Чтение онлайн

– Госпожа Вельфор, – слуга низко поклонился, подходя к трапезному столу.

– Надеюсь, ты принес хорошие вести, Рудольф, – острота голоса женщины могла посоперничать со сверкающей сталью ножа, которым она нарезала масло.

Мужчина замялся и отступил на шаг.

– К сожалению, нет, госпожа.

Женщина остановилась, медленно вытащила нож из масла и подняла голову, сверкая ледяным взглядом.

– Что ты имеешь в виду?

Мужчина сглотнул, поглядывая на смертоносное орудие, стиснутое в ее руке.

– Никто из клана Сагири не желает с нами контактировать, госпожа.

– Но Кэм же согласился, – мрачно возразила женщина.

– От него осталось лишь ведро крови, госпожа, – напомнил мужчина. – Но Сагири сторонятся нас не по этой причине. Кэм был в клане новым лицом и еще не успел вникнуть во все дела. Это единичный случай. Больше они такого не допустят. Нам ясно дали понять: если еще раз посмеем к ним сунуться – с их стороны последует незамедлительная реакция. Даже без присутствия леди Сагири. Так они сказали, госпожа.

Женщина громко выругалась и метнула нож во входную дверь, в сантиметре от горла слуги. Мужчина вспотел так, что по вискам и шее потекли крупные капли пота, но промокнуть их платком он даже не смел.

– Она ведь давно оставила клан?

– Давно, госпожа.

– А точнее?

– Не обладаю подобной информацией, госпожа.

Женщина цыкнула и устало вздохнула.

– Ты вообще хоть на что-нибудь годишься, Рудольф?

– Прошу прощения, госпожа.

– Неужели он позволил ей находиться рядом с собой?

– Сомневаюсь, госпожа. Его уже давно не интересует род древней знати.

– Я это знаю! – вспыхнула женщина, поднимаясь с кресла. – Так же как и Сагири плевать на наш мир, если в нем нет лорда.

– Что вас тревожит, госпожа?

Женщина устало закрыла лицо рукой.

– Изар очень опасен. Даже заключив с ним соглашение, мне нельзя быть уверенной в том, что он не поступит по-своему. Я боюсь за свое дитя, Рудольф.

– Не думаю, что лорд может причинить вред носителю крови Фагуса Мораги, госпожа.

Женщина кинула на него уничижительный взгляд.

– Молчи об этом! Слышишь! Или я вырежу твой словоохотливый язык! Ты меня понял?!

Мужчина преклонил колено, демонстрируя полное смирение.

– Простите меня, госпожа. Ни слова больше об этом. Это знание уйдет со мной в могилу.

– Я сообщила ему, что больше никто об этом не осведомлен. Если он обнаружит обратное – мы все поляжем. А ты – самым первым, – прошипела женщина, и посуда в комнате затряслась от мощи высвобожденной ею энергии.

– Госпожа, клянусь своей преданностью вам. Впредь я буду молчать. Можете отрезать мне язык прямо сейчас, если так вам будет спокойнее. Я с честью приму это наказание.

– Нет, – женщина немного остыла и опустилась обратно в кресло. – С тобой иногда интересно поговорить. Принеси нож обратно и намажь мне тост.

***

Утренняя трель будильника очень мягко вывела Кару из, на удивление, спокойного и светлого сна. Она прикрылась рукой от яркого солнечного света, пытающего пролезть сквозь прищуренные глаза и разом пробудить и тело, и сознание. Тяжелый мягкий плед спал с плеч на колени. Мгновение она соображала, где находится. Телефон, пиликающий на деревянном столике перед диваном, все активнее наращивал громкость и уже начал раздражать. Ленивым неспешным движением Кара дотянулась до телефона, нажала кнопку отмены и попутно сползла с подушек на сиденье, снова закрывая глаза.

Я проспала тут всю ночь? Даже ничего не затекло. Вот это понимаю – качественная мебель.

Ладони ощутили пушистый ворс, и она махом села, пожирая глазами то пространство, которое вчера занимал директор и ноутбук с документами, а затем в панике схватила телефон, уставившись на время – 07:00.

Еще так рано. Дядя уже уехал? До приезда Колина еще два часа. Успею собраться. Погодите…

Кара стала со скрипом вспоминать, что вчера оставила телефон наверху, а потом просто отключилась здесь внизу.

Он… принес его вниз и завел будильник?

Не в силах вынести внезапно ниспосланной ей заботы, девушка смущенно спрятала лицо под плед и замерла. Этим пледом она вчера укрыла Лэя. Кара сжала ткань в руках, пытаясь совладать с новым неведомым прежде чувством неловкости от родственной заботы с той стороны, откуда ее можно было даже не мечтать получить.

Если я не облажаюсь, то семейства Реджи-Девис еще можно примирить.

Но тут она замерла с широко раскрытыми глазами, вспомнив, что вчера сделала. Без разрешения залезла в правительственную базу. Кара нервно замоталась в плед, перевернувшись на живот и уткнувшись головой в мягкую сиденьку.

О, боже! Что я скажу в свое оправдание? «Дядя, вы так чувственно спали и так прекрасно смотрелись на этих подушках, что мне было жаль вас будить»?!

Кара нервно рассмеялась.

Он решит, что я сумасшедшая. Точно. Так и подумает.

Так, ладно, если он не сдал меня в полицию, как только проснулся – не все еще потеряно.

Девушка сползла с дивана, включила чайник и стала рыскать по ящикам белоснежного гарнитура в поисках того, чем можно позавтракать на скорую руку. Какие-нибудь злаковые смеси. Но нашла только овсянку. Засыпав хлопья в мультиварку, она бережно сложила плед и отправилась наверх привести себя в порядок. Дверь в спальню Лэя была приоткрыта, маня интерес деталями стильного интерьера. Она притормозила, но тут же помотала головой, одергивая себя от излишней любопытности, и направилась в ванную, по пути закинув плед в выделенную ей комнату и захватив чистое белье.

Промокнув лицо полотенцем, Кара внимательно уставилась на себя в зеркало. Точечное освещение ванной комнаты выбеляло кожу, делая еще бледнее, чем обычно, контрастно оттеняя черные длинные волосы, спадающие по спине до самых бедер.

– Белоснежка? – усмехнулась она, – и правда похожа, – аккуратные черты лица и серые глаза гармонично бы вписались в общий мрачновато-готический образ, который иногда мимолетно проскальзывал в облике при проявлении ей излишней серьезности, как сейчас, если бы не мягкое добродушное лицо, рассыпающее всю сказочную картинку.

Девушка положила ладонь на волосы, собираясь убрать их в высокий пучок на голове, чтобы не намочить, и рука ее дрогнула. Зеркала во всех ванных этого дома располагались на всех стенах сразу и отражали все, что скрывалось даже от ее собственных глаз. Она старалась не думать о своем увечье, не пропускать в сознание ни единой мысли о нем, как будто его и вовсе не существовало. Приходилось смотреть строго вниз, глядя на ручьями стекающую с ног воду. В родительском доме в Нью-Шеле в ее ванной комнате висело всего одно малюсенькое зеркало для лица и не показывало лишнего. А здесь, приятная процедура превращалась в пытку. Кара выскочила из ванной, как только закончила все свои дела, не желая оставаться там ни секундой дольше необходимого.