Чтение онлайн

— Отступить от котлов! — крикнул Джеймс, — переходим на вторую стену! Лучницы, тоже назад! — махал он рукой, раздавая приказы, которые дублировали побежавшие из ставки генералы, чтобы побыстрее вывести из опасной зоны поражения стоящих вдоль стены воинов.

Обжигающая жижа при переворачиваемом от сотрясания всего и вся вокруг котла нередко покрывала и не задействованные в обороне войска, которые стояли в построениях снизу, готовясь сменить павших по команде, но оказались в зоне поражения плеснувшего кипятка.

Приходилось отступать вглубь, получая в спину новые потоки стрел, пока над головами неслись камни по шпилям башен и укреплениям могучей цитадели, откалывая куски, падая в пустые дворы и различные постройки.

Бартареон и его помощники вскинули руками с зажатыми посохами, очерчивая единый синхронный жест раз за разом, так, что в небе становилось жарче и светлее от формировавшегося широкого облака из первородного магического огня, как одного из важнейших элементов мироздания.

Этот огненный щит испепелял большинство вражеских стрел, что в него проникали, пытаясь по своей траектории сквозь пламенное облако поразить затылки и спины отступающих королевских отрядов. Пепел и угли с ярко раскалёнными оплавленными наконечниками сыпались вниз прямиком на чаще всего не прикрытые головы и легко воспламеняемые одежды воинственных пиратов, нанося таким образом за счёт своих лучников ущерб своей же армии.

Из всех магов замка левшой был лишь сам Бартареон. Все прочие сжимали свои магические символы-катализаторы пальцами правых кистей. У большинства посох представлял собой резное дерево с каким-нибудь значимым украшением сверху. Для пиромагов, задействованных сейчас, в частности это были разновидности граната, турмалина и шпинели, так как рубины и красные бриллианты полагались более могучим волшебникам, чем просто помощникам придворного архимага.

Самые могучие из чародеев конкретной стихии селились обычно в Иридиуме и были наёмниками, за ними требовалось посылать в случае необходимости, просит о помощи, давать задаток, и тогда уже они могли соизволить явиться для разрешения какой-то ситуации.

В Триграде, до которого от Олмара было не так уж и сильно далеко, для защиты столицы всего королевства отряды чародеев были, конечно, куда более могущественными, чем те, кто сейчас защищал крепость Олмар, которую в принципе брать штурмом, не взяв заранее Триград и хоть некоторую часть Кхорна вообще, выглядело затеей крайне нелогичной, если не сказать глупой.

Но банды разбойников с лесов и рек отчего-то весь сегодняшний день упорно нападали именно на Олмар. И не без результата. Щебень из пробитой стены рано или поздно заканчивался, образуя собой неплохую каменную насыпь в помощь осаждающим. Их ждала, правда, теперь дальняя стенка первого кольца укреплений, затем пространство внутреннего коридора, где придётся сражаться с войсками, вероятно, в узковатом проходе, в зависимости от того, насколько широкую брешь по итогу пробьют катапульты.

Пока бездействовали поддерживающие защитное пламя маги, вражеские лучники получали новые припасы, не меняя своих позиций. Разбойники разгребали и утрамбовывали щебень, в котором покоились тела своих же. Никого не несли для похорон, не пытались спасти и вытащить, если, конечно кто-то не барахтался со всеми признаками жизни и просьбах о помощи. Ведь были такие, кого лишь частично присыпало без особого вреда или нанеся несколько синяков по плечам, рукам и ногам.

Кто мог биться тут же продолжали это делать, карабкаясь вверх. Теперь уже с башен не поливали горячей смолой, что, впрочем, отнюдь не означало, что в замке кончились котлы и те не встретят их ещё при штурме второго кольца стен. Однако же сейчас это отступление стражи было серьёзной передышкой для штурмующих, которые никак не собирались переводить дух, а наоборот максимально эффективно старались это для себя использовать.

Правые катапульты продолжали обстрел стены, выбивая всё больше спрятанных внутри камней, делая отверстие шире, чтобы эти самые водопады щебня почти не задевали центральное войско. Однако, как только боевые могучие тараны и высокие осадные башни из брёвен были подкатаны поближе, широкая облачная дымка из танцующих и мерцающих языков пламени, не создающих чёрного дыма, но горящих без всего, на подпитке одной энергии создавших их чародеев, вместо того, чтобы утихомириться и рассеяться была волей пиромагов прямиком вниз, поджигая всех и вся от тряпок нарядов до бревенчатых конструкций, оплавляя оковку, скрепы и гвозди, плавя всё, что не горит, своей высокой температурой.

Бартареон единственный, кто выстоял, опираясь падающим телом на стойкий баланс костяного посоха, словно за вросший корнями в землю ствол дерева. Другие же, когда иссякла энергия поджигающего облака из защиты ставшего орудием нападения, повалились назад, тяжело дыша, кашляя кровью, хватаясь за рёбра или даже теряя сознание.

К ним рванули травники и клирики, стараясь святой божественной магией затянуть раны, придать сил целебными отварами и привести в себя, успокаивая после такой вполне успешной помощи, пусть и служащей по большей части прикрытием для отступления, но всё же и покалечившей по итогу немало вражеских воинов и осадных орудий.

Одно заклятье сильно их измотало, однако спасло жизни десяткам, если не сотням воинов, смогших миновать гибели от свистящих вражеских стрел при отступлении с разрушающейся стены. С правой и левой башни катапульты за это время под командованием Эйверя, сновавшего туда-сюда, уже успели переставить и прицелить так, чтобы они били камнями теперь как можно ближе вниз, да ещё и поставив под углом к бреши, к которой будут слетаться войска неприятеля.

— Ширн из Лотц, — просипел архимаг, пальцами поманив к себе фигуру в чёрном плаще, — Сможешь нагнать страху? — вопрошал он у этого своего ассистента.

— Мы так и не поняли их мотив, ваше сиятельство, — проговорил тот шипящим тихим голосом, — Опьянены они зельем, мрут за веру или отчего такие бесстрашные, что лезут сюда. Я попытаюсь, но, боюсь, что знан…

— Нет, Ширн. Это пусть они тебя боятся, хе-хе, — опираясь на посох криво смог улыбнуться архимаг, не дав тому договорить.

Тот кивнул, и для удобства грядущего колдовства раскрыл плащ, чтобы тот не мешался рукам. У этого мага не было ни посоха, ни жезла, ни чего-либо ещё. Крепкие мужские руки торчали из-под невероятно расширяющихся кружевных манжет чёрных рукавов косого тёмного кафтана, увенчанного верху вместо ворота и жабо вшитым «ожерельем» из округлых изображений людских черепов, чьи глазницы были инкрустированы огранёнными бордовыми камнями.

Он сделал шаг вперёд, расставив ноги в высоких кожаных сапогах на ширину плеч, со стены вглядываясь вниз своим серо-зелёным взором на бледноватом лице, сжимая тонкие слегка сиреневатые губы, не окаймлённые ни бородой, ни усами. Смольная причёска до плеч сбивалась спереди чёлкой почти на глаза, прикрывая брови густыми прямыми волосами.

Некромант сосредоточился, и начал плести заклятие, орудуя сжатыми, словно держащими крупное яблоко, пальцами обеих кистей неспешно двигая в районе серебристой пряжки пояса своего кафтана. Между пальцами начинали блистать белые, фиолетовые и чёрные разряды маленьких молний, а в самом центре на равной удалённости от ладоней, формироваться пульсирующий шар света, переливающийся кляксами тех же цветов, сменяющими друг друга, переходящими от белого к чёрному, от чёрного к сиреневому, от сиреневого к белому и далее всеми своими комбинациями.

Наконец, сосредоточенно закончив свою идею, он распахнул глаза, глядя перед собой, засветился лицом, будто вся голова его стала окутана призрачной дымкой. А потом одним движением рук и дыханием с голосовым криком отправил вперёд и сплетённый шарик, и дымку с лица, поплывшей вперёд по воздуху и оказавшейся по сути формой черепа.

А в точке, в которой призрачный череп и сверкающий шар наконец соединились, в небе случился сверкающий взрыв с ансамблем грохочущих молний, громким карканьем чёрно-фиолетовых, переливающихся бликами птиц, словно ожившие обсидиановые фигурки парили в воздухе. А также лохматыми крылатыми тварями тёмно-серых оттенков с перепончатыми крылами, рогами и уродливыми кабаньими мордами, среди которых парили и призрачные черепа, один в один, как та слетевшая дымка, но издающими истошный внеземной вопль.