Кровавое наследие
Шрифт:
— На этот раз я воспользуюсь заклинанием, которое позволит нам отыскать действительное местоположение гробницы, которое, как я всегда считал, может оказаться прямо под городом, — Глаза Аль Ибена вспыхнули от предвкушения этого. — Тебе нужно будет вернуться в сон… но на этот раз ты проделаешь это, бодрствуя.
— Как же я смогу видеть сон, не засыпая?
Маг закатил глаза.
— Боги, избавьте меня от несведущих! Буффалон , ты будешь спать, бодрствуя, благодаря моему заклинанию. Уверяю тебя, ничего больше тебе знать не требуется.
С большой неохотой усталый солдат кивнул:
— Ну, хорошо. Тогда приступим!
— Приготовления займут пару минут…
Подойдя ближе, престарелый антиквит концом посоха начертил на полу круг, обведя кресло. Сперва Буффалон не увидел в этом ничего необычного, но когда круг замкнулся, линия внезапно ожила, полыхнув яростным жёлтым пульсирующим сиянием. И снова солдат выпрыгнул бы из кресла, если бы не предостерегающий взгляд хозяина колдуна. Пытаясь успокоиться, Буффалон напомнил себе главнейшую цель всего этого — освобождение. Ради свободы он встретит лицом к лицу всё, что предложит ему Аль Ибен.
Чародей что то пробормотал, потом протянул левую руку и дотронулся до лба Буффалона. Солдат почувствовал слабый толчок — и все.
Палец Аль Ибена принялся чертить в воздухе символы, вспыхивающие и начинающие мигать, как только колдун заканчивал их. Буффалон глядел на них лишь мельком, хотя, по крайней мере, один знак напомнил ему оберег, виденный в гробнице Еранаса. Это снова встревожило бойца, но время для отступления уже миновало, и он знал, что встретиться с результатами колдовства придётся.
— Шазари… Шазари Томей…
Тело Буффалона напряглось и застыло, словно доспехи опять взяли на себя контроль над ним. Однако опытный боец знал, что этого не может быть, поскольку Аль Ибен давно уже доказал своё влияние на заколдованные латы. Нет, это, должно быть, просто очередная часть заклинания.
— Томей! — вскричал седой маг, вскидывая над головой свой колдовской посох. Несмотря на преклонные годы, выглядел чародей куда опаснее и могущественнее, чем любой человек, виденный когда либо Буффалоном, даже на поле боя. Белая потрескивающая аура окружила антиквита, отчего его борода и волосы затрепетали, словно обретя собственную жизнь. — Шазари Сарафи.
Буффалон задохнулся, тело его яростно затряслось. Страшная сила вдавила человека в кресло. Покои мага вдруг завертелись вокруг него с жуткой скоростью, вызывая тошнотворное головокружение. Буффалон почувствовал, что плывёт, хотя ни руки, ни ноги его и пошевелиться не могли.
Изумрудная дымка окутала его зелёным куполом тумана. Где то далеко, очень далеко, Аль Ибен кричал ещё что то, но звук получался невнятный, словно время антиквита растянулось и еле ползло и голос колдуна перемещался не быстрее улитки.
Теперь пелена утончилась, образовав идеальный круг. Изумрудный туман внутри рассеялся — и тогда на его месте возник образ.
Склеп.
Что то в картине сразу встревожило Буффалона. Детали, казалось, изменились, стали… неправильными. Скелеты Технократ теперь были облачены в доспехи, а не в мантии и не были действительно мёртвыми, а, скорее, умело высеченными из камня. Занавесы паутины уступили место истёртым до прозрачности гобеленам с вытканными на них магическими созданиями — драконами, птицами Рух и прочим. Даже герб клана братьев изменился, превратившись в распростёршую крылья птицу, вцепившуюся когтями в солнце.
Буффалон попытался что то сказать, но голос пропал. И снова услышал он болезненно бьющие в голову слова Аль Ибена откуда то издалека.
Внезапно изображение склепа отступило. Всё быстрее и быстрее уносилось оно от Буффалона. И хотя он по прежнему сидел в кресле, боец ощущал, будто бежит назад по пахнущим плесенью коридорам, ведущим к гробнице Виктуса. Ряд за рядом пролетали перед Буффалоном статуи, исчезая так же быстро, как и склеп. И хотя теперь лица превратились в размытые пятна, некоторые он узнавал, но принадлежали они не тёмному прошлому Еранаса. Нет, эти лица были из жизни самого Буффалона — Виччи Фрам, Лакедон, первый командир солдата, кто то из женщин, которых он любил, и даже капитан Рихтель. Некоторых он не узнал совсем, включая бледную, но привлекательную молодую девушку с локонами цвета спелой пшеницы и глазами, поражающими не только их необычным разрезом, но и просто тем, что мерцали они серебром.
Но и статуи, наконец, исчезли яз виду. Теперь он видел лишь землю и камни, кувыркающиеся вокруг него, словно он вылетал из глубокой норы. Аль Ибен что то выкрикивал, но это было не обязательно, ведь Буффалон и так все понимал.
Наконец земля и камни уступили место более сыпучему веществу… песку, — запоздало догадался солдат. Сияние, возможно свет дня, разлилось по краям картины.
-Буффалон!
Ветеран тряхнул головой, уверенный, что ему лишь почудилось, что кто то позвал его по имени.
-Буффалон!
Похоже на Аль Ибена, но голос звучал озабоченно, даже, возможно, испуганно.
- Борись!
Что то зашевелилось внутри Буффалона… страх за собственную душу?
Левая его рука вскинулась сама.
— Нет! — закричал он, и собственный голос показался человеку далёким, оторванным от него.
Поднялась вторая рука, и все тело последовало за ними, повинуясь доспехам.
Он едва не покинул кресло, когда некая физическая сила вдруг попыталась остановить невольный процесс. Буффалон увидел искажённую фигуру Аль Ибена, сжимающего обеими руками посох, пытающегося вернуть солдата, вырвать его из видения Тайного Святилища. А ещё он увидел, как его ладони в латных перчатках легли рядом с руками антиквита, обхватив посох, словно намереваясь вырвать его.
Посох затрещал, искрясь жёлтым там, где к нему прикасался Аль Ибен, и кроваво красным — где с деревом встретились пальцы Буффалона. Солдат чувствовал, как могущественное колдовство течёт сквозь саму его сущность…
- Борись, ! — взывал откуда то Аль Ибен. Его рот, казалось, не двигался, но выражение лица было столь же потрясённым, как и слова, гулко бьющиеся в голове Буффалона. — Доспехи сильнее, чем я полагал! Нас провели!
Больше ничего говорить и не требовалось. Он понял, что имел в виду маг. Очевидно, заговорённые латы никогда и не были под контролем антиквита; они просто выжидали момента, когда Аль Ибен откроет им то, что они так долго искали.
Местонахождение гробницы Виктуса.
Но кое в чём Аль Ибен был прав. Он сказал, что Еранас и ненавистный ему брат остались связаны навеки. Теперь Буффалон понял, почему доспехи потащили его с сюда. Что то тянуло их к месту последнего упокоения Виктуса, что то столь могущественное, что даже смерть не могла остановить поиски.
Доспехи обладали неким разумом; они, несомненно, проявили больше ума и сноровки, чем Буффалон, да и любой другой человек. Вероятно, когда «Пасть дракона» приблизилась к Эдинополису, они сразу ощутили колдовство Аль Ибена… и каким то образом поняли, что антиквита можно использовать в собственных зловещих целях.