Чтение онлайн

Он до чертиков хотел ее. Даже после продолжительного секса, он снова хотел ее… только ее.

Другие женщины… и мужчины… подкатывали к нему, красовались перед ним, предлагали всякое, но он ото всех нетерпеливо отмахивался. А ведь некоторые отличались сногсшибательной красотой.

Пэйтону было плевать. Он не видел никого, только ее.

Для женщины, которую бросили ради другой, это было открытием. На самом деле, она не знала, нужно ли ей такое сильное внимание… но прекрасно осознавала, что это — скользкая дорожка. Не стоит становиться центром чужой жизни: когда партнер уйдет — а это неизбежно — он заберет с собой ту часть твоего сердца, которую занимал, оставляя тебя опустошенной.

Но сегодня ночью? Только на эту ночь?

Она была полноценной, и никогда не думала, что почувствует подобное когда-нибудь.

И, очевидно, Пэйтону надоело наблюдать за ней в чужих руках. Он подошел к ним и буквально отпихнул женщину с дороги. А потом он поцеловал Ново, требовательно, он снова был возбужден, а его руки — грубыми и жадными.

Следующее, что она осознала, — как ее нагнули над чем-то… она не знала, что это было, да и плевать хотела. Он вошел в нее одним рывком, натягивая косу как уздечку, и она прогнулась в спине от давления. Оргазм вышел настолько мощным, что она с силой стиснула зубы, ощущая жжение у корней волос.

Опуская веки, Ново открылась навстречу ощущениям: слабость в мускулах бедер, жесткость материала под ее щекой, давление на груди, мощные погружения в ее лоно.

На глаза, укрытые маской, набежали слезы.

Ново отчаянно пыталась ухватить контроль над эмоциями, запереть их в клетке, но никак не могла взять верх.

Словно разрядка открыла ящик, в котором она все хранила, и оттуда выкатилась старая боль подобно трупу, ее запах и вид было невозможно игнорировать.

Она рыдала в темноте, в маске, посреди грохота музыки и трахающихся незнакомцев.

Раскрыв рот, она с криком выпустила из себя боль и прошлое в пространство клуба, безразличное и обезличенное, использовала секс с Пэйтоном в качестве съезда с магистрали.

Никто не знал.

Только она.

В конечном итоге, Пэйтон рухнул на ее спину, тяжестью своего тела возвращая ее на землю, его резкое дыхание напротив ее уха послужило подтверждением, что он оставался с ней, пока она парила в призрачных землях, что она была не одна. Хоть он и не понимал, как сильно помог ей.

Закинув руку за спину, Ново нашла его руку и, подтянув к себе ладонь… поцеловала линию жизни.

Она не могла иначе отблагодарить за его подарок, о котором он даже не догадывался.

Она наконец-то встала на путь исцеления.

— Пошли ко мне.

Пэйтон открыл дверь для Ново, мысленно умоляя, чтобы она сказала «да». Он не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Хотел провести день только с ней. Не хотел просыпаться в одиночестве, без нее.

— Что твой водитель подумает о нас? — протянула она.

— Я отослал его пару часов назад. Пошли со мной.

Когда она остановилась и посмотрела на небо, он повторил за ней. Небо затянули густые тучи, а в воздухе чувствовалась зимняя духота. Грядет снегопад.

Кому не плевать на погоду?

— Мой отец уехал по делам, — сказал он. — Весь дом в нашем распоряжении. Он взял дворецкого с собой, а остальная прислуга рада выходному. И да, я приказал водителю освободить дом или уволю его.

Ново повернулась к нему.

— Где ты живешь?

— Это «да»?

— Нет, это вопрос. Где ты живешь?

Он улыбнулся.

— Ты не уступаешь ни на дюйм, да? В тебе моя кровь. Следуй за мной. После секса в ванной я приготовлю тебе ужин на кухне.

Повисла долгая пауза. Где-то вдалеке послышался вой сирен. Автомобильный гудок. Смеющаяся троица в обнимку вышла из клуба.

— Хорошо, — сказала Ново.

Пэйтон взял ее за руку и сжал.

— Спасибо.

Когда она отстранилась, Пэйтон отпустил ее. А потом, закрыв глаза, дематериализовался. Когда он появился на переднем газоне перед отцовским особняком, то не знал, появится она или нет. В этом она. Огонь и лед.

Сердце гулко билось, пока он стоял на снегу, ветер обдувал его и свистел в ветках елей, опоясывающих участок.

В окнах горел свет, и на мгновение он попытался оценить особняк глазами Ново. Ей бы понравилось здесь?

Это почему-то не имело значения, и не потому, что его не волновало мнение Ново. Дело в том, что впервые в жизни он подумал о том, что ничто из этого в действительности не принадлежало ему. Жизнь отца, обязанности перед родом, запросы социального круга… никто не спрашивал его согласия, и, наверное, его вредные привычки — попытка смириться с пониманием этого.

В это мгновение Ново появилась рядом с ним.

— Добро пожаловать в мое скромное жилище, — пробормотал он, рукой обозначив дом и прилегающие земли.

— Меньше, чем я представляла. — Когда Пэйтон пораженно отшатнулся, Ново крепко ударила его по руке. — Попался! Шутишь, что ли, этот домина похож на замок.

Притянув ее к себе, Пэйтон поцеловал Ново в макушку… поражаясь тому, что она позволила. А потом он повел ее к парадному входу. Открыв бедром тяжелую дверь, он удивился напряжению во всем теле.

Ново вошла внутрь, до сих пор одетая в разорванные штаны, ее подтянутое тело излучало силу, а голова была вскинута, когда она оглядывалась по сторонам.

Ее глаза не упускали ничего — антиквариат, роскошь, хрустальные люстры, напольные часы и гобелены.

Повернувшись к нему, Ново сухо сказала:

— Ты не упоминал раньше, что живешь в Смитсоновском музее [96] .

— Ты же знаешь, как я не люблю красоваться. — Он закрыл дверь с пинка, отчего стук пронесся эхом под высокими потолками. — Это не модно. Пошли, познакомлю тебя со своей ванной.

Когда они поднялись наверх, Ново спросила, сколько здесь комнат, и он не спешил отвечать.

— Да брось, — подначивала она. — Умеешь считать только до десяти?

— Да, я не силен в математике. — На вершине лестницы они свернули налево, в коридор с кучей дверей. — Наверное, пятьдесят или шестьдесят? Может, больше. В каких-то помещениях я не бывал ни разу в жизни.

— Я живу в однокомнатной. Нет, комнат две — еще же ванная.

— Ты должна как-нибудь пригласить меня.

— Она покажется тебе не интересней коробки «клинексов».