Чтение онлайн

Но больше всего вопросов задавали ей о времени восстания. И Эвинна рассказывала. Сейчас все это уже неважно, только бы подольше не вспомнили о сыне и о тех, кто живы и на свободе. А о мертвых можно рассказывать правду - и алкские заплечники уже не повредят. Хотя и не о всех. Например, она молчала о Морресте, Тороде, Телгране: вдруг они еще живы? Трое писцов по очереди скрипели перьями, стенографируя показания. Ни Эвинна, ни Амори об этом не задумывались, что создают главный памятник Эвинне: где еще о ней написано так много?

Настал роковой момент: речь зашла о сыне. Здесь Эвинна до конца отказывалась говорить, даже пытки не заставили ее назвать имя воспитательницы Арднара, и имя его настоящего отца. Эвинна не знала, что даже Амори удивлен ее стойкостью. Король стал понимать: привычные методы дознания не помогут. Разок под видом стражника он подглядел, как живет Эвинна, и вышел в ужасе, видя смертельно уставшую, грязную и бледную женщину, лишь призрак прежней Эвинны. Она боязливо пригибалась от малейшего движения охранников.

"Она же помрет через неделю!
– ужаснулся Амори.
– Унесет тайну в могилу, и мальчишка вырастет врагом Алкии. А ведь для всех он законный Император... Но сколько же она выдержала!" Амори поймал себя на том, что восхищается Эвинной.

Вечером, вызвав начальника тюрьмы, Амори распорядился:

– Отмойте ее, получше накормите, дайте чистую одежду. Пусть выспится в тепле, чтобы могла отвечать на вопросы. Завтра утром я приму ее один на один в спальне - не бойтесь, я надену кольчугу, и меч в кабинете будет. У нее же не будет оружия! Можете даже принарядить ее и подкрасить, чтобы не пугала придворных.

– Ваше величество!
– взмолился палач.
– Она же...

– Ничего она уже не сможет, - отмахнулся король.
– Она теперь и плюнуть не может, не то что драться. Вы, олухи, из любого душу вытрясете! Ваше дело - исполнять.

...Эвинна ужасно удивилась, когда после очередного допроса ее вывели из вонючей камеры и потащили... Нет, не в застенок - в баню. Там ее долго отогревали горячей водой, мыли, расчесывали свалявшиеся грязным колтуном волосы. Их заплели в косу, надели на девушку роскошное платье, а на руки - сверкающие золотом браслеты, заставляющие вспомнить недолгое замужество. Напоследок служанки разукрасили лицо точь-в-точь как тогда, перед безумной ночью с Моррестом, когда они оба наставили Императору рога. "Вид вполне товарный, - думала Эвинна, глядя на себя в зеркало.
– Хоть сейчас в веселый дом... Он что, решил меня продать? Хотя нет, мне такого счастье не светит. Тогда зачем, уж не изменить ли королеве он решил?"

Утром Эвинну, напомаженную и разукрашенную, будто она все еще жена Императора, ввели в покои к Амори. "Ему что, королевы, наложниц и любовниц мало?
– поразилась Эвинна.
– Да я ему все хозяйство оторву... Может, придушить получится?"

Наконец, она предстала перед Амори. С минуту злейшие враги с нескрываемым интересом разглядывали друг друга. Король, когда-то мятежный наместник, отнявший у Империи ее земли, и в конце концов ее убивший. И девушка, при жизни ставшая Верхнесколенской. Посвятившая себя всей стране, ставшая живой легендой. Поднявшая на бой за свободу целый народ. Императрица. Воительница. Наконец, просто красивая, добрая, нежная девушка, неравнодушная к ласкам и умеющая дарить счастье. "Не худшую девчонку нашел себе Кард!" - подумал Амори.

А Эвинна видела, что с тех пор, как покупал их с Моррестом на рынке, Амори похудел, в бороде и на голове прибавилось седых волос. Ему тоже пришлось сражаться насмерть и пережить немало неприятностей. "Недаром говорят, что седина в бороду, а Ирлифов Темный в ребро!
– промелькнуло в голове.
– Иначе зачем изводить столько драгоценностей и драгоценных же красок на ту, которую скоро все равно казнят? Или он решил подарить мне жизнь? Очень неосмотрительно". А ей-то как жить, зная, что сама погубила Морреста и предала - пусть даже невольно, необдуманным поступком - дело, которому служила, и ради которого он погиб?

– Я тебя где-то видел до плена?
– спросил Амори.

– Да, - фыркнула Эвинна.
– На рабском рынке в Алкрифе. Когда нас с Моррестом...

– Там и впрямь был Моррест?

– Ты еще не сообразил?
– не к месту хихикнула она.
– А купил нас Алкин, твой беспутный племянник, и меч заодно. Не знаю, смогла бы я выбраться, если б не этот меч? Им-то я его...

– Ясно, - оборвал Эвинну Амори. Не будем вспоминать, прошлое - потому и прошлое, что прошло. Лучше скажи другое. У вас с Кардом был сын. А мой, как тебе, наверное, известно... ммм... не блещет излишним умом. Если по-солдатски прямо - придурок. Мне нужен вменяемый наследник.

"Вот оно что... Он ищет не убить его, а посадить на трон!".

– И ты считаешь, что я позволю сыну стать убийцей и истязателем, как ты?
– поинтересовалась Эвинна.
– Думаешь, наш сын станет таким вот ублюдком?

Амори побагровел, но все же сдержался, не пустил в ход кулаки. Когда надо, он умел быть сдержанным, даже вежливым. Сейчас было надо.

– Все-таки ты, хоть и простолюдинка по происхождению, но была женой Императора, а этого достаточно, чтобы встать вровень с королями. Значит, твой сын вполне может быть королем. Да хоть Императором...

– Э-э-э... не поняла, ваше величество. Я-то думала, что он сын Императора, а не вашего величества. И еще неизвестно, Императора или кого другого. Да и сама я кровей не королевских. Или я что-то путаю?

– Верно. Но ты все равно останешься матерью Харванида, и не бастарда, а рожденного в законном браке. Официально это так, а кто на самом деле заменял Карда в постели, для закона не важно. По сути - имеющего права на императорский престол... Имел бы, если бы не Кард, - поправил себя Амори.
– Но если ты родила сына трусливой сколенской свинье, значит, можешь и мне сделать наследника. Твой сын будет жить во дворце, как Моррест: если ты думаешь, что я его казню, ты заблуждаешься. Я ничего им не сделаю - мне нужны гарантии, что события в Сколене не повторятся. И не станет таким, как ты говонишь, ублюдком, как я сам. А твой новый сын получит престол и все, чего я успел нахватать. Он даже станет Императором - по секрету, Кард долго не проживет, трон он завещает мне, а я от титула не отрекался. И сама ты не будешь недовольна. У меня есть, чем заплатить, да тебе и самой понравится. Я не Кард, заместители в постели мне не нужны.

– И чем ты заплатишь, золотом? Зачем золото смертнице?

– И правда, незачем. Но я сохраню тебе жизнь, на девять месяцев самое меньшее, а когда найдется твой старший сын - хоть вообще помилую.

– Как это? Тогда ты вовсе потеряешь власть? Она же держится только на крови и страхе, если все поймут, что ты не готов казнить даже злейших врагов...

– Завтра будет оглашен приговор, тебя сожгут живьем на Храмовой площади. Но если ты примешь мои условия, я отсрочу приговор на девять месяцев, якобы в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Ты будешь жить в темнице, но чистой и удобной, даже с окном, ни в чем не нуждаться. Если родится дочь - что ж, придется делать второй заход, и давать еще отсрочку. Не проблема, рано или поздно получится. Потом, увы, придется выполнять приговор. Ты права, моя власть держится в том числе и на страхе.

– И какой мне резон раздвигать ноги?

– Костер будет. И ты на нем будешь. Зачитают приговор, подпалят, все как положено. Но можно, скажем, подложить мокрой соломы, и в дыму незаметно вытащить тебя, а привязать свинью. По секрету, я уже разок так делал, чтобы получить хорошего астролога и алхимика. Свинья позабавит толпу визгом и снимет все подозрения, а ты отправишься обратно. На волю не выпущу, уж извини, но будешь жить в той же тайной комнатке, даже с сыновьями изредка видеться. Если же не согласишься, никто тебя с костра вытаскивать, естественно, не будет. И отсрочки тоже не будет никакой.