Чтение онлайн

 Сперва дьявол не ответил, а его тень утонула в складках шатра.

 — Асклизиус приказал сворачивать лагерь. Он желает отправляться немедленно, как только сборы будут закончены, будь то днём или ночью.

 Баатезу по прежнему молчал. Лилит остановилась — тишина эта ей совершенно не нравилась. Богомол вечно бубнил что то, никогда не держал свой язык на привязи.

 — Что такое? Что это с тобой?

 — Куда направятся поиски? — внезапно спросила тень.

 — Как это «куда»? В Эдинополис, конечно.

 Дьявол, казалось, размышлял над её словами.

 — Да, этот пойдёт в Эдинополис. Да… так, наверное, лучше всего…

 Она шагнула к тени.

 — Да что с тобой творится? Где ты был? — И когда он не ответил, ведьма, свирепея, направилась в угол палатки. — Либо отвечай мне, либо…

 — Прочь!

 Демон вырвался из тени и в полный рост навис над женщиной. Лилит вздохнула, попятилась, споткнулась и упала на валяющиеся повсюду подушки.

 Рядом стояла смерть в образе адского насекомого с горящими жёлтыми глазами и быстро щёлкающими жвалами. Когти и серповидные придатки остановились в дюйме — не больше! — от лица Лилит.

 — Прекрати болтать и держись подальше от этого! Эдинополис, как мы и договорились! И разговаривать мы больше не будем, пока я не захочу!

 С этими словами баатезу снова забился в тёмный угол, его тело растаяло, а тень потускнела. Несколько секунд — и о присутствии дьявола говорил лишь размытый силуэт на холстине.

 Однако Лилит не пошевелилась, она так и лежала там, куда упала, пока не уверилась, что богомол больше не выпрыгнет. Откатившись подальше от угла, в котором скрылась в засаде тень, колдунья поднялась. Она подошла слишком близко к смерти, к медленной, мучительной смерти.

 Баатезу больше не издал ни звука, ни шороха. Лилит не помнила, чтобы демон когда нибудь вёл себя так. Несмотря на заключённый между ними договор, он бы с радостью проткнул её насквозь, если бы она не повиновалась мгновенно, — а уж этого то женщина никогда не забудет. Разорвать их соглашение было невозможно ни одной из сторон — единственная причина, по которой они так долго терпели друг друга. Если баатезу добровольно рискнул последствиями, решив покончить разом и с договором, и с ней, Лилит надлежит как можно быстрее избавиться от него… а это означает избрать либо генерала, либо придурка. По крайней мере, мужчинами то она управлять умеет.

 Колдунья продолжила складывать в сундук занимательные вещицы, наполняющие палатку, ни на миг не прекратив обдумывать поступок дьявола. Кроме того, что теперь она осознала риск разрыва их соглашения, попытка нападения родила вопрос, на который Лилит очень хотела бы получить ответ. Он прояснил бы не только причину возмутительной реакции баатезу, но и объяснил бы эмоции, никогда прежде не обуревавшие гелугена.

 Интересно, что могло настолько напугать изверга?

 О том, что Буффалон всё таки не погиб, ему сообщила мучительная боль, скрючившая тело. К тому же он способен дышать, а значит, не упал в море, а ударился о палубу. Почему он не сломал себе шею, а заодно и все остальные кости? Тут Буффалон мог только подозревать вину проклятых доспехов Еранаса. Они уже спасли его от демонического чудовища; а уж простое падение для них наверняка что то вроде детской игры.

 В глубине сердца боевой ветеран почти желал, чтобы латы в этой игре проиграли. Тогда, по крайней мере, он был бы избавлен от ночных кошмаров и прочих ужасов.

 Буффалон открыл глаза и увидел, что лежит в своей каюте. Только две силы могли притащить его сюда, и одна из них — доспехи. Однако после расправы с левиафаном они, похоже, ослабели и вряд ли способны на такие подвиги. Буффалон и сам чувствовал себя выжатым как лимон, и это чудо, что он вообще может шевелиться. Слабость была такая, что вымотанному солдату казалось, что либо доспехи, либо морская тварь каким то образом высосали из него часть жизни. Тут дверь со скрипом открылась и в крохотную каюту, хромая, ввалился капитан Рихтель с миской в руках. Из лоханки струился аромат, который Буффалон нашёл манящим и отталкивающим одновременно.

 — Проснуться! Добро! Не пропадать еде! — Не дожидаясь, когда солдат поднимется, подобный мумии моряк пихнул ему миску.

 Буффалон с трудом сел.

 — Спасибо.

 В ответ капитан буркнул что то неразборчивое.

 — Долго я был в отключке?

 Рихтель задумался над вопросом, вероятно, разбираясь, правильно ли понял его.

 — День. Чуть больше.

 — А как корабль? Эта тварь сильно повредила его?

 Снова пауза.

 — Корабль всегда повредить… но может плыть, да.

 — А как мы сможем плыть в шторм, если никого из команды не осталось?

 Капитан нахмурился. Буффалон решил, что наконец задал вопрос, на который у Рихтеля не нашлось подходящего ответа. Конечно, без экипажа много не наплаваешь. Вероятно, «Пасть дракона» будет кружить, подгоняемый случайными ветрами и волнами. Пусть они пережили нападение левиафана, но это не значит, что они доберутся до Эдинополиса.

 Левиафан… Воспоминания Буффалона о случившемся были столь шокирующими, что солдат даже спросил у Рихтеля, правда ли то, что он видел.

 Капитан пожал плечами:

 — Видеть ты падать… видеть падать Кракен.

 Моряк иноземец, очевидно, решил, что то, с чем они столкнулись, было легендарным чудовищем, истории о котором часто рассказывают матросы. Буффалон же был уверен в обратном — после его столкновений с бесами и крылатым монстром в таверне он знал, что тут тоже проявила себя демоническая сила, но на этот раз вызванная не его магическими доспехами.

 Легенды о чёрной славе Еранаса гласили, что сперва он был пешкой в игре адских сил, затем колдуном, которого те же силы уважали и боялись; и вёл он легион извергов, дабы подчинить своей власти все и вся. Но нигде не говорилось, что могут чувствовать великие изверги, когда захватывают их силу. А что, если они заметили исчезновение доспехов из склепа и испугались, что призрак Еранаса захочет восстановить свою власть над их родом?

 Нелепые мысли колотились в голове, но всё же лучше озаботиться своим положением. Корабль без команды продолжит дрейфовать по океану, обрекая двоих несчастных на медленную смерть, либо наконец затонет при одном из порывов этого бесконечного шторма.

 — Я не моряк, — сообщил Буффалон Рихтелю между двумя глотками. — Но покажи мне, что я могу сделать, и я помогу. Нам надо вернуть корабль на курс.

 Рихтель фыркнул:

 — Сделать и так довольно! Что ещё? Что ещё?

 Отношение капитана не только задело Буффалона, но и разозлило его. Он знал, что в случившемся есть его вина — или, скорее, его доспехов, — но свою помощь он предлагал искренне. Буффалон сомневался, что латы помешают ему в этом; в конце концов, это ведь именно им очень нужно попасть в Эдинополис.