Кровь королей
Шрифт:
— Как скажешь, ты у нас главный воевода, — не стал монарх спорить.
— Не так, — усмехнулся Эйверь, сделав свой низкий гулкий тон ещё более свинцовым и суровым, — Надо было сказать «Ах, да! Спасибо, что напомнил!» или наподобие, — проговорил Эйверь, намекая, что не пристало королю ставить вот так кого-то выше себя.
— Именно, — кивнул Джеймс, — Спасибо, что напомнил. Будем ждать в цитадели, черничный пирог организуем для тебя.
Паладин лишь снова усмехнулся, да неспешно побрёл прочь, убирая склизкий меч в испачканные ножны. За ним помчалось несколько служак, готовых отнести броню доспешнику, одежду в стирку прачкам, да и вообще помогать воину, если потребуется и выполнять его распоряжение.
При своей, в общем-то нелюбви к свежим кисловатым ягодам черники, Эйверю из всех ягодных пирогов на удивление понравились те, что были именно с ней ещё с первых дней пребывания на посту паладина. Ему был тогда двадцать один год, спустя всего пару лет службы чете ван Корстиен и оставшись после их внезапной гибели не у дел. А сейчас, в свои тридцать два, он всё ещё не знал в Кхорне десерта вкуснее, чем черничный пирог. Так что по большому счёту ничего не изменилось.
Конечно, сейчас для его начинки было лишь закатанное в банки варенье с прошлых сборов, ведь для свежей черники был ещё не сезон, и, тем не менее, на вкус это не очень сильно влияло, так как даже свежую ягоду всё равно клали вместе с сахаром, так что в процессе запекания внутри получалось некое подобие варенья.
— А он прав, — тихо произнёс Бартареон, — Мягчаешь.
Имел он в виду то же самое, что и Эйверь, соглашаться со своими подчинёнными нужно в более статной манере, особенно, когда кругом столько солдат стоит. Они не должны видеть мягкость короля, если это не военное великодушие в том или ином проявлении, а вот такая лёгкая уступка мнению паладина или кого бы то ни было.
Естественно, на то и нужны советники, на то и нужны генералы, а также учёные, астрологи и другие приближённые, чтобы считаться с их доводами, иногда менять свои планы и решения, чтобы поступать под их рекомендациями более правильно, но выражать покорность кому-то при этом монарху явно бы не следовало, чтобы не прослыть правителем мягким и уступчивым. Последний такой король — Дендрион Добрый из рода Мейбери когда-то довольно печально окончил своё правление.
К тому же Джеймс, уже придя к власти, добивался дипломатией спокойства на своих землях, из-за чего ему для многих герцогов пришлось как раз идти на разные уступки, но сейчас времена диктовали, что лучше править жёсткой рукой. Минуло двадцать шесть лет — и снова периодические набеги Хаммерфолла на Скальдум, атаки фанатиков-клириков на вампирские кланы, периодические вспышки народного недовольства, да какие-то хулящие королевскую власть проповедники, за одним из которых он сейчас как раз послал Кваланара, ожидая со дня на день возвращение того из погрязшего в эпидемии Лотц.
Сам Джеймс своему архимагу на этот упрёк ничего не ответил, но к сведению определённо слова Бартареона и Эйверя принял. Они взглянули, как скатывают громадную голову вниз, а та неудачно катится прямиком в новоявленный водоём, не остановившись вовремя на земле. Пришлось организовывать её подъём оттуда, а заодно начинать работы по засыпанию «пруда-реки» хотя бы в самой близкой к замку области.
Но этим работам помешал всё-таки хлынувший дождь. Он и утяжелял набросанные горки песка и земли, а также подливал воды в резервуар, делая тот переполненным и разраставшимся вширь. А раз не удалось быстро избавиться от рукотворного канала, то негде было начинать в который раз возводить защиту на месте рухнувшей крепостной стены.
Впрочем, и лагерь неприятеля в дождь, конечно же, тоже страдал. Навесы над печами и кострами сносило ветром, обогрева и огня для приготовления пищи попросту недоставало, соседство с рекой Нисой тоже в ливень было не лучшим местом для лагеря, так как и шумный поток тоже не особо желал соблюдать территорию собственных берегов…
Так что, если рабочие и слуги Олмара могли в непогоду просто разойтись по тёплым помещениям, укрыться под плотной крышей заместо промокших палаток и влажной древесной листвы и устроить себе обед, плавно переходящий в отдых и ужин, пока крупные капли настырно барабанят по мозаичному стеклу, то дела у атакующей крепость стороны в ливень шли куда хуже.
XVII
Несмотря на разыгравшуюся непогоду, слуги крепости, не без помощи рыцарей и их острых клинков, разделывали гигантскую тушу, срезали кожу, изымая чешую, из пластин которой в будущем можно будет изготовить какую-нибудь броню и щиты, срезали с костей мясо, запасаясь продовольствием, что-то замачивая, что-то окуная в маринад, что-то прямиком уже сейчас отправляя на кухню.
Джеймс Дайнер проведал мать с её убежище со слугами, недолго побеседовав о своих планах сегодня же всё закончить и вообще уже постепенно собираться из Олмара в Триград в ближайшие дни для организации празднества в честь юбилея Леноры. Сара планы сына одобряла, сказала, что засиделась здесь изрядно и хотела бы уже «домой», при этом под домом у неё подразумевался отнюдь не родовой «Каменный Дракон», а как раз-таки королевский Триград.
Впрочем, для неё родное гнёздышко Дайнеров «фамильным»-то и не было, она была из рода Темплинов, единственная дочка среди семей трёх братьев-лордов, разродившихся немалым количеством сыновей, однако лишь её ожидала почётная судьба стать королевой и жениться на Гекторе.
В замке Дайнеров они практически не жили, так что всё время в статусе супруги короля она проводила именно в Триграда. Теперь же, столько лет спустя, он так и остался для неё милым домом, куда хотелось вернуться и откуда она не собиралась уезжать даже, когда Джеймс соберётся в Золотой Путь.
Его, скорее всего, сопроводят дети, о чём он уже ей рассказывал, с ним поедут и паладин, и десница, вполне возможно, что архимаг, хотя оставлять без него Триград по её мнению было бы глупо и она очень настойчиво высказывалась о том, чтобы Бартареон никуда не уезжал.
После обеда монарх навестил и семью, поиграв с ними в настольные игры под сводами потолков убежища, а затем, раз уж Вельд отличился сегодня и наверняка всё о чудище им рассказал, и вовсе велел прислать конвой стражи на всякий случай, и они все вместе в сопровождении Белых Плащей пошли к рухнувшей стене посмотреть и на «пруд», и на дыру в крепости, и, самое главное, на выловленную и выставленную всем на обозрение голову морского змея.
Впрочем, ряд придворных учёных устроил настоящий спор, разделившись на два лагеря, огромная рыбина это или змея. Сошлись на том, что это некая переходная фаза. Речное змеиное создание столь долго прожившее своими поколениями в воде, что обзавелось жабрами, плавниками и другими характерными для рыбы чертами, сменив даже чешую на рыбью, но сохранив ряд змеиных внешних характеристик. Например, ни один длиннющий угорь или мурена не могли бы вздыматься так, как змеи, как и делало это чудище, раздувая перепончатый «капюшон». Оно обладало раздвоенным языком, и так далее.
Доводы в пользу разных точек зрения звучали вполне убедительно, а итог заседания, обозвавший монстра не иначе, как гибридом того и другого, казалось, устроил всех. Более того, сторонники змеиной теории в каком-то смысле даже выиграли — в летописях монстра отметили именно «речным змеем» и иногда по привычке «морским змеем», пусть и с упомянутыми явными рыбьими чертами, хоть и вылавливали его всё-таки из Нисы просто по ней он явно путешествовал между озёрами, в которые та впадает.
Генри и Вельду отрубленная голова монстра весьма понравилась, на Кирстен, супругу короля, особого впечатления не оказала, словно она и не таких видела в жизни, а Ленора, казалось, побаивалась её даже мёртвую. Громадина с одноэтажный крестьянский домик, где в пасти можно было уместить небольшую печь, кровать и обеденный стол была явно не тем животным, к которому принцессе хотелось бы приближаться.