Чтение онлайн

Я удивлённо заморгала. «Почему это все пони уставились на меня?»

— Что?

Неспешно скользя по речной глади, мы приблизились к месту, которое поначалу показалось нам просто очередным скопищем разбитых барж и кораблей, разве что, выглядели последние ещё более искорёженными и скрученными, чем в других местах. Но, чем ближе мы подплывали, тем очевиднее становилось, что эти суда сбились в кучу не случайным образом. Две баржи были сварены вместе в одну огромную платформу, на которой размещались десятки грузовых контейнеров, переделанных в ржавые лачуги. С платформы свисали четыре больших крана, тралящих реку, а также бесчисленное множество более мелких тросов и сетей.

Когда мы подошли к платформе, один из ближайших кранов вытянул из реки массивные металлические клещи, разбрызгивая воду и грязь, и сбросил их содержимое на открытую палубу. Едва клещи отодвинулись, полдюжины пони начали ковыряться в грязной куче в поисках чего-либо ценного. Я было засомневалась, что им тут что-то светит, но потом заметила, как они начали выкапывать желтые медицинские аптечки, ящики с боеприпасами и прочий мало-мальский ценный мусор.

«Что за жизнь».

Мы причалили, и сразу с десяток пони обратили на нас свои откровенно оценивающие взгляды. Стоя на крыше рулевой рубки с винтовкой Тауруса на изготовку, я, в свою очередь, медленно обвела их своим мрачным взглядом. В конце концов, пони вернулись к своим делам, но нет-нет да бросали в сторону лодки любопытствующие взгляды.

— Пять минут. По округе не шляться, — предупредила меня Траш, после чего они с Тарбутсом спрыгнули с корабля и поскакали к крупнейшему из кранов.

— Все ведут себя так, словно я не способна контролировать себя, — пробормотала я, расхаживая вдоль ограждения и глядя на нескладных, грязных пони. Не просто нескладных. Половина из тех, что я видела, имели физические изъяны: то скрюченный рог, то кривые ноги. У некоторые сквозь шкуры прорастали причудливые опухоли.

— Что с ними произошло? — тихо спросила Глори.

— Порча, — просто ответила Маслёнка. — Она в воде. Здесь нечем больше питаться, кроме как тем, что обитает в реке. Речные твари впитывают в себя порчу, и она в итоге попадает в пони, что их едят.

Мы дружно повернулись к Рампейдж. Она удивлённо заморгала.

— Что? Меня только что испепелили. Если после этого порча может нанести мне вред, то найдите мне огромную бочку этого вещества, и посмотрим, убьёт ли оно меня.

В её словах был смысл. Полагаю, если бы она мутировала достаточно сильно, то смогла бы просто отправиться к Ядру и вернуться обновлённой.

Внезапно раздались пронзительный крик и визг. По-видимому, какой-то жеребёнок обнаружил и вытащил из грязи запертый оружейный ящик. Но на его находку позарилась крупная тощая кобыла и уже занесла копыто, чтобы ударить жеребёнка, который, что есть мочи, обнимал драгоценный ящик.

— Ладно… Я не собираюсь шляться… — процедила я, поднимаясь. — Просто надеру кое-кому задницу!

— Нельзя! — воскликнула Бисквит, хватая меня за копыто.

Масленка добавила серьезно:

— Да тебе все кости переломают, и нам за компанию достанется.

Я в отчаянии стиснула зубы.

Внезапно лодка покачнулась от резкого рывка, и я завертела головой, осматриваясь в поисках возможной причины.

Рампейдж исчезла.

Полосатым метеором она приземлилась на спину кобылы, роняя её плашмя на палубу рядом с испуганным жеребенком.

— Нападение на несовершеннолетнего при отягчающих обстоятельствах! — закричала Рампейдж и, обхватив голову кобылы копытами, ударила её лицом о палубу. — Причинение вреда здоровью жеребенка! — Она ударила снова. — Сопротивление при аресте! — И третий сокрушительный удар, от которого кобыла конвульсивно задергалась, елозя по палубе окровавленным лицом. Рампейдж поднялась и рыкнула на толпу: — Кто хочет стать соучастником?

Похоже, хотели абсолютно все. В толпе, окружившей Рампейдж, материализовались ржавые арматуры, багры, зазубренные ножи и бейсбольные биты. Я застыла в изумлении, глядя, как Рампейдж встаёт на задние копыта, а её кьютимарка превращается в странный зебринский символ. Вся толпа набросилась на неё одновременно, но, подпрыгнув, она взлетела над передним краем нападавших. А затем превратилась в настоящую боевую машину, нанося удары копытами по суставам, ребрам и шеям своих противников. Я уже видела этот стиль раньше, правда, лишь в виде статичных картинок в книге о теории боя без оружия.

Эти движения были светлой стороной стиля Падшего Цезаря, направленные скорее на сдерживание, чем на убийство. Но всё изменится в миг, начни она наносить удары копытом не плашмя, а ребром. Одно это, и её копыта начнут прошивать врагов насквозь, вместо того, чтобы ломать им рёбра или выворачивать суставы… Её красные полоски казались особенно блестящими, когда она двигалась сквозь толпу, подобно лавине. Из кранов начали выскакивать пони с мощными винтовками. Но любой, кто отваживался встать на пути у Потрошителя, очень быстро оказывался лежащим без движения на палубе.

По этой причине, все, кто имел проблемы с Рампейдж, теперь предпочитали драпать со всех ног, чтобы не столкнуться с её яростью. Жеребёнок отпустил оружейный ящик и теперь тряс упавшую кобылу.

— Мама! Мама!

Я заметила, как на боку Рампейдж начал проявляться череп, словно всплывая из тёмных глубин… Увидела эту улыбку на её губах…

«Твою мать, только не это».

Первый выстрел пришёлся ей аккурат под ухом; экспансивная пуля прошла навылет, снеся ей половину лица. Когда Рампейдж упала, я медленно направилась к ней, держа на прицеле. Едва она восстановилась, я выстрелила ещё раз. Потом ещё. И ещё. Вся деревня в шоке смотрела, как я снова и снова вышибаю ей мозги.

— Уведет кто-нибудь отсюда этого ребенка и его мать? — закричала я и выстрелила снова, когда Рампейдж начала подниматься. Меньше всего мне хотелось, чтобы эта смертоносная пони применила стиль Падшего Цезаря на мне!

Кто-то сообразил, наконец, увести подальше как жеребёнка, так и его мать. Несколько других подонков уволокли оружейный ящик. Надеюсь, он заполнен взведенными гранатами. Наконец мы с Рампейдж остались одни в центре большого пространства, свободного от пони, желающих поглазеть на сумасшедших кобыл. Рампейдж лежала без движения, а я наблюдала, как, закручиваясь подобно водовороту, исчезает череп у неё на боку.

— Спасибо тебе, — наконец пробормотала она, поднимаясь, и уставилась на красные и серые пятна на ржавой палубе. — Ого… Что я натворила?

— Буянила. — «И, слава Богиням, без своей брони». — Помнишь что-нибудь?

— Я… какая-то дрянь ударила жеребёнка, и я… думаю, я собиралась… э-э… арестовать её? — Она вытаращилась на меня, а затем кивнула. — Да, уверена, именно так оно и было. А вот дальше всё становится очень расплывчатым.

— Стоять! Не двигаться, вашу мать! — закричали два единорога, наставив на нас свои винтовки. — Никому не дозволено прерывать собирательные работы во Флотсеме.