Кровавый плен
Шрифт:
Через барьер подсознания скрежетали приглушенные знакомые голоса, а нарастающий звенящий гул, мучительно распирающий голову, пытался удержать, не позволить ни единому слову пересечь черту. Но речь, обрывчатая и лишенная смысла, все же прорывалась.
«Как это ни печально, – шептал бархатный женский голос, – как это ни прискорбно…»
Темная пелена забытья вновь утягивала фразу в пустоту, рассеивая ее смысл, но голос упорно продолжал звучать. Одни и те же слова. Снова и снова.
Как это ни печально, – повторял голос с тоской и сожалением, – как это ни прискорбно… – и снова замолкал».
Упрямо продираясь через пелену распирающей боли, отделяющую от вожделенного понимания услышанного и пытающуюся не дать сложить кусочки пазла воедино, Кара цеплялась за обрывки фраз и неуловимых мыслей как за последний шанс к прозрению перед падением в пропасть, пытаясь связать их в единую цельную нить. Мысль за мыслью, фразу за фразой…
«Как это ни печально, как это ни прискорбно, – в голосе таинственной девушки послышалась горькая улыбка, и Каре показалось, что темный силуэт, из сотни кружившихся перед глазами, отделился от общего водоворота и повернул к ней безликое лицо, - моя любовь должна стать твоей».
Кара очнулась от громкого стука в дверь, вынырнув из черной бездны на поверхность. Образы последний раз скользнули перед глазами и развеялись. Женский голос, показавшийся ей знакомым, тут же рассеялся и мгновенно забылся. Кара приподняла голову и прислушалась, не совсем уверенная, что стук ей не привиделся, и когда он повторился – вскочила с кровати, спеша к двери.
На пороге оказался молодой швейцар в строгой серой форме, представившийся Колином.
– Извините, я уснула. Вы давно стучите? – девушка поправила волосы и протерла глаза, кидая беглый взгляд на часы. Ровно пять вечера. Как и ожидалось, дядя весьма пунктуален.
– Нет, мисс Девис, я только подошел, – мужчина сдержанно кивнул в приветствии, – господин Реджи поручил мне проводить вас до авто. Позвольте ваш багаж. Вы готовы ехать?
К вечеру холлы академии опустели, и редкие прохожие совершенно не обращали внимания ни на швейцара, ни на открытую дверь апартаментов. Но, наверняка, уже каждый знал о том, что племянница директора съезжает, освобождая комнату для девушки с ограниченными возможностями. А знали ли они, что Кара переезжает именно к нему? Наверняка. Этот факт не особенно ее волновал, однако охотников до дружбы с молодой родственницей директора академии теперь явно прибавится. Вот так из обычной девушки из среднестатистической семьи, обычно не особо интересной для других, она превратилась в самый любопытный и занятный объект. Никого не интересовала она сама, естественно, потому что в глазах других студентов была лишь тропинкой к объекту их интереса.
Наплевать. Все равно, что они хотят. Меня это совершенно не волнует.
– Да, благодарю, – девушка открыла дверь шире, указывая на чемоданы, стоящие неподалеку.
Пока швейцар вывозил вещи, она поспешно поправила сбившуюся кровать и привела себя в порядок – умыла лицо, расчесала волосы, и когда Колин обернулся в ожидании, уже выходила из комнаты, нацепив на лицо маску спокойствия и решительности. Хотя все внутри сжималось от предстоящей поездки. В обитель Лэя Реджи. Мужчина протянул руку, забирая карточку, закрыл дверь и повел девушку на улицу, неторопливо катя за собой тяжелые чемоданы. Мимопроходящие студенты со скучающим видом оглядывались на них и следовали дальше. Солнце уже спряталось за тучи и не жгло так нещадно, как несколькими часами ранее.
Колин докатил чемоданы до багажника великолепного серебристого порша, припаркованного у ворот, и любезно открыл переднюю дверцу, приглашая девушку сесть. Кара подавила восторженный возглас от ценника служебного авто и с достоинством села, как будто ездила на таких каждый день. Конечно, это ведь элитная академия. И все здесь соответствует статусу обучающихся в ней людей. Белый кожаный салон сиял так, что страшно было прикоснуться даже к дверной ручке. Кара сложила руки на коленях, разглядывая внутренне убранство автомобиля, который выглядел так, будто только что выехал из салона. Сзади мягко хлопнул багажник. Интересно, Колин будет возить меня каждый день, или…
На место водителя сел Лэй, закидывая пиджак на заднее сиденье.
Когда он успел подойти?! Он что сам меня повезет?!
Мужчина завел машину и взглянул на Кару.
– Ты готова ехать?
– А… да… – промямлила девушка, абсолютно сбитая с толку.
– Пристегивайся, – произнес он тоном, в котором ей почудились холодные нотки.
Порш стремительно рванул с места, проскакивая через только-только начавшиеся раскрываться ворота, и Кара поспешила немедленно застегнуть ремень безопасности. Она прикасалась к нему очень аккуратно, стараясь не заляпать белоснежную ткань пальцами. Странно, что страшная авария в детстве, из-за которой ее тело получило уродливое увечье, не отразилось на психике в виде фобии или другой особенности, если не считать периодических кошмаров. Быстрые автомобили, узкие дороги и даже недавняя авария не особенно пугали ее.
Директор пребывал в молчании, вид у него был утомленный и весьма напряженный. Утром это не так бросалось в глаза, как сейчас.
Опять всю ночь не спал?
Янтарные глаза, следящие за дорогой, казались пустыми, будто мыслями он до сих пор находился в рабочем кресле.
– Ты разобралась со своим ухажером? – Лэй вдруг нарушил молчание, включая негромкую расслабляющую музыку.
– Да, он больше вас не побеспокоит. Извините, дядя.
Могла ли она называть его по имени? А на «ты»? Даже дышать рядом с ним было неудобно, не то что по имени обращаться: настолько сильно укрепился в ее мыслях непростой характер директора, с которым даже мало-мальски не хотелось сталкиваться, особенно в негативных ситуациях. А от его статуса, влияния и положения в обществе откровенно захватывало дух, когда она пыталась осознать, что находится в родственной связи с таким человеком. И, похоже, из-за Танана он особо не злился, поэтому Кара более-менее расслабилась. Тучи сгустились и почернели, тяжело повиснув над темным лесом, замершим в ожидании освежающего дождя после дневного пекла.
Кара чуть повернула голову, ненавязчиво разглядывая мужчину рядом с собой. Лента, собирающая сзади темно-русые волосы в аккуратный хвост, ослабла, и отдельные пряди выбились вперед, слегка прикрывая лицо. Серая приталенная жилетка в мелкую клетку, поверх белой рубашки, статно облегала крепкую мужскую грудь, а рукава, закатанные до локтя, обнажали бледные изящные предплечья. Он крутил руль, едва прикасаясь к нему пальцами и погрузив взор в стремительно улетающую под колеса дорогу. Кара залюбовалась дядей, в очередной раз упрекнув себя за излишний интерес к нему как к мужчине, а не к родственнику.
И все же почему? Почему ма…
– Хочешь знать про наши отношения с твоей матерью? – устало отозвался он.
Внезапный вопрос застал врасплох. Девушка поспешно отвернулась, скрывая выступивший румянец и удерживая себя от стыдливого хлопка по лбу.
Неужели я так сильно пялилась, что он заметил?
– А можно? – вопрос сам собой неожиданно слетел с губ.
Зачем?! Зачем сейчас поднимать эту тему?!
Она ни в коем случае не собиралась заводить болезненный разговор так скоро.
– Спрашивай, – голос его звучал так же спокойно, как и прежде. Ничто не выдавало раздражения или неудовольствия.
Кара вновь повернулась к Лэю, не спуская с него пораженного взгляда и не веря в то, что только что услышала. Ни его настроение, ни выражение лица не поменялись, поэтому она рискнула попробовать. Но как спросить так, чтобы слишком сильно не задеть неприятные воспоминания и не потревожить старые раны?
– Почему… почему вы не общаетесь с мамой? Что за раскол произошел в нашей семье? – спросила она, осторожно подбирая слова.