Чтение онлайн

– А в небесах уже давно зажглись звезды. И ей давно пора спать. – В дверном проеме появилась бабушка девочки, скрестив на груди руки. – Дочь, опять ты своими сказками ей голову морочишь? И так она без конца лепечет о своих пегасах и феях.

– Она ребенок, что же ей еще делать? – Смеется мать, вставая.

– Спать. – Бросила бабушка, уходя.

Мама поправила дочке одеяло, и, улыбнувшись, направилась к двери.

– Мамуль? – Тихо позвала девочка, укладываясь.

– Ммм? – Женщина чуть задержалась в дверях.

– А что это за кристалл, который вернет магию?

Мать улыбнулась, прищурив глаза. Когда она так улыбалась, то, словно по волшебству, казалась гораздо моложе своих лет. Такое происходило лишь в моменты, когда она была счастлива.

– Может быть, тот, что висит у тебя на шее? – Она засмеялась, кивнув на внучку. – Запомни, милая: самое прекрасное, что в тебе есть, это доброта и крупица волшебства, покуда ты в нее веришь. Никогда и никому не позволяй погасить твою искру. Спокойной ночи, Аврора.

– Спокойной ночи, мам.

Она закрыла дверь, предоставив комнату лишь теплому свету ночника. Аврора, лежа на мягкой подушке, тихонько прикоснулась к кулону у себя на шее, глядя в потолок и представляя ту самую волшебную страну. Девочка очень любила свой ночник, ведь с ним было совсем не страшно засыпать, а, к тому же, он испускал такой нежный и теплый свет, который убаюкивал ничуть не хуже колыбельной. Аврора закрыла глаза. Ей виделись синие моря, в которых изумрудной чешуей мерцали драконы, а волшебные русалки трубят в гигантские раковины. В небе сияла радуга, а из-за горизонта лился какой-то неземной теплый свет…

Маленькая Аврора даже не подозревала тогда, что волшебный мир не так приветлив и красив, как рассказывала мама. Что даже в сказках есть место тьме.

Глава 2. Белый кит.

Открыв глаза, она поняла, что находится совсем в другом мире. Перед глазами зависла мутная, серо-синяя пелена, а тело сковывал холод. Она пробовала дышать, но кто бы научил земную девушку дышать водой? Глаза щипало от солёной воды, а в жабры попадал песок и соль. Но… жабры? Девушка с трудом посмотрела вниз. Она не могла разглядеть своего тела, но чувствовала себя очень странно. Скованно. Будто она была скованна цепями. Она попыталась плыть – но выходило очень плохо, ее замёрзшее тело позволяло лишь двигаться на манер змеи в песке: двигая грудной клеткой из стороны в сторону и медленно перемещаясь боком. Она расплывчато видела рассеянный свет перед собой и старалась перемещаться в его направлении.

Наконец, добравшись до воздуха, она вынырнула из холодного моря. Цепляясь за острые скалы, она подтащили свое не желающее слушаться тело к суше. Девушка резко вдохнула воздух, ее голова закружилась, а в груди появилось колющее неприятное чувство. Смаргивая соль, она протёрла глаза руками. Взглянув на свои руки, она попыталась вскрикнуть, но вышел лишь хриплый вздох. Между ее пальцев образовались прозрачные перепонки, а кожа была мертвенно-бледной. Наконец, взглянув на свои ноги, а точнее, на место, где они должны были быть, она была потрясена. В глазах на миг потемнело, когда она увидела вместо ног блестящий рыбий хвост.

Резко распахнув глаза, Аврора вскочила на постели. Судорожно хватая ртом воздух, она с неким сожалением поняла, что это был лишь сон.

Осень еще не наступила в полной мере, но отчего-то в мире стало чуть-чуть холоднее. Свет стал более тусклым, а ветер более студеным. И едва ли нашлось бы хоть одно существо, не способное заметить приближения осенних дней. Мир будто бы остывал от жаркого лета, потихоньку отдыхал от яркого солнца и цветов, постепенно снимая, точно праздничный наряд, веселую зелень и яркость, переодеваясь в повседневные и теплые одежды. Кому-то это предзнаменование возвращения в обычный рабочий режим, но кому-то это было началом пути. Аврора открыла глаза, не понимая, который час. Серый мир вокруг застыл пылинками в воздухе, путая сознание. В голове плотно осело лишь одно воспоминание: туристический тур и киты. Тишина пустой комнаты и тяжесть предстоящего пути на север парализовали так, что девочка беспомощно вжалась в постель, не в силах пошевелиться. Предстоящая дорога пугала, но и завораживала. Девочка ждала ее с предвкушением. Постоянное недопонимание и недоверие со стороны близких опустошили ее настолько, что не оставалось сил, чтобы верить. Не оставалось мыслей. Хотелось бежать куда угодно, лишь бы не видеть насмешливого взгляда, глядящего на нее свысока. Но разве она могла убежать от самой себя, бережно хранившей каждое слово матери в голове? Однако каждый час перед рассветом всегда был тем драгоценным спокойствием, которого ей так не хватало в обычной жизни. Каждое утро Аврора просыпалась, глядя в потолок и наблюдая за проникающими в комнату лучами восходящего солнца. Да, по календарю уже был август, но солнце было осенним, как не посмотри. Лежа под пуховым одеялом, она дышала по-осеннему прохладным утренним воздухом, позволяя мурашкам бегать по рукам. Она вздохнула. Ее окружал тот мир, в который она хотела верить: мастерски нарисованные на плотной бумаге русалки, крылатые лошади, фейри и прочие обитатели волшебного мира занимали стены, почти полностью скрывая от глаз уже порядком надоевшие персиковые обои. Девочка порой с тревогой замечала для себя, что если в утренней серой дымке долго глядеть на рисунки, то они, словно по волшебству, будто начинали двигаться. Сложенные на манер журавликов из цветной бумаги дракончики кружили в бесконечном танце под потолком. Аврора все еще помнила, как, узнав ужасные новости, в порыве эмоций убежала в свою комнату, и, чтобы справиться с накатившей грустью, стала делать дракончиков из бумаги. Эти разноцветные причудливые оригами стали ее своеобразной отдушиной, и по сей день, словно бы впитывали плохие эмоции. Аврора даже придумала некую легенду об этих цветных драконах, на манер своей мамы, будто бы каждый цвет символизирует одну стихию и впитывает только соответствующие чувства: синий дракон, к примеру, означал воду и помогал справиться с тревогой и печалью, а желтый – это солнце, излучающее тепло и радость. По крайней мере, в это хотелось верить самой Авроре. Или приходилось верить? От безысходности кто угодно начнет искать любой способ скрасить одиночество, пусть даже это будет выдуманная вера в выдуманное чудо. Она тихо вздохнула. Ей было шестнадцать лет. Она жила в большом доме на опушке леса с бабушкой и отцом, и в ее распоряжении был целый второй этаж и сад, разбитый на склоне, подходящий почти вплотную к лесу. Их дом напоминал своим видом особняк с аккуратным белым заборчиком на балконе, и это волшебное место со стороны всегда казалось посторонним наполненным теплом семейного очага. Но это было далеко не так. И кому, как не Авроре знать это. С трудом она могла найти для себя место в этом мнимом царстве тепла и семейного уюта, который под внешней оболочкой скрывал колкие, как колья, ледяные иглы. Вдруг, хрупкую тишину нарушил тихий шорох. Это была пушистая рыжая кошка, едва слышно переступающая лапками по холодному полу, что было удивительно при ее комплекции. Толкнув дверь и уронив на пол полоску света из коридора, она проскользнула в комнату. Как всегда, она легко запрыгнула к своей хозяйке на постель, и, громко урча, свернулась клубочком под ее боком. Зарывшись пальцами в мягкую шерсть, Аврора стала рассеяно поглаживать кошку, медленно погружаясь обратно в сон. Эта кошка, пожалуй, была самым родным существом в доме, после ухода мамы. Аврора заботилась о ней с самого ее рождения на свет, пока она еще была котенком, девочка уже была с ней. И каждый раз, когда Аврора занималась чем-то или же ложилась спать, кошка прибегала к ней и с интересом наблюдала за хозяйкой, или же просто ложилась рядом и грела. Очевидно, не только тело. И девочка это прекрасно знала.

– Аврора! Ты уже проснулась?

Звонкий и чуть скрипящий голос бабушки, возможно, даже слишком громко раздавшийся в тишине, вырвал ее из объятий утренней сонливости.

– Да, бабуль! Я уже встаю. – Слегка хрипло отозвалась девочка с едва заметным раздражением.

Нехотя поднявшись и скинув с себя одеяло, Аврора потянулась. Кошка рядом растянулась, явно наслаждаясь тем, что неудобный человек освободил достаточно много места на кровати. В комнате было уже достаточно светло, чтобы видеть очертания мебели. Поднявшись, девочка направилась к зеркалу, по пути закрывая то правый глаз, то левый, чтобы, наконец, выяснить, какой цвет глаз идет ей больше – карий или голубой. Не придя ни к какому решению, Аврора стала бесстрастно расчесывать волосы, неосознанно рассматривая фотографии и отрывные листки, обрамлявшие зеркало. Здесь были многочисленные снимки китов, выпрыгивающих из темных морских волн, разные зарисовки, сделанные шариковой ручкой, заметки, написанные корявым почерком с наклоном влево. Ее комната была скоплением зафиксированных на бумаге мыслей и образов, нередко посещающих голову девочки. Порой витиеватые и замысловатые рисунки и слова вызывали немало вопросов со стороны родителей, но, как не странно, даже сама Аврора не всегда могла объяснить их происхождение. Заплетя волосы в тугую косу, она потянулась к небольшому сундучку. Откинув его крышку, Аврора помедлила, рассматривая неровной огранки фиолетовый кристалл на серебряной цепочке. Подарок ее мамы. Этот мистический фиолетовый оттенок всегда казался девочке каким-то неземным, даже порой магическим. Что ж, как раз для наступающей осени. На самом деле фиолетовый цвет всегда был любимым цветом девочки. Он казался ей необычным, потому что в природе мало что бывает фиолетовым, и оттого-то это был цвет магии. Она улыбнулась, вспомнив, как воображала, что этот кусочек стекла обладает магической силой. Аврора бережно хранила в сердце ту самую крупицу волшебства, которой ее научила мама, но, к сожалению, искра, что помогала верить в чудеса, уже едва-едва теплилась в ожесточенном и охладевшем ко всему сердце.

– Аврора, завтрак остывает!

Тихо щелкнув языком, девочка бросила короткий взгляд в окно, занавешенное полупрозрачным тюлем, и, убедившись, что погода нелетная, натянула через голову ярко-желтую теплую кофту. Мельком взглянув на свой стол еще раз, она зацепилась взглядом за недоделанную фигурку кита, лежащую на открытой книге. Аврора старательно вырезала эту фигурку накануне, и, решив, что доделает ее на днях, она вышла из комнаты. Спускаясь по лестнице, Аврора едва не полетела вниз со ступенек, потому что ее рыжая кошка, преследовавшая ее, решила броситься прямо под ноги.

– Эля, что ж ты делаешь то! – Вскрикнула девочка, схватившись обеими руками за перила. – Чуть меня не убила.

– Ты снова с кошками говоришь? – Выглянула из-за двери в кухню бабушка. Это была невысокая женщина с короткой стрижкой под каре, сейчас она держала в руках полотенчико, которым вытирала руки. По ее лицу разбегались паутинки морщин, а карие глаза казались тусклыми на смуглом лице. – Они же глупые и все равно ничего не понимают. А ты выглядишь странно, когда разговариваешь с ними. Нормальные девочки так себя не ведут.

– Все они понимают. – Фыркнула Аврора, проходя в кухню и садясь за стол. Кухня была светлой, но даже стены цвета верблюжьей шерсти сейчас не казались теплыми в свете пасмурных небес. – Погода сегодня плохая, – начала девочка, берясь за ложку, – вряд ли тренировка будет и…

– Ничего слышать не хочу. Доедешь, ничего страшного. – Даже не поворачиваясь, отвечала ее бабушка. – Не будет, так вернешься. Ничего с тобой не случится.

Аврора сжала губы, почувствовав укол обиды.

– А мама разрешала оставаться дома.

Ненадолго повисло молчание. У них было негласное правило – не вспоминать о матери Авроры, ибо все тяжело переживали ее уход. К тому же, отец Авроры и его мать считали эту женщину сумасшедшей и дурно влияющей на девочку.

– Вот она тебя и разбаловала. Но ее здесь нет, Аврора. Ешь молча и отправляйся.

Пожав плечами, Аврора принялась за еду – на завтрак была ее любимая овсяная каша с манго. Она знала, что спорить нет смысла. Пока ее бабушка колдовала у плиты, Аврора молча ела, глядя в окно. Тишина нарушалась лишь звоном посуды и редкими каплями грядущего дождя, стучащими в окно. По неясной причине ее отношения с бабушкой стали стремительно портиться в последние года, но отправная точка все же была непонятна. После ухода матери девочки, ее свекровь ничего не знала о своей внучке, как и Аврора ничего не знала о ней. Хотя, возможно, ее бабушка видела в девочке упущенный образ самой себя, только той, которой она стать не смогла? И теперь вымещала беспричинную злобу на внучке, даже сама не желая того? Но, естественно, эти вопросы останутся без ответов. Расправившись с кашей, Аврора отнесла тарелку к раковине, как вдруг ухватилась взглядом за что-то яркое, лежащее на подоконнике. Это была путевка, туристический тур к северному морю на корабле, напоминающий большой бумажный билет с изображением касатки. В билете значилось имя Авроры и дата – 12 сентября этого года.