Чтение онлайн

Так значит вот оно какое – последнее испытание на звание паладина. И что мне нужно сделать? Выбраться наружу? Я снова обследовал моё новое жилище, которое сложно было назвать даже комнатой, на этот раз прощупав и простучав каждый дюйм стен, двери и пола. Дверь цельная, петель с моей стороны не видно, подогнана добротно, так что никаких щелей, в которые можно было бы что-нибудь просунуть. Да, собственно, было бы что просовывать – мои похитители снова оставили меня в одних трусах! Стены и пол также монолитные – это тебе не старое кино про побег из тюрьмы, где главный герой чайной ложкой расковыривает цемент, удерживающий кирпич, и так, потихоньку, разбирает всю стену. Да и ложки у меня опять-таки никакой ни было.

Я приложил ухо к двери – тишина, причем абсолютная. Либо с той стороны никого не было, либо толстая сталь блокировала любые звуки. Скорее всего, и первое, и второе. За последний месяц Рэтл успел научить меня всему, чему только можно. Одна из его лекций была как раз посвящена пребыванию в плену. Первым делом в такой ситуации необходимо исследовать всю окружающую обстановку и узнать как можно больше о твоих похитителях. В моем случае пункт № 1 был выполнен за пару секунд, потому как изучать здесь нечего, а похитителя своего я и так знаю, и, к великому моему сожалению, это самый умный и опасный человек на всей планете.

Так что я перешел ко второму пункту – экономия сил и выжидание удачного момента. Ведь рано или поздно похитители придут покормить тебя, сфотографировать со свежим номером газеты и выражением «мамочка, забери меня домой!» на лице, перемазанном слезами и соплями, ну, или, в конце концов, грохнуть тебя и отправить родителям голову их любимого сыночка в коробке из-под торта. И в этот самый момент можно попробовать завязать разговор с одним из похитителей, заставить его сопереживать тебе, а лучше сделать подсечку и сломать его шею, зажав голову между своими коленями.

Тут главное дождаться этого самого момента. По словам Рэтла, многие попавшие в заложники тратят всю свою энергию на бессмысленные попытки побега, и в тот момент, когда они как раз могут сбежать, у них просто не хватает сил на последний рывок. Я начал ждать. И вот тогда понял, в чем заключается суть этого последнего испытания. Сидеть в крошечной камере, без окна, без телевизора, без книги и даже без одежды, просто охренительно сложно! В обычной жизни человеку никогда не удается пережить подобный опыт! Если ты стоишь в пробке – можно послушать музыку, поиграть в телефоне, поговорить с попутчиком, просто посмотреть по сторонам. Если ты находишься в больнице или ещё где-то, где нужно вести себя тихо и нельзя пользоваться мобильником, – походи по коридору, почитай плакаты на стенах, послушай окружающие звуки.

А в моей камере негде было ходить, не на что было смотреть, нечего было услышать! В обычной тюрьме в схожих обстоятельствах можно хотя бы лечь и поспать, но у меня не было койки и даже на полу нельзя было прилечь из-за его невероятно крошечных размеров! К тому же пол был холодным, как и, в целом, всё помещение. Поэтому в отсутствии одежды и обуви я чувствовал себя крайне некомфортно. Через какое-то время во мне проснулся голод. Значит, с момента похищения прошло около пяти

– шести часов. Это был последний раз, когда я смог, хотя бы и примерно, прикинуть время, проведенное мною в заключении. В отсутствии еды чувство голода больше не могло служить мне ориентиром.

Интересно, они вообще не собираются снабжать меня Бладберри? Ну, тогда хотя бы крыску какую-нибудь дохлую дайте, я и её пожую, или чей-нибудь старый пластырь с ободранной коленки – я и с него смогу слизать остатки крови! Вообще Бэсси говорила мне, что, пожалуй, единственным недостатком бытности вампиров в сравнении с людьми является не способность запасать энергию впрок. Человек может жить без еды несколько недель, а некоторые сумасшедшие исследователи утверждают, что даже месяц. Вампир же без крови (или её заменителей) проживет всего несколько дней, а в случае сильных физических нагрузок или стресса может «сгореть» и за сутки. Оно и понятно – все члены Ордена Стражников Ночи выглядят, как с обложки журнала о здоровом образе жизни.

Сплошные мышцы, никакого тебе жира на боках и пивных животов, которые, хотя и выглядят несексуально, но зато хранят в себе энергетические запасы.

Среди всех нас только сама Бэсси отличалась округлыми формами, но Флеминг сообщил мне, что она-то как раз чрезвычайно редкий пример того, что вампиры не бессмертие и они, пускай и крайне редко, тоже болеют. По словам профессора, моя учительница страдала нарушением обмена веществ, встречающимся у вампиров так же редко, как, например, альбинизм у людей. Но я что-то отвлекся от размышлений о моем заключении. Хотя именно этим и занимался все-то время, что провел в камере-чулане. Я пытался отвлечься от сводящего с ума однообразия, как только мог. Для начала вспомнил все лекции Рэтла, затем Лесоруба, Гика, Стокера и всех остальных.

А тем временем голод всё нарастал… После уроков, полученных в Ордене, я переключился на кинематограф. Развлекал себя попытками «посмотреть» любимые фильмы при помощи одного лишь воображения. То есть не просто вспоминал их сюжет, а пытался воссоздать каждый кадр. Вот, например, моя самая любимая рождественская комедия – «Один дома». Итак, семья МакКалистеров собирается ехать в отпуск, кажется, в Париж. При всём желании начало фильма я вспомнить не смог. Первые запомнившиеся мне кадры – Джо Пеши, он же «мокрый» бандит Гарри, переодетый в полицейского, стоит в прихожей дома МакКалистеров и пытается поговорить с кем-нибудь из взрослых. Но все носятся вокруг, всем некогда. Тут же паренек принес пиццу, и он тоже ждет, так как никто не хочет ему заплатить. В этот момент Кевин подмечает золотой зуб Гарри… Ну вот как-то так все полтора часа фильма. Потом «Один дома 2», а после него резкий переход к «Мстителям», а оттуда по всей Вселенной Marvel.

Спустя какое-то, хрен знает какое, время, меня начало клонить в сон. Так как я не знал, чем это желание было обусловлено – тем, что действительно пора спать, остаточным действием транквилизатора или той нереальной скукой, что сводила меня с ума, то не стал и предполагать, сколько времени прошло с момента моего похищения. Невзирая на холод и неудобство я все же лег на полу, а вернее скрючился там, упершись спиной и ногами в противоположные стены. Лег и попытался уснуть. И вот тут стало ещё веселее. Оказалось, что под потолком, в том месте, которое я не приметил из-за света лампочки, располагался мощный прожектор и динамики. Как только я закрыл глаза, прожектор залил крошечную комнатку таким ярким светом, что под его лучами практически можно было жарить яичницу. А из динамиков на полную мощность заиграла песня Эминема «Kim».

Я рассмеялся. Когда Рэтл рассказывал мне о похищении и том, как правильно нужно себя вести при этом, я задал ему вопрос: «А что если меня будут пытать?». Тренер всегда очень обстоятельно отвечал на любые вопросы, не связанные с его личной жизнью, так что он прочитал мне ещё целую лекцию о пытках. Одна из «глав» лекции рассказывала о тюрьме на военной базе Гуантанамо, что на Кубе. Оказывается, там абсолютно наплевательски относятся к правам человека, решениям всяческих женевских конвенций и прочим международным соглашениям и содержат подозреваемых в терроризме даже без предъявления формальных обвинений. Ну, и, естественно, безбожно пытают заключенных, чтобы выбить из них признательные показания. Стоит отметить, что Рэтл, несмотря на свое русское происхождение, абсолютно не страдал предвзятым отношением к Америке, потому как до этого он не менее красочно поведал мне о пытках в СССР. Так вот, одним из методов, как они это называют в Гуантанамо, «жесткого допроса» является депривация сна или попросту его лишение. Осуществляют депривацию при помощи яркого света и громкой музыки, в эффективности применения которых я и убедился на собственном опыте. Даже сама песня была выбрана тренером неслучайно – «Kim» входила в список так называемых «Лучших хитов Гуантанамо», использовавшихся для депривации в этой тюрьме, наряду с AC/DC «Hell's Bells», «Born in the USA» Брюса Спрингстина и даже «Dirrty» Кристины Агилеры. А ещё Рэтл знал, что мне нравится Эминем. Черт возьми, да у этого робота есть чувство юмора!

Музыка и яркий свет автоматически выключались через пять секунд после того, как я открывал глаза. Но поначалу меня так обрадовала смена обстановки, что я специально опускал веки, чтобы развлечь себя хоть таким, весьма извращенным способом. К тому же «Kim», пускай и очень депрессивная песня, но первые двадцать раз она все равно доставляла мне удовольствие. Через какое-то время и такое развлечение успело наскучить. Я открыл глаза, встал, походил по комнате, если можно так назвать два шага в каждую сторону, попрыгал на месте, размял затекшие мышцы. Голод к тому моменту немного притупился, как это всегда бывает, если долго его терпеть.