Чтение онлайн

Главный из них опять же сам факт их наличия - ребятки наши о них знали и свято верили, что принципы ни при каких условиях не могут быть преданы. Что, в общем, немудрено, поскольку принципов было немного, и нам казалось проще сдохнуть, чем их предать. Или предать их просто означало неминуемо сдохнуть.

Из основных установок базовыми, естественными, стали не хлюздить и не врать. Тут тоже всё примитивно - уж такие нам попались детки, для которых чужой страх, всего лишь неуверенность как "фас", как запах крови для акул - инстинкт сработает механически неумолимо. Чтоб вообще иногда говорить правду, нужна определённая смелость, а совсем не врать нашим милым мальчикам - нужно быть полным отморозком, как они. Потому лучше помалкивать, "Заткнись и служи", - каноническая форма почти всех начальственных напутствий и ценных указаний.

Часто приходилось читать и слышать отзывы о неудачных руководителях, и среди прочего особо выделялось, что они не воспринимали критику. Я твёрдо убеждён, что неудачниками они стали только из-за своих неудачных решений, среди которых главное - слушать любую критику. Целью критиков обычно является самим стать руководителями. Ведь коли начальник - дуб, никакие подсказки не помогут.

И не то, чтоб командиры нас не слушали, наоборот, даже расспрашивали. Или допрашивали, правда, Пушок не любит это определение. Все допросы, то есть беседы, проходили в его обязательном присутствии, а часто и при активном участии. Это они типа учили нас отдыхать, блин, лучше б дали поспать лишних полчаса!

Хотя я это так, по привычке гундеть на руководство, ну не встречалось мне при жизни адекватное начальство, а сейчас всё никак ещё не привыкну. Например, немыслимое дело - Руда вообще не врёт, даже не лукавит, незачем, говорит. Вот как он с самого начала сказал "ни о чём не думайте, ничего не пытайтесь понять, просто слушайте мой голос", так оно и пошло. Голову ломать или нервы себе мотать совсем не нужно, само как-то доходит.

И дело тут не только в гипнозе. Естественно всё, я так понимаю - наш софт на внешние сигналы давал только одно заключение - "fatal error!". Адаптация была в принципе невозможна, только полная перезагрузка, начиная с ядра системы, с нашего врождённого зверства. Именно самые низкоуровневые наши прерывания ещё как-то соответствовали среде, коммутировались с ребячьими, вот с них и началось строительство общей операционки.

Сознания - единственное, с чем мы попали, но даже для нас они были бесполезны, а для мальчишек вообще - кошачий язык. Вот и принялись мы с пацанами строить общий понятийный аппарат, свой машинный язык. Ведь мы без пацанов - просто мертвецы, они без нас - обречённые, приговорённые напуганные дети. А вместе, с нашими кое-какими навыками и знаниями, их молодостью и страстью к жизни, у нас появлялся воистину призрачный шанс.

И первый общий практический вывод - забыть о нём. Будь проклята надежда! Вчера не вернёшь, завтра не настанет никогда, живи сейчас, в этом бою, именно вот в этом бесконечном месилове. Вот и обсуждение с мозговым штурмом Командор организовал практически безостановочно. Нам давалась простая, гипнотически подкреплённая команда, - жалуйтесь! И всё, решения и выводы, если делались, доводились до всех в форме приказов.

Возможно, что и был у них какой-то план, по сути его просто не могло не существовать, но графика точно не было, всё осуществлялось в ручном режиме и на пендюльном приводе. А что получилось в результате, хвала Всевышнему, могу рассказать. Только вкратце, прошу прощения, вспоминать неприятно.

Первым делом, конечно, мальчишки взбунтовались, и к стыду своему должен сообщить, что первыми бунтарями стали я и Плюшевый. Даже не Захар и Грегори, ребята откровенно раздражали нас своим английским трепетом перед начальством. Это мы сперва послали Руду к микробам в казачьем вопросе, а потом и по всем прочим вопросам давали неверные направления.

Сначала мы саботировали обучение ватаг, кроме наших, конечно. Ну не могли мы во всех вкладывать свои бессмертные души, а без души этим и заниматься мы не видели ни малейшего смыслу. Вот и маршировали "не наши" ребята всё время, когда мы с Плюшем отдыхали по очереди. Но тратить на такую ерунду половину своего драгоценного времени мы долго не могли, и нас стали подменять "наши" мальчишки. А в двух очень отдельных, особых случаях даже девчонки.

Суровые ватажные атаманы, играя желваками на мужественных распухших мордочках, вынужденно браво подчинялись. Их авторитет поддерживался всеми, начиная с Командора, но нам же пофиг все и всяческие авторитеты. Ну что можно сделать смертнику? А вот он в любой момент сотворит с кем угодно, что в нормальную голову и не придёт никогда.

Причём ни разу смертники не обращались за поддержкой, и это вспоминать особенно неприятно - наши дети убивали наших детей, будь оно всё проклято! По приказу Командора, под нашим руководством и по нашему попустительству. То, что без нас они б делали это чаще и совсем без пользы и смысла, меня совсем не утешает. Чувствую себя кем и был - последней сволочью. Честно, хотелось сделать всё самому, своими руками, избавить от этого пацанов, но везде не успеть, да и слишком разные у нас взгляды на "достаточно". Пацанов, всех, не только наших, обуяла пиратская гордыня. Даже косого взгляда им хватало, чтобы схватиться насмерть.

Вопрос сей изумительно изуверски решил Плюшевый. Ему понравился мой фокус с ладошкой, и он его немного модернизировал. Просто заявил по нашей команде, что будет бить без предупреждения сразу по роже, кто пропустит - с того монета. Ну, я у него первый выиграл, сначала подставив под кулак локоть, ему пару дней пришлось одной левой обходиться. А второй раз нанёс встречный вразрез, чуть не угробил шутника. Но по-честному заработал таким образом две серебряные монеты - одну за то, что он не попал, вторую за то, что сам пропустил. Несложная эта забава сразу получила всеобщее распространение. На косые взгляды перестали слишком уж болезненно реагировать, да и какой смысл? Если даже получить по роже - ничего личного, только бизнес.

И главное окрепли ватаги - никого из ватажников нельзя задеть просто так, ватага целиком отвечает за каждого своего пацана. Мы по простоте душевной нашего Командора любую спонтанно возникшую драку считаем попыткой бунта и с участниками поступаем соответственно. И, конечно, никто не стремился загонять вражду, конфликты под палубу, напротив, мы их всячески вскрывали, но стремились сделать решение споров делом серьёзным, ответственным.

Для конфликта требовались взвешенные, весомые причины, обязательно должны выдвигаться обвинения - страшное, во вранье, или очень страшное, в трусости. Бросить в лицо обвинения кому-то из ватажных пацанов стало просто немыслимым делом, такие выходки мы сразу приравняли к призыву к мятежу. По правилам о претензиях мальчишка обязывался немедленно докладывать своему атаману. Если конфликт возникал внутри ватаги, атаман разрешал ситуацию лично, как ему казалось правильным, и никто, вплоть до Командора, не смел вмешиваться.

Если же обвинения касались члена другой ватаги, атаман обязан был доложить Командору, но не ранее следующего дня. За попытку обратиться через голову атамана или если атаман слишком торопился, виновного ставили на колени без срока. Если наказанный издавал хотя бы звук или на взгляд Джека слишком вертелся, беднягу подвешивали на рее за ногу, тоже без оговоренного заранее сроку. Ребята быстро схватили дух субординации, хватило всего-то двух-трёх наглядных примеров.

После соблюдения всех необходимых формальностей Командор вызывал атамана обвиняемого и давал вожакам ещё сутки на разрешение ситуации. Атаманы наделялись безоговорочным правом решать конфликты между собой как им вздумается. Если же спор в течение суток не решался, Командор назначал место, обычно прямо на мостике, и время, как правило, ещё через день, встречи на высшем уровне.

Всякий мальчишка, если считал себя членом ватаги, обязан явиться с кортиком и чётким осознанием, что одна из конфликтующих сторон в полном составе прямо с мостика отправится за борт. Вот тогда становилась отчётливо понятной цена слова каждого, ведь каждый мог в любой момент выйти из ватаги, попроситься к дедушкам. И ватажные атаманы для таких встреч должны быть очень уверенными в своей правоте и в своих ребятах. А ребята, чтобы вообще был смысл оставаться в ватагах, должны верить, что их атаман не съедет, не остановится, что за каждого из них, да лично за него, вожак пойдёт до конца и поведёт за собой всех.