Чтение онлайн

Рыцари-аристократы, такие как Оскар, стремились достойно показать себя в битве. Обычно у гвардии короля были идентичные доспехи и шлемы, так что знатные воины стремились добавить себе всяческие знаки отличия. У кого красовались скрученные бараньи рога, полые внутри, чтобы не утяжелять шлем, у кого забрало выходило вперёд, напоминая орочью, медвежью или волчью пасть, у кого шлем представлял собой металлический череп животного или человека, как в случае упомянутого сэра Оцелота.

Они отважно бились, исполняя свой долг перед родными землями, перед крепостью, ставшей для них на многие годы домом, перед своими династиями, так как служить в первом войске королевства — в гвардии самого монарха было наиболее почётным, и, наконец, конечно же за него самого — за правителя всего Энториона, умудряющегося держать в узде все тринадцать герцогств вот уже более двадцати лет, несмотря на все распри, проблемы и конфликты между власть имущими семьями.

Стрелки старались прикрывать их от новых подходящих волн и пальбы с приближающихся башен. Там на многочисленных этажах засели вражеские лучники и арбалетчики, прицеливаясь сквозь прорубленные бойницы, но в суматохе боя нередко попадавшие по своим, нежели по чужим.

А отступающую гвардию за пробоиной уже вовсю встречали клирики, готовые мазать раны снадобьями для скорейшего заживления, читать молитвы и пользоваться целительной божественной магией, чтобы унять боль, остановить кровь и опять-таки поскорее затянуть ранения, ускорить срастание тканей и костей при переломах.

Бартареон несколько раз колдовал барьер от стрел, чтобы те просто разбивались об энергетический пульсирующий щит циркулирующих плотных потоков, однако во-первых, не хотел тратить много сил перед кульминацией с пиромагами, а во-вторых, даже будучи архимагом, барьерами владел лишь на условно неплохом уровне.

Так что, когда войска неприятеля вынудили с целью безопасности под завязку набиться с осадные башни, словно огурцы в бочку, Вайрус командовал рыцарям и всем гвардейцам отступление. И те, прикрываясь прямоугольными и округлыми щитами стремились вбежать снова в крепость, имитируя испуг перед артиллерией врага.

Катапульты с башен снова сносили укрепления стен и закидывали свои крупные снаряды по цитадели и другим постройкам внутри стен крепости. Им было некогда прицеливаться в процессе движения, так что били наобум, лишь бы попасть хоть куда-то впереди по Олмару.

Каким-то снарядам везло угодить прямиком в построения отрядов запасных лучников, ополченцев и даже молодых кадетов, так ни разу и не вступивших в бой. Другие же застревали в окнах или бойницах, трети отскакивали от стен и крыш, либо при этом отламывали определённые куски сооружений, а королю вновь приходилось всем этим жертвовать, лишь бы обилие переполненных башен занимали самую удачную для обороняющихся позицию. И вот тогда Дайнер Второй отдал приказ:

— Запускай свой огненный шторм, маг! Устроим им Пандемониум! — зазвучал его задорный голос.

И маги, как огня, так и воздуха, начали действовать синхронно, создавая и облака огня, и крутящиеся шторма смерчей, которые подхватывали и подпитывались этим первородным огнём, перерастая в пламенные торнадо, выжигающие напрочь и винеи с их спрятавшимися отрядами, и всех, кто был вокруг башен, толкая их, и натягивая передвижные тросы, и сами деревянные постройки вместе со всем войском, что сидело внутри каждой, и простых воинов на поле боя, шагавших с мечами и луками.

Огненные смерчи танцевали перед разрушенной стеной из стороны в сторону, сметая и отдалённые стрелковые полки, и вооружённые пешие отряды, подхватывая своими полыхающими потоками тлеющие тела, покрывающиеся волдырями, прогорающие снаружи и изнутри, пока чёрные скелеты не обугливались и не обращались почти целиком в пепел.

Остовы позвоночников и рёбер, верхние части черепов, изредка какие-нибудь кисти рук или стопы, а также раскалённое железо их оружия от клинков до наконечников и прочих металлических оплавившихся деталей — осыпалось вниз на землю, устилая собой безжизненное пространство, по которому гуляли красно-рыжие магические вихри, сочетавшие в себе и разрушительные порывы воздуха, и безудержный голод пламени.

— Это ли не божественное чудо! — дивился Такехарис, — Вот они, наши боги! Не те истуканы, что стоят идолами на капищах, в фонтанах да церквях. Наши боги — живые, истинные, могучие! Вот оно торжество человека, укротителя природы, над всеми стихиями и элементами! Какое колоссальное и гениальное сочетание стремительных потоков воздуха сначала с землёй, а потом и с огнём! — восхищался камерарий, вспоминая сначала песчаную бурю, а теперь любуясь полыхающими вихрями перед западной стеной крепости.

— Да уж, красота, — соглашался король, не влезая в спор о божественном происхождении магов, благо рядом не было ни прелата, ни его игумений, чтобы резко возражать весьма спорным утверждениям верховного королевского советника и развязывать полемику на тему божественных сил, в целом.

Но вся эта помпезная, пугающая и безусловно величественная красота, особенно в сумерках, когда сверкающий кружащийся огонь во тьме становился особо красив и выразителен, имела и свою цену. Уставшие пиромаги едва стояли, носы многих из них обильно кровоточили, иногда вместе с глазами и ушами, но куда сильнее досталось аэромагам, ведь те трудились, можно сказать, вдвое больше.

Те уже не могли стоять, еле дышали, словно их грудные клетки были сдавлены. Они мучились от головных болей и судорог, истратив больше жизненной энергии, чем дозволительно с их запасами мощи. У половины из них истрескались деревянные посохи, сводя на нет всю силу катализатора энергии, требуя скорой и незамедлительной замены, если на этой стихийной буре упёртая осада по-прежнему не закончится.

Часть волшебников словно постарела на пяток лет, они отдавали слишком много жизненной силы, забирая несчётное количество жизней в обмен на свою, будучи отнюдь не самыми могучими и стойкими представителями касты могучих магов. Придворные представители гильдий никогда не отличались высоким рангом, да к тому же служившие в Олмаре, а не в Триграде, обычно не славились выдающейся мощью.

По большей части они, конечно же, были опытными в своих областях чародеями, исследователями стихий, ассистентами магистров или даже сами проводили собственные исследования, участвовали в ликвидации разных чудовищ, досаждающих мирному люду, служили при баронах и лордах, получая знаки отличия, в итоге попав так в королевский двор. Но при этом представляли собой просто рядовых многое повидавших и многое умеющих волшебников, нежели поистине выдающихся и могучих чародеев. Для этого при дворе был сам архимаг.

Однако они храбро и преданно служили своему властителю, с честью выполняя свою работу и принимая последствия применения своих сил в таком глобальном плане. Не просто нагоняя облаков на полив или раскачивая крылья мельниц в безветренный день, а верша исход затяжной битвы, стоившей без их участия многих жизней среди стражников обороняющейся стороны.

— Величие, могущество… но, где теперь твои «боги»? — глядя на них, тихо проговорил король своему камерарию, — Немощные, уязвимые. Вот она расплата мага за свой талант, посмотри на них.