Чтение онлайн

Алари тихо подошла к входной двери и замерла, даже не обернувшись к нам со стариком, все еще сидевшим на стуле, погруженным в свои мысли.

— Когда я была во дворце, то слышала… один разговор. Я, если честно, не возьмусь теперь сказать, что все поняла верно. Кажется, наследник, действительно говорил о тебе, как о таям. Но, а хотя какая разница теперь, — женщина повернулась к нам. — Вот почему Джут выглядел таким потрясенным, — горько усмехнулась леди Салито.

— Приглядите, чтобы он… Чтобы с ним ничего не случилось. Пожалуйста, — взмолилась я, прекрасно понимая, однако, что если полезет в это дело еще и Алари, могут произойти страшные непопровимые вещи.

Леди Салито посмотрела на меня задумчиво и вышла, не сказав ни слова.

Я же для себя решила, что чем быстрее я уйду, тем лучше. Не было во мне доверия теперь никому. Мы так мало знаем о Высших. Алари права, что даже уважаемый мастер Лотрик может ошибаться, считая что почувствовать ребенка отец не сможет. Единственной мыслью было спасение моего дитя, ничего важнее этого не было.

Таям, ложь не имели значения ныне. И если временами мне казалось, что Эллинар мне необходим, то теперь… Там в видении линорм, кажется, радостно танцевал в пламени.

— Я уезжаю, Арти!

— К родителям? — удивился мужчина.

— Нет. Теперь они могут пострадать, — я инстинктивно погладила живот, отчего глаза лесника расширились.

— Возьми меня с собой. Я — сторож хороший и по дому помогу. Все не одна будешь, Иртанит хорош, но даже тут одинокой молодой женщине небезопасно ездить одной. Хоть как-то уберегу тебя.

Я подошла и обняла старика.

Через два часа Арти пригнал коляску с послушной серой лошадкой, известил соседей моих снизу о своем уходе и даже успел собраться.

Я даже квартиру не стала запирать, ведь Эллинар наверняка придет ночью. Высокие лорды, везде вам уважение и почет, заходите, будьте как дома!

Перед самым уходом меня вдруг осенила мысль. Я достала из ящика письменного стола кинжал друида, которым он чуть не полоснул мне по горлу, и который Император мне подарил, чтобы «помнила его милость», и пошла в свою спальню. Намотав мою гордость — длинные волосы, я резанула хвост почти у самых корней и швырнула их вместе с ножом на кровать. Надеюсь, это скажет красноречивее всяких слов.

И уже на закате мы вылетели из города. Я несказанно обрадывала Арти своим желанием поселить в Стависе — городе на северо-востоке области Шерер, там, у моих дяди и тети был старый дом, полученный ими в наследство, жить в нем, правда, никто не собирался. Жители Дора не любили холодные северные леса и горы, уходящие под самые небеса.

Я это прекрасно знала, а вот они уже за давностью лет и малой ценностью подзабыли, а представиться госпожой Диларион труда не составит: у дяди и тети дочка — моя двоюродная сестра, Танисса, почти одногодка со мной. А с остальным разберемся.

Дождь шел за нами по пятам, накрыв столицу сплошной стеной.

В ту же ночь в большой людной таверне на тюфяке пахнувшем свежей травой и осенью я увидела продолжения сна, очень надеясь, что и его оставлю далеко позади. Позже я все же внесла его как и предыдущие в дневник, и как показало время сделала я это не зря.

…За спинами, впившихся друг в друга взглядами мужчин, бесновалось пламя костра, те самые врата, что открывают душам умерших путь к богам. Маленькое мое человеческое сердце заныло в предвкушении беды. Сестры рядом напряглись: средние искали поддержки мужей, старшие… они видели Сальтирина на поле боя и знали отца и его силу лучше меня. Я же была слишком далека от битв и магии, но одного взгляда на старшую Миану, было достаточно, чтобы понять — для отца это приговор.

Только теперь мне чуть приоткрылась завеса тайны тихих разговоров Караласа и Аракиан о нем. Только теперь в памяти закопошились воспоминания о том, как огневолосый заслужил благоволение герцога несколько лет назад, уничтожив отряд вражеских магов соседнего королевства, вторгшийся на территорию Лакраса. Сальтирину прощалось и разрешалось больше других. Так всегда, тот, кто-то близок к драконам и линормам, вызывает в окружающих чувство трепета и даже страха, а с учетом того, что умения Сальтирина выходили за привычные рамки, за грань понимания, чувства эти только усиливались.

Огневолосый молчал, слова Караласа удивили пребывавшего еще в возбуждении после скачки и в смятении от моего «оправившегося» вида Сальтирина: едва оказавшись возле меня его ладонь легла на мою щеку, а глаза были полны неверия, скляночка из драгоценного стекла выпала из пальцев и зазвенела по камням, устилавшим погребальную площадку. Сосуд не разбился, наверняка, магия помешала хрупкому стеклу познать твердость камня.

Я смотрела в его глаза и чувствовала себя потерявшейся в далеком краю, где океан бьется о высокие скалы, где ветра раздувают паруса гномьих кораблей. Волосы Сальтирина слились с пламенем, бушевавшим за его спиной, сами стали огнем, ореолом. Он вдруг показался мне тем, о ком я слышала столько рассказов и сказаний, Драконоподобным полным магии и силы, и чтобы скрыть смятение я опустила глаза.

Догадка о том, что воин проделал что-то невероятное, чтобы принести мне этот пузырек, и возможно спасти жизнь, была задвинута далеко при мысли о возможной гибели отца.

Каралас тяжело дышал, пламя жило и внутри него. Такое же ревущее и неудержимое, полное боли, ему еще надолго хватит дров — воспоминаний по ушедшей Аракиан.

А я не могла скинуть оцепенение. Представить, что отца не станет, было невозможно. И больше уже не задумываясь об обычаях, чести и позоре, обязанности женщины без дара помалкивать, я рванулась к противникам, встав между ним. Оба оторвали взгляды друг от друга и обратили взоры на меня.

— Прошу вас, заклинаю… — я сложила руки и умоляюще посмотрела на Сальтирина. — Вы же можете отказаться? Прошу, не отнимайте у меня отца!

Я не говорила, я истово молилась, готовая упасть на колени, сделать все что угодно, чтобы огневолосый отказался от поединка. Бряцание оружия заставило меня смахнуть слезы, застилавшие глаза. Рядом остановился герцог.

— Ты уверен в своем решении, Каралас? — герцог был в печали, ведь он тоже не верил, что отец сможет победить чужака.

— Ария, вернись к роду, — тихо, но сурово приказал отец.

Но я уже закусила удила. Потерять отца теперь для меня было равносильно смерти. Боги, зачем я отдала свою руку Сальтирину?!

— Государь наш, — обратила я заплаканное лицо к Борталу, — прошу, останови это безумие. Молю тебя.

— Я не могу, дитя. Если Сальтирин не примет вызов, это удар по его месту в круге, твой же отец бросил вызов, а ты знаешь, он не может отказаться от своих слов. К тому же он забрал тебя из рода мужа, на что права не имел.

Герцог пристально посмотрел на Сальтирина. Тот уже справился с удивлением и сейчас глаза его сияли, и в них явно присутствовала решимость и… сожаление, причем последнее было обращено ко мне.