Чтение онлайн

Змей приблизил кончик истерзанного хвоста прямиком к своей рыбьей голове, чтобы и посмотреть, кто или что доставляет ему столько страданий, и заодно снять докучающего паладина цепкой пастью. Но тот не стал дожидаться, когда гигантские челюсти с раздвоенным языком сомкнуться под дурным дыханием чудовища. Морщась от запаха, он оттолкнулся ногами, хорошенько натянув кусок плавника позади и затем столь же резво его выпустив, дабы прыгнуть вперед прямиком за передние зубы нижней треугольной челюсти.

Крутанувшись в полёте прямо во время приземления, он отсёк чудищу язык прямиком в месте раздвоения. Горловым утробным рёвом речной монстр впервые взвыл от жуткой боли, издав высокий неприятный звук помимо своего обычного хищного шипения, вытянувшись ввысь и широко раскрывая челюсти. И тут же попытался их столкнуть, остатком петляющего извивающегося, как ещё одна крупная змея в пасти гигантской змеи, тело воина поближе к зубам, чтобы растерзать того и пронзить, сомкнув пасть, но Эйверь обеими руками вытянул клинок вверх, устремившись к нёбу создания.

И теперь, когда оно сомкнуло зубы, меч пронзил его голову, воткнувшись прямиком в мозг. Весь в липкой слизи скользкой мерзостной слюны и желтоватой хлещущей крови, Эйверь жмурил глаза от зловония и задержал дыхание, стараясь не открывать рот, дабы попросту не захлебнуться в ловушке жидкостей внутри рта титанического чудовища.

Удерживая рукоять крепкого извилистого фламберга, прокручивая тот в черепе ослабевающей твари. Челюсти речного змея пару раз вздрогнули, испуская смесь крови и слюны, капая на подножье холма перед правой западной башней. А затем шейный капюшон плавников медленно сложился, и толстый ствол выпрямленной туши рухнул вперёд, ударившись подбородком прямиком о поверхность башни, откуда едва успели отпрыгнуть лучницы и обслуживающие катапульты солдаты, а горлом насадившись на заграждения каменных шипов, изливаясь бирюзовой кровью вниз по башне. Впрочем, в убийстве чудища это серьёзное ранение уже не сыграло практически никакой роли.

Одни ловким прыжком ринулись назад, другие успели даже развернуться спиной к падающей твари и отбежать к дальним зубцам или вообще проходу спуска. Иные упали, судорожно отползая при помощи рук по каменистой чуть пыльной поверхности, в страхе наблюдая за приближающимся рыбьим черепом размером с вместительную карету, а то и больше.

А вот сами защитные машины они, конечно, не уберегли. Балки конструкций треснули, плечи механизмов переломились под весом массивной зубастой головы, а та, не способная сомкнуть глаза, так и глядела жидкими жёлтыми дисками, словно ещё живая, но уже бездыханная. Часть башенной кладки обрушилась под давлением насевшей туши, а та уже не дрыгалась и не извивалась, как прежде.

От удара подбородком по катапультам, едва не выскочило копьё Орфа, однако зазубренными лезвиями всё же удержалось в ранении плоти, не выскочив и не упав куда-нибудь вниз с высоты возведённой защитной конструкции. Перепончатый капюшон на торчащих костяных штырях спешно опускался обратно вдоль шеи, став последними движениями поверженного речного змея.

Архимаг, стоя подле Его Величества на стрелковой башне, выпустил костяной посох из рук, облокотив его на плечо, и принялся громко аплодировать случившемуся. Геройству паладина, в первую очередь, но и всеобщей победе над монстром в том числе. Его поддержали боевые кличи солдат, что были с обеих сторон пробоины. Часть войска уже успела забежать вовнутрь, другие были здесь изначально, как поддержка или выполняющие разные другие распоряжения. Оставшиеся снаружи разглядывали мёртвое тело упавшей твари, также радостно восклицая победу, и заодно осматриваясь на лагерь врага, не несутся ли оттуда новые полоумные отряды.

— Чего расселись? — скомандовал Вайрус отползшим рабочим и солдатам, — Вызволять своего паладина кто будет? Его Величество? — ухмыльнулся он, первым показательно направившись к дурно пахнущей башке чудовища.

Те, конечно же, подбежали следом, повскакивали на ноги, и дружно взялись за губы верхних челюстей, начиная приподнимать массивный череп, чтобы зубастый рот змея вновь открылся. На ноги им полилась слизь и кровь, но при всём отвращении мужчины всё же стремились высвободить отважного воина, повергшего ту чешуйчатую громадину. Вот только достаточно высоко крупный рыбий череп с плотной кожей и дырами ноздрей всё равно не могли.

Тем не менее, они хотя бы делали щель, чтобы внутрь шёл воздух, и выпустили большую часть жидкости, хотя обрубок языка кровоточить так и не переставал. Паладин изнутри постарался вытащить свой меч из нёба зверюги, и согнувшись, пролезал в своих широких доспехах меж зубов из приподнятой пасти.

— Уфф, — с тяжёлым выдохом он, наконец, оказался снаружи, размазывая пальцами слизь и, как голубую, так и жёлтую кровь змее-рыбины по волосам, пытаясь их хоть как-то протереть, но у него, конечно же, ничего не вышло, они все буквально были пропитаны жидкостям из изуродованной страшной пасти.

Но, самое главное, что он остался жив, чудовище, вскидывая тогда голову, не смогло его проглотить, ведь изнутри воин крепко держался за свой глубоко вонзённый и крепко держащийся в черепе змея меч. И также немаловажным было то, что сам монстр, хоть изрядно и проломил башню своим падением, но был уже точно мёртв.

Они отпустили череп, павший на свою нижнюю челюсть сверху. Зубы прошли, как положено, друг промеж друга, но теперь уже эта опасная голова не могла никого ни пронзить, ни проглотить, ни, в принципе, даже раздавить, если вдруг башня не начнёт разрушаться дальше от того, как дохлая туша на неё упиралась большей частью своего туловища.

— Эйверь, ты цел! — радовался камерарий, едва не ринувшись того обнимать, заодно оглядываясь, видит ли это король.

Джеймс Дайнер, конечно же, всё видел. И падение чудовищной змеи, и вылезшего паладина, а также аплодировал стоя на месте рядом с хлопающим и улыбающимся Бартареоном. Он даже не представлял, как наградить Эйверя. Тот итак по сути был выше любых чинов военачальников и генералов, он был паладином при короле! За боевые заслуги и верную преданную службу король уже не раз предлагал ему пожаловать благородный титул, наделить землями, чтобы тот мог начать свою династию в любой земле Энториона, даже не обязательно в Кхорне.

Сколько у них уже было таких бесед! «Хочешь одомашненных грозных ящеров из Унтары, хочешь горный воздух Астелии», — предлагал на выбор монарх варианты, где поселится. «Замок у озера, владения на землях магов, изобилие Гладшира, что пожелаешь!» — нередко звучали его слова с различными предложениями. Но Эйверь не желал ничего, кроме своей уже занимаемой должности.

Казалось, его всё устраивало. Ну, кроме редкости настоящих сражений типа вот такой устроенной осады, ведь обычно разбираться приходилось либо с небольшой группировкой, либо с бунтовщиками, а то и вот, как раз со всякими чудовищами, докучающими горожанам с разных земель. Король не всегда посылал именно его со всем разбираться. Например, как в недавнем случае с проповедником из Лотц, хулящим короля, Джеймс просто понял, что паладин его тотчас же убьёт, а ему бы хотелось, чтобы того доставили ко двору, потому на задание со своими людьми был послан Кваланар, чьё возвращение должно было бы уже состояться по плану.

Эйверю нравилось убранство замков, но о своём он при этом не мечтал. Его вполне удовлетворяло, как кормили здесь и в Триграде, а также в гостях на тех приёмах, на которых он сопровождал монарха. Ему не особо хотелось разбираться в каких-то тонкостях экономики и развивать свой личный уголок в процветающее местечко, но король даже предлагал ему просто свободный от налогов замок с финансированием из казны, без необходимости обеспечивать себя производством и земледельцами на новых землях, можно было бы проживать вообще без крестьян и прилегающих городков. Лишь цитадель да прислуга при необходимости. Край личной уединённости, спокойствия, свободы и тишины.