Кровные братья
Шрифт:
Битва была упорной. Ни те, ни другие не желали уступать. Жестокая сеча длилась уже около часа. Постепенно сунеи своей несгибаемой стеной щитов стали шаг за шагом теснить центр тартарского войска. Наметился перелом. Помня битву на озере Лыбедь против Севолода, Яррила отдал приказ родовым ополчениям начать постепенный охват противника по бокам. Но его опередили. В сплошной завесе дождя, сквозь ночную мглу бесшумно выступили многочисленные неясные тени. Это были хурузатские панцирные всадники, а также галаны и чемерисы – лихие наездники и новые союзники тартарского князя. Таких воинов доселе ещё никто не видывал в центральных уделах Склавинии. Вёл их высокий статный воин в дорогих доспехах. Всадники обмотали копыта своих коней плотными слоями кожи и ткани, чтобы лошади меньше скользили в грязи.
Гнусаво завыла боевая труба, загрохотали большие хурузатские барабаны, и они с диким криком и визгом бросились в атаку. Мало кто мог на широком просторе выдержать свирепый удар тяжёлой конницы, закованной в панцири и вооружённой длинными копьями. Подобно урагану, сметая всё на своём пути, панцирники быстро опрокинули фланги святоградского войска и нанесли удар по их центру с боков. Стена щитов сунеев и княжеских дружинников распалась. Одновременно лучшие лучники Ратимира обрушили град стрел на задние ряды врага, расстраивая их боевые порядки.
Этот смелый манёвр и решил исход битвы. Первыми побежали племенные ополчения союзников Яррилы. Но центр ещё держался. Видя сложившуюся ситуацию, Яррила обнажил меч и бесстрашно ринулся в самую гущу сечи, чтобы личным примером воодушевить своих воинов. На него из темноты тут же наскочил хурузатский конник. Уклонившись от удара его копья, Яррила, встав на стремена, с силой рубанул противника мечом сверху вниз. Удар опытной руки был страшен. Разрубленный почти пополам, хурузатин молча рухнул с коня.
– За мной, други! Не робей! – зычно крикнул князь, - В атаку!
За ним последовала его личная дружина. Но спасти битву уже было нельзя. Центр каганского войска под ударами хурузатской конницы и тартарской рати смешался. На самого Кагана набросились сразу несколько воинов. Вертясь на коне волчком, он отражал удары щитом и сразил ещё одного из нападавших. Рядом бились и умирали его дружинники. От сильнейшего удара хурузатского копья разлетелся вдребезги щит князя. Яррила покачнулся, но удержался в седле. Извернувшись он пронзил нападавшего мечом. Однако, извлечь оружие из тела врага он не успел. И тут над ним из темноты, точно призрак смерти, возник другой хурузатин с занесённым кривым мечом. Казалось, ещё миг и гибели не миновать! Но тут, какой-то княжеский воин с быстротой молнии сумел опередить панцирника и в последний момент сразил его ловким ударом боевого топора. Яррила обернулся. Это был Чекуня, бывший дружинник Севолода, помилованный и перешедший на службу к старградскому князю после битвы на озере Лыбедь.
– Благодарю тебя! – крикнул ему князь, - Я твой должник.
– Надо отходить, княже, - ответил Чекуня, перекрикивая шум боя, - Их слишком много. Погибнешь!
Натиск тартарцев и их союзников всё усиливался. Неся большие потери, стали отступать сунеи и столичные дружинники. Только ярл Агонар в окружении своих берсерков продолжал упорно сражаться в центре, прикрывая, тем самым, отход остальных. Ратимир бросил в центр все свои силы. Берсерки с криками: «Ола! Ассгард!» падали один за другим в неравной битве. Смерть они принимали с радостью. Последним пал Агонар, пронзённый сразу несколькими копьями. На лице его навсегда застыла удовлетворённая улыбка. Он обеспечил своей душе почётное место за пиршеским столом Великих Ассов. Много славных воинов полегло в ту ночь с обеих сторон.
Союзники уже бежали и, скрепя сердце, Яррила приказал трубить отход. Во многом благодаря стойкости сунеев и столичных дружин удалось избежать паники, всеобщего хаоса и полного разгрома. Сильно потрёпанные остатки войска Яррилы сумели организовано отступить под сень густого леса. Как по заказу, тьма и ливень усилились, образуя дополнительную маскировку в густом лесу. Ратимир не решился их там преследовать в такую погоду и протрубил отбой. Довершить разгром противника он так и не смог, но поле битвы осталось за ним.
* * * * *
Едва шум сражения стих вдали, как Яррила, тут же в лесу, собрал военный совет. Битва была проиграна. Надо было решить, что делать дальше.
– Войско изрядно поредело. Много раненых, - коротко подвел итоги ночного сражения Путянич, - Новой сечи завтра нам не сдюжить. Надо отходить, чтобы сохранить хотя бы остатки наших сил. Много народу полегло. Не отступим – по утру ляжем здесь все.
Сам он был бледен, дважды ранен и еле держался на ногах, всё время поправляя окровавленную повязку на голове, которая так и норовила съехать на бок.
– Присядь, Путянич, отдохни, - сказал Яррила и невесело улыбнулся, - Это уже напасть какая-то – всяк, кто только становится Каганом, тут же терпит поражение. Сначала Севолод, а тепереча вот и я, - с грустью закончил он.
– Не кручинься, государь, - поддержал его кто-то из воевод, - Севолод был полностью разгромлен и бежал. А мы только отступили, но ещё не побеждены. За нами весь Святоград.
– Да, только путь туда нам теперь отрезан, - вставил Путянич, - Ратимир теперча как раз меж нами и столицей. Боюсь, он в Святограде будет первым.
– А ты, что же молчишь, дядя, - обратился князь к Будаю, - Скажи своё разуменье.
Первый боярин действительно всё время угрюмо молчал. Казалось, он напряжённо думает о чём-то своём, мало обращая внимание на то, что происходит вокруг. Это было на него не похоже. Голос князя вернул его к действительности.
– Путянич прав, - сказал, наконец, он, - Дорога на Святоград нам закрыта.
– Так, что же делать? Присоветуй.
– Ничто сейчас не может помешать твоему брату сесть на каганский престол, - продолжал мрачно Будай, - А нам надобно начинать всё с начала. Север за нас. Там есть ещё союзники. Конунг Ульф завсегда тебе поможет. Надо возвращаться в Стар-град и снова собираться с силами. Хвала Светлому Духу, ты жив, государь и мы тоже, а значит - это ещё не конец. Борьба будет долгой.
Решение было принято. Яррила с остатками своего войска направился на Север, в Стар-град. На первом же привале, ночью боярин Будай, встав по-тихому, отошёл на пару сотен саженей от лагеря. Там, в густых дебрях, его уже поджидал Черный воин. Боярин был весьма раздосадован.
– Как же так, господин? – первым начал он, - Мы же ведь уговорились, что я сподоблю князя на поход супротив его брата, а вы обеспечите ему победу.
– Не беспокойся, победа будет за твоим воспитанником, - спокойно отвечал Мотон, не обращая внимания на упрёки.
– Да где же она, победа эта? – воскликнул в сердцах боярин, - Разбили нас! Али не ведаешь об том? Обманул ты нас, супостат!
– Не смей так со мной говорить, ничтожный смертный! – глаза демона блеснули недобрым огнём.
Он, вдруг, выбросил ладонь вперёд, и боярин попятился, хватаясь обеими руками за горло. Дыхание его перехватило, лицо стало пунцовым, а глаза округлились. Мотон медленно поднял руку вверх и Будай почувствовал, как его ноги отрываются от земли. Казалось, ещё миг и душа покинет его тело навсегда. Он буквально ощущал это ледяное дыхание смерти.