Чтение онлайн

Она была готова рассказать, чему уже успели обучить первенца, кем его видят в будущем, попросить совета и наставничества, а пришлось с гордым видом отвечать за младшего, увлечённого одной только музыкой.

— Он самый, ваше высокопреосвященство, главный голос всех пиров в нашем замке, — добавила она с улыбкой, слегка потрепав тому длинную косую чёлку, шутливо проведя по нежно-каштановым волосам маленького сынишки.

— Мам! — воспротивился тот, пытаясь головой убраться от женских пальцев, — Я Эвелар Торнсвельд, один из наследников графства Лотц, — попытался он представиться самостоятельно и сделал почтительный жест поклоном.

— Неужели! — приобнял старейшина того за плечо и повёл по направлению, в котором двигался сам, то есть обратно для Эвелара, Тода и Лины к зоне фонтанов Крумвельского сада, — Тот самый юный певец, исполнявший «Дни сойки» и «Цветите, лютики!» чуть ли не лучше и звонче, чем сам Шарланар? О, я наслышан о тебе, хоть ни разу сам не посещал ваши пиры. Думаю, это с моей стороны большое упущение.

Виллоу Эйзенбергу и Диане Виалант, поприветствовавших друг друга, оставалось лишь обмениваться любезностями да нагонять старейшину и Торнсвельдов, не зная, как теперь к тому подступиться со своими идеями.

— Да куда уж звонче, — розовел щеками и скромно отводил взгляд мальчик.

— Нет-нет, — подхватывала эту похвалу его мать, — С учётом, как стареет сам Шарланар, его голос становится постепенно сухим и тихим, новое поколение певцов будет ничуть не хуже, Эвелар уж позаботится, правда, дитя моё? У них даже имена похожи, оба на «-ар», — отчего-то посчитала она это заслуживающим внимания и гордости фактом.

Старший её сын со скучающим видом поглядывал то под ноги, то по сторонам, будучи к тому же явно расстроенным, что старца заинтересовали только таланты его младшего братца. Однако и уйти сейчас вот так было бы невежливо, потому оставалось просто стоять, иногда поддакивая сказанному, что матерью, что братом.

— Там как раз недалеко от ворот стоят музыканты для создания праздничной атмосферы, — проговорил Сорокопут, — Идём скорее. Уверен, они позволят тебе что-нибудь сыграть да и исполнить нам.

Эвелар улыбнулся. Публику и выступать на ней он, безусловно, любил. Иначе не имело бы никакого смысла мечтать стать бардом. К тому же в силу возраста он ещё не особо понимал, насколько серьёзное перед ним лицо, чтобы как-то уж по-особому волноваться и нервничать от его просьбы исполнить самые знаменитые лирические баллады.

Однако юный возраст в то же время мешал ему до конца проникнуть в суть многих исполняемых песен, в том числе и той пары, что желал от него послушать Сорокопут. «Дни сойки» были печальной балладой о жизни и безответной любви одной птички с трагичной судьбой. А «Цветите, лютики!» вообще-то изначально были народной военной песней с целью поднятия боевого духа идущих на верную смерть крестьян, защищавших свои деревни в войсках своего правителя. Это уже потом смекалистый бард Шарланар на заре своей карьеры решил наложить слова на обновлённую и сочинённую им музыку, исполняя эту песню на свой лад, чем и прославился.

За долгую жизнь и обилие выступлений, этот именитый бард создал не мало ярких романсов, однако у Сорокопута, видимо, именно эти две названные им песни были самыми любимыми сердцу. Лине и Тоду оставалось лишь изредка встревать в диалог главы Высшего Совета с десятилетним певцом, помогая или поправляя в чём-либо мальчонку, иногда пытаясь ответить за него, чтобы хоть как-то участвовать в беседе.

И пока их компания от перекрёстка уходила прочь, король с королевой и их спутники, уже за исключением ушедшей за Сорокопутом Дианы Виалант, продолжали свою неспешную прогулку в низовья сада средь яблоневых аллей, дыша приятным весенним воздухом и любуясь пышным буйством красок пёстрого цветущего окружения.

— До меня доходили вести, что в защитной магии очень преуспевает молодой наследник Стернов. В свои двенадцать он уже умеет многое на зависть своим же учителям. Мы недавно видели его в обществе девочек Догарат, — произнёс Аравен, поглядывая на юную Анну и, видимо, поэтому вспомнив про наследника земель Астелии.

— Там все дети Освальда, — поправила его Патриция, — Уолтер тоже играл с ними, присматривал за малышами.

— Уолт? Да в его годы уже не с детьми надо играть, а совершенно другими делами заниматься. Старый морской волк их вообще навещает, мне интересно — промолвила Сара.

— Уолтер теперь за главного, вынужден присматривать за детьми. И за озорными маленькими тройняшками нужен глаз да глаз, — отвечал ей Гектор, — Вся ответственность на нём, и бедолага не знает, мечется, где ему быть — среди нас, лучше знакомиться да заручаться связями, или среди детей, приглядывать за младшими. Что же до Освальда он…

— Ну, он-то домой в порт наведывается, это точно, — заверил Витте Кромвелл, — а вот бедняга Стерн вообще сирота.

— Да, потерять своих родителей в столь юные годы, — шептала с ужасом Патриция Лекки, — получить и титул, и земли, и замок… Что он со всем этим будет делать?! Как жить дальше?!

— «Паук» почти никогда не покидал логова, — вспоминал Аравен про нелюдимого Кардара Стерна, — практически такой же затворник, как Сеймур Торнсвельд, даже хуже, — рассказывал он, — Разве что, только его жена Илайна могла заставить Кардара вместе съездить куда-то по важному поводу. Не просто там пир, бал или праздник, а реально значимое событие, например вон коронация монарха. Сколько раз мы с вами их видели с тех пор? А вообще сколько раз в нашей жизни вживую, как сейчас друг друга в беседе, а не через переписку и гонцов? Наберётся ли десяток? — риторически вопрошал он у собеседников, — Держались поодаль от всего, однако были в курсе творящегося во всех уголках королевства.

— Пока половину их Замка-Обелиска не скосила чахотка, — хмуро подметил король, — В том числе забрав и правящую чету, оставляя не только Аркал, но и всю Астелию в наследство двенадцатилетнему мальчишке.

— Что он будет с этим делать, если обучается магии? У него не будет времени на хозяйственные дела, — удивлялась Сара.

— Видели сопровождавшего наставника юного графа? Сдаётся мне, его обучают маги Унтары…

— И всё же бедный мальчик, — покачивала головой Патриция, возвращаясь к разговору о Колине Стерне, — Да и наследник Хаммерфолла после Веринга. Мальчишка Аркхарт ведь тоже сирота, — припомнила она, — Два маленьких бедолаги… — вздохнула она с жалостью, — Им бы подружиться что ли.

— Ой, вот этому ты особо не сочувствуй, — махнул ей супруг, — Этот Ричард совсем помешался, слышал я его недавние речи в обращении к королю. Подтвердите, ваше величество! — попросил Аравен Гектора.

— Веринга и его жену Жоржету убил маг, — ещё раз напомнил король, — У них остался новорождённый младенец, воспитываемый в родных стенах, боги его знают кем… По просьбе Аравена и его братьев, я дал указ виновника смерти Веринга не казнить, а пленить. Мы пытались выведать, кто его обучал, не из Храма Ассасинов ли он и где этот Храм может быть. Держали его под пытками и допросами много лет, но всё бестолку. Три года назад пришло прошение от Ричарда Аркхарта публично казнить убийцу его отца, предыдущего короля. И в итоге эту просьбу я удовлетворил. Однако смерть виновника не слишком порадовала тринадцатилетнего сына покойного, — рассказывал он, — Ричард отчего-то решил, что все маги в мире — зло, или что всё зло в мире — от магии. Написал целый доклад, с которым недавно и выступил.