Чтение онлайн

 — Виччи! Фрам! — закричал взбешённый боец. Повернувшись к носу, он взревел снова: — Лакедон!

 Ответил лишь шторм, яростно взвывший с новой силой. Не желая сдаваться, наперекор ветру Буффалон направился в сторону бака, снова и снова выкрикивая имя Виччи. Он пробирался по открытой палубе, лихорадочно озираясь по сторонам. Почему он жаждал встретиться лицом к лицу с двумя мёртвыми товарищами, Буффалон и сам не мог точно сказать. Попытаться попросить прощения? Объяснить? Но как это сделать? Ведь, даже зная, что в их гибели виновны доспехи, бывший наёмник все ещё винил себя за то, что не внял совету Лакедона и не снял перчатку. Послушайся Буффалон тогда, он бы не оказался сейчас здесь.

 Послушайся Буффалон тогда, его друзья были бы сейчас живы.

 — Фрам! Проклятие! Если ты настоящий, если ты тут — выходи! Прости меня! Прости!

 На плечо его опустилась рука.

 — Кого звать? — сурово спросил Рихтель. — Кого звать теперь?

 Даже в темноте, за завесой дождя Буффалон увидел поднимающийся в водянистых глазах капитана страх. Видимо. Рихтель решил, что его пассажир совершенно свихнулся, раз замыслил вызвать новых демонов. Ни то ни другое, очевидно, не вдохновляло моряка.

 — Никого… ничего!

 — Больше нет демоны?

 — Нет. Больше нет. — Он протиснулся мимо Рихтель, не желая ничего, кроме покоя, но и тесная каютка его больше не привлекала. Оглянувшись на недоумевающего моряка, Буффалон спросил: — Койки экипажа внизу?

 Рихтель угрюмо кивнул. Наверное, он спал в каюте рядом с этими койками, и ему не понравилось куда клонит пассажир. Делить корабль с заклинателем адских тварей — это ужасно, но теперь этот хозяин демонов вознамерился спать поблизости. Без сомнения, Рихтель полагал, что если такое произойдёт, по нижней палубе будут бродить толпы чудовищ…

 — Я займу одну из них.

 И, не обращая внимания на реакцию капитана, Буффалон направился вниз. Возможно, битва с демоническим кальмаром слишком истощила его, воскресив вину за смерти товарищей. Возможно, он просто вообразил их обоих. Это казалось весьма вероятным, как и казалось вероятным то, что он вообразил Лакедона на причале в Карабагане. Изуродованные трупы друзей по прежнему лежат в гробнице, где их и обнаружат последующие жадные охотники за сокровищами.

 И всё же, пока он стряхивал с одежды капли дождя и искал общую спальню, одна мысль, тревожная мысль, ударила ему в голову. Буффалон взглянул на свои руки в латных перчатках, пошевелил пальцами, в данным момент повиновавшимися его воле. Если ему все померещилось, если тени Лакедона и Виччи Фрама не возникали перед ним на палубе, отчего же перчатки засветились, пусть даже лишь на секунду?

 Глухой ночью армия командующего Асклизиуса выступила, углубившись в обширную, наводящую ужас пустыню Мара. Многие не ожидали этого марша, но им отдали приказ, и не подчиниться они не могли. Даже то, что некоторые из них наверняка погибнут, не добравшись до места назначения — притягательного Эдинополиса, — не отпугнуло их. Каждый надеялся, что ему повезёт и он останется в числе счастливчиков выживших, одним из тех, кому удастся заполучить частицу богатства портовой провинции.

 Во главе армии шествовал сам командующий, гордо неся шлем Еранаса. Перед ним плыл тускло светящийся, шар, наколдованный Лилит, указывая путь коню генерала. То, что свет превращает его в отличную мишень для какого нибудь ашкелота, укрывшегося в засаде, Асклизиуса не волновало. Облачённый в древний шлем и собственные заговорённые доспехи, генерал рассчитывал показать солдатам, что ничего не боится и никто не может нанести ему поражение.

 Лилит ехала рядом со своим любовником, внешне безразличная ко всему. На самом деле колдунья была настороже — её чары работали, выискивая возможную угрозу колонне. За ведьмой следовала крытая повозка со свёрнутой палаткой Асклизиуса и бездонным деревянным сундуком Лилит.

 — Наконец то… доспехи скоро будут моими, — бормотал командующий, вглядываясь во тьму. — Я уже чувствую, что они рядом. С ними я обрету полноту! С ними я буду повелевать войском демонов!

 Лилит подумала, потом всё таки осмелилась спросить:

 — А уверен ли ты, мой генерал, что латы сделают все это для тебя? Конечно, шлем заколдован, а на доспехи, говорят, наложены ещё более сильные заклинания, но до сих пор шлем только озадачивал нас! Что, если доспехи ещё больше все усложнят и собьют нас с толку? Молюсь, чтобы это было не так, но тайны Еранаса могут потребовать от нас куда больше того, на что мы способны…

 — Нет! — рявкнул он так свирепо, что охранники, следующие в шаге от командира, выхватили мечи, подумав, что ведьма замыслила предать их предводителя.

 Асклизиус дал им знак, чтобы не суетились, потом зыркнул на Лилит:

 — Этого не будет, моя дорогая! Шлем принёс мне видения славы, тень Еранаса взывает ко мне, чтобы я продолжил его победы! В каждом сне я видел, как силы доспехов и шлема сливаются! Дух Кровавого Полководца живёт в латах, и он желает, чтобы я вновь поднял ввысь его знамя! — Он махнул рукой на пустыню. — Зачем ещё этот дурак, напяливший их, идёт ко мне? Это предопределено судьбой! Я буду преемником Еранаса, говорю тебе.

 Ведьма съёжилась, захваченная врасплох его вспышкой.

 — Как скажешь, мой генерал.

 Асклизиус вдруг успокоился, и самодовольная улыбка вновь легла на его лицо.

 — Как скажу. А затем Эдинополис станет моим. На этот раз я не потерплю поражения.

 Лилит, путешествовавшая с командующим от самых Восточных Пределов, знала его куда лучше, чем любой его подчинённый. Всё это время Эдинополис упоминался лишь как конечная цель, к которой стремился Асклизиус. Женщина никогда не слышала, чтобы он говорил о поражении в прошлом.

 — Ты был там… прежде?

 Военачальник с почти религиозным рвением поправил шлем, отворачиваясь от колдуньи и не давая мерцающему, шару осветить своё лицо:

 — Да… и если бы не мой брат… я бы захватил его… но на этот раз… на этот раз крепость падёт.

 К счастью, командующий Асклизиус не придал значения восклицанию женщины — всё его внимание было сосредоточено на потемневших изменчивых песках. А Лилит не стала повторять, предпочитая немедленно закрыть, если не забыть, эту тему. Возможно, он и сам не сознавал того, что соскользнуло сейчас у него с языка. Возможно, он ещё проговорится. В конце концов, у генерала на уме многое, очень многое…

 Она знала, что он никогда не бывал в сказочном металлическом городе. Вдобавок Асклизиус был единственным ребёнком — да ещё и нежеланным ублюдком к тому же.

 И всё же… кто то другой, кого Лилит знала, не только был в легендарном городе, но и хотел покорить, разрушить его, и планы его расстроил родной брат.

 Еранас.

 Ведьма, глядя исподтишка, изучала шлем, пытаясь угадать его замыслы. Видения, явленные командиру, явно были предназначены лишь для него; даже когда колдунья тайком попыталась примерить вещицу, ей ничего не привиделось. Но чем дольше Асклизиус носил шлем, тем труднее ему становилось разделять собственную жизнь и жизнь чудовищного Полководца.