Крупица волшебства
Шрифт:
Это был последний день.
В конюшне на плацу не было никого, кроме Авроры и Северного ветра. Тренер уже давно стала оставлять Аврору одну, ибо знала, что девочка мастерски держится в седле, и наставник ей уже не требуется. На самом деле, тренера не до конца понимали, для чего Авроре все еще нужны занятия в конюшне: девочка могла уже идти в большой спорт и участвовать в конкурах. Но ее бабушке, вероятно, было виднее. И вот сегодня, в осенний холодный день, она спокойно ехала на своем вороном коне по кругу, погрузившись в свои мысли. Моросил мелкий дождик, а небеса нависли тяжелым свинцом. Конь мерно перекатывал мышцами и ступал медленно, но Аврора и не хотела гнать его сегодня. Она все думала о Дираэне. Как такое могло произойти? Это была… магия? Да нет, такой вариант даже не укладывался в голове. Но он был таким реальным, и его теплая рука… Его взгляд, голос. Это точно был не сон. Но верить в подобное волшебство в современном мире давно стало безумием.
Даже если было чистейшей правдой.
Она давно уже даже не задумывалась о правильном положении в седле. Может, работала мышечная память? Только она взбиралась на спину коня – железно держала спину ровно, а пятки опускала в стременах вниз. Аврора не думала, что будет заниматься этим всю жизнь, но, как не грустно, за нее это давно уже решили.
Аврора вспомнила его слова прошедшей ночью: «ты часть чего-то большего». Она грустно улыбнулась. Она хотела ему верить. Но в глубине души знала, что это не так. Ее бабушка давно внушила ей, что ее судьба – жить по чужой указке, не перечить и делать все, что скажут. Она жила в суровой реальности, в которой нет места детским сказкам и вере в волшебство. Но так хотелось. Аврора не видела себя никем большим, кроме как успешной всадницей. Она на секунду закрыла глаза, представив себя в короне и роскошном платье в каком-то невероятном золотом зале. «Говоришь, как эльфийская принцесса». Она усмехнулась. На принцессу она была похожа меньше всего. Но все же… Так хотелось. Желание действительно стать частью чего-то большего, чем спорт и частичка в этой круговерти однообразных дней ее короткого, как вспышка, века. Аврора мечтала о короне, ручном драконе, танце с прекрасным принцем, испить вина из золотого кубка при луне под веселые мотивы струн, – она всем сердцем желала попасть в сказку, которую так любила. Но не могла. И бессилие ранило, словно острый кинжал.
Неожиданно, погода стала меняться. Сначала налетел сильный ветер, едва не склоняя деревья к земле. Подбросив вверх ворох сухих черных листьев, он понес их прочь. Ветер трепал ее волосы и бил в глаза. Аврора чуть наклонилась вперед, прижавшись к шее своего коня. Она старалась немного защититься от ветра.
– Идем-ка в стойло, Северный ветер… – Сказала она коню в ухо, похлопав его по шее и направив в сторону здания конюшни. Она с тревогой смотрела на тучи. Они были странными. Гигантские темно-фиолетовые и черные облака, сверкавшие вспышками молний где-то глубоко внутри, они катились к центру небосклона с бешеной скоростью. Аврора никогда не видела ничего подобного.
Пересекая плац, Аврора успела заметить, как ветер стал поднимать вихри песка и листьев за забором, усиливаясь с каждым порывом. Что-то было не так.
Набравший силу злой ветер сначала сломал деревянный забор.
Аврора почувствовала тревогу. Она слегка подтолкнула коня пятками в бока, погнав его быстрее к зданию. Они с Северным ветром уже почти зашли под крышу, как ветер сорвал большой кусок железа с покрытия здания, с грохотом швырнув его прямо перед входом в конюшню, чудом не задев девочку с конем.
Испугавшись громкого звука, конь резко встал на дыбы. Не ожидавшая этого Аврора, растерявшись, выпустила поводья из рук. Ее сердце пропустило удар. Вылетев из седла, она на мгновение перешла в невесомость, отлетев довольно далеко от своего скакуна. Удар об землю выбил из ее легких воздух. Резкая боль где-то в затылке и звон в ушах, от которых потемнело в глазах, разлились неземным теплом в голове…
А дальше – только тьма. И больше ничего.
Глава 6. Снег.
Она уже проснулась, но зрение пока еще не вернулось к ней. Дышать было непривычно, и что-то мешало ей вдохнуть прохладный воздух. Мышцы тянуло, а кости сводило тупой болью. Аврора привычно открыла глаза в безмолвной комнате, полнящейся тусклым светом, проникающим сквозь окно. Только… чувства будто бы обострились. Холод, странно пахнущий воздух, непривычно жесткая кровать. Рядом с кроватью что-то мерно пикало, а из-за открытой двери доносились голоса. Аврора обвела мутным взглядом помещение, в котором находилась. Она не помнила, чтобы в ее комнате было что-то подобное…
– Бог мой! – Слышится приятный женский голос, полный искренней радости. Голос был не мамин. – Георгий Платонович, идите скорее сюда!
Аврора услышала торопливые шаги, сопровождающиеся шуршанием бахил. Боковым зрением она увидела высокую фигуру мужчины в белом халате и медицинской маске. Она почувствовала мешающие движениям трубочки у своего лица, а по рукам под тонкой простыней пробежали мурашки.
– Слава тебе Господи. – Выдохнул врач, снимая очки. – Я уже и не надеялся.
– Что же вы так, Георгий Платонович? – Всплеснула руками женщина. Помещение внезапно залил яркий белый свет, и Аврора стала различать среди цветных пятен округлую низенькую женщину с вьющимися темными волосами и высокого худощавого мужчину с проседью. – Девочка оказалась сильнее, чем мы думали!
– Где я? – Слабо прохрипела Аврора, щурясь на неприятный яркий свет, моментально резанувший по глазам. Врач присел на край ее кровати.
– Тише, моя девочка, тише. Тебе сейчас нужен отдых, ты же только вышла из комы. – Женщина, улыбаясь, стала что-то записывать.
– Из… комы? – У Авроры перехватило дыхание. В груди что-то болезненно сжалось. Она ничего не помнила.
– Следи за пальцем. – Велит врач, выставив руку с поднятым указательным пальцем и начав медленно двигать ей вправо и влево перед лицом Авроры. Девушка послушно следила за пальцем. Врач удовлетворенно кивнул. – Думаю, она пойдет на поправку быстрее, чем мы думаем.
– Сколько я здесь нахожусь? – Слегка невнятно спросила Аврора, с надеждой глядя на врача.
– Бедная девочка… – Вдруг произнесла полная женщина, оторвавшись от своих записей и с сочувствием глядя на Аврору. – Ты совсем ничего не помнишь? Три года назад ты повредила голову. Никто уже почти не верил, что ты выйдешь из комы, но я продолжала в тебя верить.
– Ты уже почти легенда в нашей больнице. Три года комы, почти рекорд. – Скрестив руки на груди, произнес врач. – Это просто чудо, что ты, наконец, пришла в себя.
– А где… Что с моим папой и бабушкой? – Почти шепотом спросила Аврора. Главный врач потупил взгляд, а женщина сделала жалостливое выражение лица.
– Дорогая… – Осторожно начала говорить женщина-врач. – Они переехали в другую страну почти сразу после того, как ты попала сюда. Они приходили попрощаться с тобой в прошлом году. Мне очень жаль. – После этих слов врач недовольно посмотрел на женщину.
Аврора задохнулась от боли. Ее пульс участился.
– Тебе нельзя волноваться сейчас. Дыши.
На глаза Авроры накатили слезы, и больше она ничего не помнила, лишь соленый привкус на губах, мерное пиканье рядом и голос врача, доносившийся до сознания словно бы через ватную прослойку.
Наутро девушка проснулась разбитой. Голова болела, а медленно возвращавшиеся воспоминания саднили и без того израненное сердце. За окном стонал ветер, а мир был таким белым и чистым, что, казалось, жизнь должна продолжаться, но вот на каком моменте она остановилась – Аврора не помнила… Прошло три года. Она не могла поверить в это. Несколько дней назад она шестнадцатилетней девчонкой ходила на занятия, вырезала из дерева китов и ждала лучшего путешествия в своей жизни. Хоть Аврора и впала в кому, но жизнь свой бег не остановила, и, кажется, даже ускорила. Она медленно вдохнула, ощутив свободу от трубочек, мешавших возле носа. К ее руке от высокой стойки тянулся прозрачный шнурок с капельницей. Девочка закрыла глаза… Грудь сдавили слезы. Неужели она провела свою юность в одиночестве, ругаясь с бабушкой? Как же она сейчас скучала по ней. Какой абсурд! Не по бабушке, а по матери она скучала, так это было знакомо: родные глаза и голос, поддержка. Как ей хотелось, чтобы мама сейчас погладила ее по голове, сказала что-то ободряющее. Казалось бы, вчера была рядом хоть бабушка, а сегодня ее уже нет рядом. Но куда же они уехали? Аврора помнила разговоры между делом, небрежно брошенные слова о переезде, но ничего решительно серьезного в них не было. Как и не было в них самой Авроры. Кто же знал, что тот день стал последним, а Аврора даже ничего не сказала им. Не успела попросить прощения за все слова, сказанные сгоряча. Наверняка они думали, что Аврора погибла. Вдруг девочка с ужасом осознала, что не может вспомнить лица бабушки. Помнит волосы, прическу, телосложение, а вместо лица просто пустота. Аврора судорожно вдохнула воздух, шмыгнув носом. Она помнила колючую щетину отца, его голубые глаза, самые смешные на свете шутки. Прошло много лет, и что стало с Элей, она боялась даже предположить. Аврора ощутила острое желание вернуться домой, которого не ощущала никогда в жизни, после ухода матери. Она медленно приподнялась на кровати, отозвавшейся скрипом. В палате было темно и холодно.