Чтение онлайн

Но и такой вариант Эйверя никогда не устраивал. Он вообще не видел себя каким-то лордом, живущим отдельно от обязанностей паладина. Не интересовался также и политикой, редко и очень по делу давал какие-либо советы на заседаниях. Совершенно не рвался к власти, и в нём уж точно король мог быть уверен, что такой боец не метит на его место и не преследует какие-то личные интересы, чтобы реализовывать их через его правление.

А таковые советники иногда выискивались, которые шли на уговоры, давление и прочие методы, чтобы король принимал выгодные именно им решения. Однако такие недолго окружали правящего монарха, легко сменяясь на своих постах на более преданных обоим идеям. И королевский паладин, казалось, точно также отдан своему служению и своему монарху.

Как и Такехарис, Эйверь не был женат. Но отнюдь не по той же причине, что на то никогда попросту не было времени. Например, канцлер Рикман или примицерий секретариата Корлиций тоже были мужчинами крайне занятыми своими придворными делами и обязанностями, однако давно уже обзавелись жёнами и детьми. При этом король говорил Эйверю, что практически нет недоступных для того женщин или при желании даже мужчин в королевстве, но тот не выказывал на то интереса. Не желал ни придворного личного гарема, ни как Вайрус слоняться иногда по борделям, где можно было для высокопоставленного чиновника найти всех от мала до велика любой красоты и телосложения.

— А ты уж думал меня эта рыба-переросток сожрать сможет?! — улыбался паладин, оборачиваясь и обходя громадную голову по дуге, чтобы взглянуть на Олений Лес, — Что там? Не бегут молодцы? Лихие рубаки затрусили, едва их червяк прилёг отдохнуть? — спрашивал он, по сути не требуя ответа, так как сам всё прекрасно видел.

Дым костров уносился в сырой воздух, сливаясь с мрачными тучами, готовыми опять в любое мгновение разразиться хорошеньким ливнем. Эйверь, будучи весь в слизи и жёлтой кровавой жиже был бы, безусловно, сильному дождю только рад, но можно было заодно порадоваться, что слюни, сопли и прочие жидкости твари не токсичны, не разъедали кожу и доспехи, не окисляли блеск полировки или не обращали волосы в безжизненные сухие космы. По крайней мере, пока что, ведь затягивать нахождение в этом всём никто и не думал.

Эйверь уже готов был под хлопки и победные возгласы спускаться с башни, отправляться в баню и заодно велеть кому-нибудь очистить его броню и одежду. То же самое следовало бы сделать Вайрусу и приближённым, кто сейчас был испачкан ногами в том, что выливалось из раскрытого рта при их попытках вызволить паладина. Но тот сейчас всё-таки решил, долго не мешкая, отрубить чудищу голову, чтобы её уже сразу можно было дружно отнести вниз на обозрения всем тем, кто участвовал, кто не участвовал, кто был занят поручениями, кто молился, кто прислуживал или скрывался в подвалах да убежищах.

— Ну-ка, помоги мне, дядька Вайрус, — пробурчал воин, начав отпиливать клинком черепушку от расширения шеи, где как раз ещё не было ни горбящихся следом плотных мышц, ни тем более крепкой чешуи, — Заодно людей пошли брюхо ей вскрыть! Может, уцелел кто из наших внутри, а?

— Не думаю, — качал головой Такехарис, подбежав ближе.

При камерарие оружия не было, но он жестом руки распорядился, чтобы рядом стоящие всем, чем только можно, помогли паладину, а также позвал умельцев-фехтовальщиков снизу, хотя в пору было звать не стражников, а мясников. Заодно могучий воин короля вытащил и копьё рыцаря Орфа. Дольше всего занимались шейным позвонком. Отделив плоть от кости общими усилиями, Эйверю пришлось несколько раз делать широкие тяжелые взмахи, чтобы этот хрящ целиком переломить.

Оттуда после прорванной мембраны тоже вылилось немало какой-то внутренней жидкости, забрызгавшей ближайших, а запах от вскрытой туши был ещё более тошнотворный, чем из её пасти. Но, тем не менее, голову принялись оттаскивать, чтобы отнести вниз во двор или точнее в то, что от двора осталось после перекопов и обрушения.

Остальная часть туши, оставшись без своей опоры на верхушке, отбивая ещё несколько камней с башенной стены, завалилась направо и, скатившись по насыпи крепостного холма, неподвижно распласталась переплетением змеиного длинного туловища, оставшись лежать снаружи.

Джеймс взглянул на сына, державшего в руках драконий рогатый шлем, бредущего по двору, и тот тоже в этот момент бросил свой взгляд на отца. Джеймс читал в этом карем взоре, что тот ни о чём не жалеет, своей вины и непослушания не признает, и он, пусть у него не получилось, хотя бы попытался одолеть чудовище на глазах у собранной армии и тех, кто был расставлен на стенах, проявив мужество, как полагает правителю.

Вельд прошёл дальше по двору, направляясь к цитадели, не стал подниматься на башню к отцу, а тот ничего ему не крикнул и даже не подозвал к себе. Лишь надеялся, что хотя бы теперь-то он вернётся в убежище, успокоить Кирстен и младших детей, в облачении или же занесёт кирасу, шлем и наплечники обратно — не так важно, расскажет им про змея, про Эйверя-победителя, про колдовство архимага и все, что видел здесь, а те с интересом послушают и хотя бы не будут волноваться за него, вернувшего к их компании.

Паладин спешил впереди, ему не к чему было ждать, пока воины и работники будут вместе удерживать обрубленное изголовье монстра и тащить, спуская с башни, точнее подтаскивая к краю, чтобы перевернуть через зубцы да и скинуть, вручную её как-то перенести без дополнительной постройки лестниц и других конструкций вокруг башни было бы весьма проблематично.

Эйверь же по внутреннему винту ступенек поспешно оказался во дворе, где уже оказались и король и архимаг. По всей видимости, Бартареон как-то перенёс с башни их обоих по-быстрому. Возможно, при его помощи и рыбью голову можно было бы спустить аккуратнее, но об этом, однако, ещё никто не задумывался. В одной руке воина был зажат его фламберг, в другой чужое копье, добытое из шеи твари, словно трофей, а на лице самодовольная ухмылка, ведь он вышел уверенным победителем из схватки с этим змеем.

— Наш герой, — приветствовал паладина король с улыбкой, — Нигде она тебя не задела? — волновался он, что острые зубы могли бы царапнуть тому ногу или пронзить плечо в попытках укуса.

— Всё в вашу честь, хе-хе, — усмехался, скалясь паладин, не так уж часто обращающийся к монарху на «вы», — Да нет, — покачал он головой, — Я там по центру примерно завис, меж зубов, меж челюстей. Проткнул ему башку прямиком в мозг, — рассказывал Эйверь, — Никакие клыки не дотянулись, хотя ошмёток языка очень старался с ног свалить, червь поганый, — улыбался он, а потом повернулся в сторону, высматривая глазами искомую персону среди армии, — Эй, Тектан! — тут окликнул он мавра в маске быка из войска, — Это, кажется, твоё! — вытянул он левую руку с копьём, развернул его древком вперёд, чтобы не метать с лезвием, и бросил скорее боком в сторону, где стоял рыцарь.

Темнокожий воин выставленной крепкой рукой своё орудие поймал и явно улыбался под своей металлической лицевой накладкой, однако этого никто вокруг лицезреть не мог. Паладин всем показал пример отваги и самопожертвования, а также показал, как нужно использовать слабые места цели даже в ситуации, когда, казалось бы, выхода нет и вас почти сожрали.

— О, каков молодец! Отлично! — ликовал Джеймс, — Смывай с себя эту дрянь да приходи на пир в цитадель. Подумаем, чем тебя наградить за победу.

— Хах, только без рыбных кушаний, — пожелал тот, уходя, а потом ещё раз повернулся, не успев зашагать прочь, — И не «пир», пусть просто обед. День в самом разгаре, у нас на сегодня были большие планы, — напомнил он.

— Снова рвёшься в бой? Мы бы и завтра успели, — отвечал король, — Или прям на рассвете, когда все отдохнут.

— И затягивать всё ещё на день? И давать им шанс на размышление, идеи и подготовку? Мы собрались всё закончить сегодня. А отдых, — задумался он на мгновение, — Вот пусть за обедом все и отдохнут. Да сейчас перед ним, пока кухни готовят. Проверьте тушу снаружи, может есть такие, кто не задохнулся да кого оно не переварило из проглоченных, спасайте людей. И накорми солдат, у них ещё важное дело сегодня будет. Только не до обжорства, чтобы двигаться не смогли, — криво улыбнулся он.