Крупица волшебства
Шрифт:
В мире магии было неспокойно. В округе крепости были заросли высоких, давно потерявших листву деревьев, и темных, полу засохших кустов. Среди всего этого виднелись и поросшие мхом и лишайником зловещие камни. Выжженные земли простирались на много миль окрест каменной крепости, что возвышалась прекрасным изваянием над холмами и голыми лесами. Темные деревья тянули скрюченные от боли ветви куда-то ввысь, слепо надеясь на спасение. Казалось, что мир застыл. Движение, что можно было заметить, это воды черной реки, бегущей куда-то далеко к болотам. Луна давно покинула эти края. Эльфы считали свет луны чистым и прекрасным, и по душе он им был гораздо больше, чем свет солнца. Эльфийская магия напрямую зависела от положений луны в небе, они так же научились собирать лунный свет в специально подготовленные сосуды, используя их как осветительные приборы, а еще для магических обрядов. Но с тех пор, как долины и леса были несправедливо и жестоко сожжены людскими правителями – магия покинула эльфийскую долину. И многие волшебные существа ушли далеко на восток, к теплому южному морю, где еще сохранились островки зелени, а весь лунный свет, что эльфы успели сохранить, хранился и поныне в королевском дворце на самый крайний случай. Королева Озерина, облаченная в серебристый бархат, расшитый каменьями, с высокого балкона смотрела вниз, а рядом с ней был король, держа ее за руку. Король был одет в черное. С того самого дня, как произошла трагедия – король носил траур. Они наблюдали за угасающим солнцем, отблески которого светились и купались во вьющейся ленте реки далеко внизу. Она скрывалась за холмами, из-за которых медленно ползли тучи. Они оба знали, что луна не выйдет на небосклон прямо сейчас, но в душе продолжали верить, с надеждой всматриваясь куда-то вдаль. В сердце правительницы нарастала тревога. А в королевстве сейчас стояла тишина. Заснули дворец и лес. Ни ветра, ни пения птиц, ни журчанья воды. Ничего. Лес словно разделял печаль короля, делил его грусть, словно бы чувствуя его боль. Альдарон смотрел на угасающие лучи заката, а золотой венец на его голове стиснул лоб ледяными тисками. В очаге в глубине светлицы тихо металось пламя, навевая сны. Тяжелые и мрачные. Они обступали короля, предвещая, пророча беду. С первыми лучами заката к королю с королевой пришел эльф стражник в мерцающем доспехе. Поклонившись, он начал:
– Государь, миледи.…
Резко обернувшись, король с надеждой взглянул на эльфа.
– Что-то известно? Вы нашли ее?
Стражник растерялся, но ответил:
– Нет, господин. Но мы.…
– Меня не интересует, что вы там еще. Не желаю больше ничего слышать! – Вспыхнул король. – Не смей больше приходить ко мне с пустыми вестями, обнадеживая меня напрасно! Вон! – Король резко указал воину на дверь.
Как только перепуганный стражник скрылся за дверью, Альдарон обессилено упал в кресло. Королева, которая даже не обернулась на голос часового, лишь тихо подошла к Альдарону, положив ему руку на плечо. Она со вздохом обнаружила, что в мире стало чуть темнее, и источником света сейчас служил лишь факел на каменной стене. Луна не взошла.
– Не переживай понапрасну. Луна еще появится. Вот увидишь. – Но король лишь тяжело вздохнул в ответ.
– Я давно утратил надежду. Посмотри на наше королевство. – Он неопределенным жестом указал куда-то на горизонт. – Голая земля, камни и мертвые деревья. Нас покинули даже единороги.
– Они еще вернутся. – Королева была абсолютно уверена в своих словах. – Вот увидишь. – Она взглянула на темнеющий небосклон. Ночи были необыкновенно темны последние года, озаренные лишь редкими звездочками, но королева Озерина никогда не теряла веры в то, что их луна еще вернется. Ее губы тронула слабая улыбка, и она вдруг крепко обняла своего короля. – Увидишь.
Зажмурившись, король обнял королеву в ответ. Он не понимал, как ей удавалось из раза в раз давать ему надежду. Разжигать ее снова и снова. Из раза в раз напоминать, что он – король Альдарон, король такого прекрасного мира и такой прекрасной королевы. Он ощутил, как она нежным прикосновением стерла влагу с его щеки. Она смотрела в его глаза с любовью.
– Улыбнись. Я верю, вот и ты верь. – Еще раз шепнула ему она. Он наконец-то улыбнулся. – После праздника я отправлюсь в Прибрежные земли, в Грот. Там живет человек по имени Эгиль, уж он-то точно что-то должен знать о луне и пророчестве.
– Я поеду с тобой, моя госпожа. – Король поцеловал ее руку.
– Нет. – Она нежно накрыла своей рукой его руку, грустно смотря ему в глаза. – Ты нужен Туманной роще. Я справлюсь одна.
Король нахмурился. Он не желал отпускать свою королеву одну, но выбора у него, похоже, не было. Альдарон со вздохом кивнул, не в силах не согласиться с ней. Будь его воля, Альдарон бы предпочел остаться в безызвестности, просто ждать чуда, чем так. Он вздохнул.
– Как пожелаете, госпожа.
– Мой король, – она нежно улыбнулась ему, – отбросьте печали сейчас. Время петь и звенеть струнами. – Она потянула его за руку, мягко заставляя подняться. В ее лучистых глазах блеснула ребяческая искра. И правда, тишина ночи не казалась такой оглушающей теперь, звуки праздника, доносившиеся откуда-то с нижних этажей, стали так очевидны для слуха. – Идемте.
В этот вечер король Альдарон был весел. Его королева сияла шелками, парчой и каменьями, и на миг он понял, что его собственная луна никогда не покидала его, а всегда была рядом. И это придало ему сил.
Глава 4. Полуночный гость.
Аврора привычно проснулась в безмолвной комнате, наполненной холодеющим с каждым днем светом. Угасающим светом, коего убавляется все больше. С грустью осознав, что последние несколько дней мало чем отличаются друг от друга, она глубоко вздохнула. Девочка чувствовала, что по коже идет холодок и только сейчас заметила, что все одеяло забрала кошка, а Аврора лежала на голой простыне. Встрепенувшись, она поднялась. Иной раз она бы продолжала лежать, глядя в потолок, но сегодня ей хотелось уйти чуть раньше обычного, лишь бы не встречаться с бабушкой после вчерашнего конфликта.
Одевшись потеплее, девочка тихо вышла из спящего дома, даже не позавтракав. Она не хотела терять времени, стремясь быстрее выйти из дома, словно что-то изнутри подталкивало ее к порогу. Открыв входную дверь, она сразу же почувствовала запах сырости, листвы и прохлады. Конец августа был ознаменован огненно-горящей короной кленовых листьев на деревьях. Золото осени разлилось настолько неожиданно, что иной раз не грех и удивиться резкой перемене в цветовой палитре природы. Аврора шла по мокрому тротуару, пряча нос в складках вязаного шарфа в клеточку. Небесно-голубое пальто надежно защищало от ветра и холода, а, к тому же, имело просто восхитительные большие карманы, в которых можно было носить важные вещи. Длинные светлые волосы, которые девочка обычно заплетала в тугие косы, рассыпались по плечам. Осень, уже вступившая в свои права на пороге сентября, выстудила летний воздух и выхолодила остатки тепла. Мокрый тротуар и пожухлая трава немного удручали на фоне общего пейзажа. Городок, в котором она жила, был небольшим и тихим, и так же несравним со столицей ни в оживленности, ни в красоте. Серые панельки, неровные бордюры и дорожки создавали образ окраины, несмотря на приближенность центра. Время от времени девочка любила прогуляться по городу в поисках приятных покупок, заходя в любимые художественные и книжные магазины. Она вспомнила, как недавно купила новые книги, но даже не успела их прочесть, сложив их аккуратной стопкой на свободную полку в своей комнате. Она точно не помнила, но обложка у одной книги была серо-голубой, с интригующим изображением руки, держащей корону. Девочка
Она видела свое отражение, но это была не она. Странно одетый молодой человек с неестественно голубым взглядом спокойно взирал на нее… Откуда-то из-за грани. Из отражения. Прямо… из водяной глади. Не веря своим глазам, Аврора медленно присела на корточки, и, не отрывая глаз от отражения, вглядываясь в зеркальную поверхность лужи. Страха, как не странно, не было. Поначалу он двигался, точно повторяя ее движения, как отражение, но сейчас он поднял левую руку, на которой горел перстень с синим камнем, и тихонько помахал ей. Он улыбнулся ей, чуть сощурив синие глаза. Словно во сне, Аврора обернулась через плечо, а когда снова взглянула в лужу – видела лишь свое собственное отражение с округлившимися глазами. Едва она успела осознать происходящее, как в лужу перед ней упал большой камень, подняв брызги грязной воды. Она подняла глаза.
– Чего это ты в лужу таращишься? – Какие-то мальчишки стояли перед ней, довольные своей работой: нежно-голубое пальто девочки стало коричневым.
– А вам какое дело? – Аврора поднялась, возмущенно глядя на них сверху вниз. – Вы знаете, что будет, если я расскажу об этом – она указала на мокрое грязное пятно, – вашим родителям?
Лица детей побледнели, и, наперебой прося прощения, они разбежались.
Аврора лишь тихо вздохнула, готовясь к новому скандалу. Уняв дрожь, она снова опустила глаза к луже. Обычная грязная лужа, но отчего-то вдруг стало страшно. Вокруг стихли звуки, Аврора будто бы одна стояла над этой лужей, и, точно по щелчку, кто-то убрал невидимую заслонку, в сердце хлынула тревога. Ощущение, что сейчас произойдет что-то плохое, ужасное, резкий инстинкт, просто вопящий, что нужно бежать отсюда. Безмолвность улицы не на шутку напугала девочку. Кожа под многочисленными слоями одежды покрылась мурашками, но то был не мороз. Аврора боялась пошевелиться, прислушиваясь. Ветер тихо шелестел листвой где-то в вышине. Вдруг, нежный шелест листвы резко и фальшиво заглушило карканье вороны. Вздрогнув от неожиданности, Аврора, сорвавшись с места, незамедлительно отправилась домой, решив пропустить сегодняшнюю тренировку. Она никак не могла выбросить из головы этот странный образ в отражении… Может, все-таки привиделось? С Авророй часто бывало подобное: порой мерещилось, будто в листве дуба, видневшегося из ее окна, пролетает фея. Ну, разве не смешно? Она немного успокоилась, лишь подходя к дому.
– Уже вернулась? Что как рано? – Возле дома она встретила тепло одетую бабушку с ключами от машины в руках. Ссора была еще свежа в памяти, но добродушный голос женщины разрядил обстановку.
– Решила не идти сегодня… – Отвечала Аврора, закрывая калитку во двор. – Голова что-то болит.
– Обязательно выпей таблеточку и поваляйся. Может, давление. – Бабушка говорила с нежностью, но Аврора прекрасно знала, что это очередной перепад настроения. Очень часто такое бывало, то ей совершенно наплевать на жизнь внучки, то она проявляет к ней интерес. И так по кругу. – А это что? – Она оглядела девочку с ног до головы. – А вообще, не парься, отстираем. Я сейчас уеду, мне нужно по магазинам. Суп в холодильнике, проголодаешься – погрей и поешь. Ну, все, пока! Созвонимся.
Аврора сразу поняла, в чем дело. Скорее всего, вчера ее отец получил зарплату, и сегодня бабушка поедет по магазинам за обновками. Но, в этом есть свой позитив – скорее всего она купит что-то и Авроре.
Девушка была рада остаться дома одной. В тихом доме ей было намного комфортнее, чем когда помимо них с Элей есть кто-то еще. Ведь когда в доме были взрослые, Аврора не могла заниматься собственными делами из-за бесконечно поступающих просьб о помощи, уборке и готовке. Это сильно удручало. Старшие все время считали Аврору ребенком и были уверены, что помимо помощи в доме у нее совсем нет важных дел. Собственных дел. Когда она хотела почитать или порисовать, они считали это детским лепетом и просили немедленно прекратить «заниматься ерундой, а заняться делом». Но даже в этой грустной ситуации были редкие проблески счастья: те нечастые часы, когда Аврора оставалась одна в доме. Она могла лежать на диване с кошкой и смотреть любимый сериал или заняться музыкой, не боясь насмешек. Девочка быстро взяла с кухни шоколадную пасту, заварила чай и отправилась в свою комнату. Иногда ей было завидно на другие семьи, что у некоторых ее сверстниц были родители, поддерживающие и верящие в своих детей несмотря ни на что, родители, которым они могут по-настоящему доверить свои секреты, не боясь услышать, что это все глупости…