Чтение онлайн

Метательные машины были насторожены загодя - предчувстсвуя штурм и возможные потери, Моррест приказал зарядить их "ульями" и "зажигалочками". Если с самого начала накрыть наступающих, нанести потери и лишить уверенности в своих силах, отлаженная военная машина забуксует. Не надолго, но, может, хватит и этого. Каждый убитый тут алк уменьшает шансы на взятие столицы.

– Огонь!
– едва не подпрыгнув, крикнул Имсел. Наводчик дернул канат, распутывая держащий машину заряженной узел. Вся конструкция заскрипела и содрогнулась, праща со снарядом взметнулась в небо, раскрываясь и выбрасывая чью-то смерть. Запоздав лишь на долю секуннды, движение повторили остальные машины. А впереди, в поле, начали вставать пышные султаны пыли, с грохотом разлетались камни, брызнула, подняв облако дыма, горючая смесь. Свистнули со стен первые стрелы - сверху вниз стрелы летели, естественно, чуть дальше, чем снизу вверх. Попозже зацокали по зубцам стены и ответные "подарки". Увы, не всегда по стенам - Моррест увидел, как кто-то, вскрикнув, опрокинулся назад. Из лица торчало древко стрелы. Правда, пока потери были смешными... "Именно что "пока".

Моррест оглянулся назад, на "артиллеристов". Там царила деловая суета, но ни малейшей паники. За последние сутки процесс заряжания метательных машин отработали до автоматизма, теперь все происходило куда быстрее. Второй раз машины ожили, когда алкам осталось до стены метров сто. И вновь - слитный скрип, свист уносящихся ввысь снарядов - и черно-багровые кляксы разрывов там, в поле. На сей раз все шесть снарядов били зажигательными. А лучники уже старались, опустошая колчаны. Стрелы не было смысла экономить - на неделю-две боев их должно хватить, а больше и не надо: к тому моменту подойдут армии Эвинны и Императора.

Сейчас Моррест люто жалел, что выкинул "трехлинейку", когда сделал дело. Ну и что, что ее сочли бы Ирлифовым смертоносным подарком? Зато на такой, плевой для оружия ХХ века дистанции, он бы положил столько алков, сколько патронов осталось после освобождения Эвинны. Но кто ж знал, что придется воевать? "А ты и должен был знать!
– отмел возражения Моррест.
– Ты должен был пошарить несколько дней в лесах возле дачи Нининого прадеда и притащить с собой в Сколен "Максим" или что-нибудь еще серьезнее. Может быть, в местах посуше еще остались ремонтопригодные ДШК? Одной очереди бы хватило, чтобы алки отказались идти на штурм..."

Впрочем, и без огнестрела у них есть преимущество. Вон оно, заряжается на пыльном плацу за стеной. И, конечно, то, что его люди дерутся на своей земле. Где, как известно, и камни помогают. Вот как те, упавшие на понтон.

Теперь стрелы летели так густо, что казалось - свистел сам воздух. Черная лавина атакующих, прикрывшаяся щитами, придвигалась все ближе. Сейчас по ним били не только лучники, но и все, кто мог натянуть лук. На таком расстоянии не нужно даже целиться - не пропадет ни одна стрела.

Но и алкские стрелки недаром ели свой хлеб. Увы, их было почти столько же, сколько всех защитников Лакхни, а вот подготовка оказалась много лучше. Большинство стрел цокали по камню стен, но иные нет-нет, да и находили дорожку.

– Лучников бей!
– крикнул с башни Моррест. Но защитники сообразили и сами. Большинство по-прежнему изо всех сил садило по пехоте, но самые лучшие уже выцеливали вражеских стрелков. Да, остановить вал атакующей пехоты без рукопашной не получится - теперь это было ясно каждому, кто был на стенах. Но в крепости отбиваться легче, тут ополченец равен наемнику. "Лишь бы ворота не высадили", - подумал Моррест. Но тут все гораздо проще. Таран у алков имелся, даже не один, но это были просто стволы срубленных накануне деревьев с заостренным комлем. Такие не опасны створкам из дубовых, окованных железом бревен. На что надеется Амори? Что защитники рано или поздно устанут, и тогда...

Похоже, похоже. Как ни притягивал взор черный прилив атакующих пехотинцев, бегущих к стене, Моррест не мог не заметить: едва ли не больше народу, чем бежало к стене, осталось в лагере. В лучшем случае - резерв, чтобы подпереть прорыв или, наоборот, парировать неожиданную угрозу тылам. В худшем... Еще в прошлой жизни Моррест прочитал достаточно книг, чтобы знать, как монголы штурмовали города. Вряд ли Амори глупее Чингиз-Хана.

Первые лестницы с грохотом ударились о стену. Железные крючья проскрежетали по ней и намертво вцепились в камень. Прикрепленные деревянные распорки уперлись в землю, принимая на себя часть веса лезущих наверх. "Интересно, как они определили высоту стен?" - подумал Моррест. Потом вспомнил крутившихся возле стен за пару дней до штурма странных личностей. Дозорные хотели отогнать ребят стрелами, но они жили еще по нормам мирного времени - когда стрелять в гражданских не положено.

Моррест вспомнил, как в полдень к стенам подошли несколько товарищей с посохами. Они глядели то на солнце, то на стену, в нескольких местах пометили, где кончалась тень, делали какие-то заметки. Ну ладно, неграмотные солдаты, но он-то должен был сообразить. Ребятки наверняка были не абы кем, а инженерами. Измерили длину тени и высоту солнца. Дальше вступала в дело старая добрая теорема Пифагора... или кто ее открыл в этом мире? Немудрено: уж если "старорежимные специалисты" могли строить машины вроде требюше, какие-то начатки алгебры и геометрии наверняка были. Да и мореходам не обойтись без чего-то подобного. И астрологам. И алхимикам. И... Да мало ли кому? Да, конечно, Великая Ночь отбросила местный социум на века назад, но кое-что могло уцелеть. Ведь жрецы и воины гибли в последнюю очередь, сначала выжав все, что можно, из крестьян. Как-никак высшие касты...

Едва лестницы касались стен, на них лезли пехотинцы. "Быстро-то как!" - поразился Моррест: не прошло и полуминуты, как защитникам пришлось пустить в ход копья. Местами - так и мечи.

Разумеется, они предвидели использование лестниц. По совету Имсела Моррест распорядился запасти побольше длинных жердей с поперечными перекладинами, напоминавших старые, сколоченные из двух досок, швабры. Их упирали в лестницы и изо всех сил толкали от стены. Там, где удавалось, лестницы опрокидывались, и под многоголосый вопль солдат падали прямо в толпу атакующих. Увы, по большей части основание лестниц стояло слишком далеко от стен, чтобы опрокинуть, их следовало оттолкнуть метра на два, а то и три. Иной раз не хватало длины запасенных шестов, иногда их успевали перерубить, и тогда лестница с грохотом падала обратно. Простая лестница наверняка бы сломалась под тяжестью штурмующих. Но распорки, упершиеся в землю, принимали часть веса на себя. Прогнувшись и затрещав, почти все не опрокинувшиеся лестницы выдержали. Алки продолжали напирать снизу, и зубцы стен стали служить укрытием не только защитникам. Из-за камня осаждающие ловко били мечами и копьями, и если где-то оружие врагов достигало цели...

Моррест видел, как какой-то сколенец, пронзенный копьем, покатился со стены. В следующий миг на его месте оказался алкский латник. Почти тут же в тело наемника вонзились три копья разом, он первым среди штурмующих полетел внутрь крепости. Но своей смертью алк выиграл несколько драгоценных мгновений: их как раз хватило еще двоим, чтобы влезть на стену и развернуться, прикрывая друг другу спину. Теперь сколенцам пришлось столкнуться с наемниками лицом к лицу, и сразу сказался перевес в выучке и вооружении. А на помощь к первым алкам лезли все новые и новые.

Но и такое предвидеть было несложно, по крайней мере, Гаррольм и Гестан предупреждали еще до осады. Таким же простым было и решение проблемы. Лучших воинов из числа гарнизонных и повстанцев свели в отдельные отряды, которые возглавили сотники. Теперь в каждой башне ждало своего часа человек по пятнадцать - на узком серпантине крепостной стены больше и не требовалось. Они получили самое лучшее оружие, какое нашлось в крепости, и по два колчана стрел. Два таких отряда из соседних башен теперь спешили к месту прорыва.

Алки не успели захватить большой участок. Человек десять, может быть, пятнадцать, сомкнули щиты и выставили копья, готовые разить каждого, кто приблизится. Они уже начали расширять "плацдарм", методично очищая стену от защитников, а сзади их подпирали все новые и новые наемники. Но в этот момент к ним приблизилась своя "стена" сколенцев, вобравшая в себя уцелевших защитников. Сталь ударила о сталь, и на стене закипела яростная рубка. Здесь дрались лучшие, самые преданные своим вождям и своим народам. Они же и сильнее всех ненавидели врага. Одни дрались за будущее величие своей страны, за жизненное пространство, рабов и доступных женщин для потомков. Другие отстаивали то же самое, но завещанное предками. Здесь не было места политике, идеологии, даже религии. Здесь убивали и умирали за свое будущее. В этом что алки, что сколенцы - были неотличимы друг от друга.