Чтение онлайн

На Соборе среди других выступлений было и моё, и моему волнению не было предела. Но больше всего меня тронуло выступление митрополита Кирилла. Об­ращаясь, прежде всего, к писателям, он говорил об острой необходимости соз­дания в современной литературе положительного героя. Те бескультурье и по­шлость, которые ныне хлынули на страницы книг и журналов благодаря особо «продвинутым» авторам, самым негативным образом влияют на нашу жизнь, на наши идеалы, на саму суть человеческого бытия.

Здесь, в Актовом зале Свято-Данилова монастыря, где проходил Собор, мы сидели вместе с Глебом Горышиным. Я сказал:

– Вот кого я хотел бы видеть митрополитом в Санкт-Петербурге.

– Ты о чём?
– Глеб Александрович сделал вид, что не понял.

– Надо поговорить с митрополитом Кириллом - может быть, это возможно?

– Не вмешивайся, они примут решение без тебя.

– В том-то и дело, - вздохнул я.
– Но какое?

– Можешь попробовать. Поговори.

– Давай вместе?

– Нет, уволь. Ты - руководитель писательской организации, тебе проще.

– А ты - известный писатель, наверное, он тебя знает.

– Нет, спасибо, я здесь не для этого.

Помню с детства мамины слова: «Если тебе пришла какая-то мысль, не отвер­гай её, в особенности если она подталкивает тебя на какое-то действие, сначала разберись. Только трус либо человек нерешительный отвергает всё что ни придёт ему в голову». Конечно, она не такими «культурными» словами говорила мне это, но я помнил смысл её назидания и старался ему следовать всю свою жизнь.

Дождался перерыва, подошёл к сцене, с которой должен был спуститься ми­трополит Кирилл, и стал ждать. При этом я посматривал в зал - нет ли там Нико­лая Коняева или Бориса Алмазова, чтобы они присоединились ко мне. К сожале­нию, не видно.

И вот митрополит Кирилл сходит со сцены, и тут же его окружают «соборя­не» - каждому хочется что-то спросить, что-то сказать или просто поблагодарить за выступление. Я стою в некотором отдалении, он видит меня, понимает, что я хочу к нему обратиться, но не при всех. Завершив разговоры, сам подвинулся ко мне.

– Владыка Кирилл, - сказал я, когда мы оказались вдвоём.
– Нас, петербужцев, постигло горе - ушёл из жизни митрополит Петербургский и Ладожский Иоанн.

– Да, все мы скорбим, - кивнул он.

– И здесь, на Соборе, я подумал о том, что заменить его могли бы вы. Я слу­шал ваше выступление и укреплялся в мысли, что именно вас мы приняли бы с чувством глубокого уважения. Мне даже показалось, что ваша речь - это речь ленинградца, питерца.

– Да, я родился и вырос в Ленинграде, - кивнул он.
– Но что касается вашего предложения, могу только ответить, что на всё воля Божья.

– Да, так, но, может быть, и от нас, от людей, что-то зависит? Мы тоже способ­ны чем-то помочь, если чувствуем в этом необходимость.

Он опустил глаза:

– Даже не знаю, что посоветовать. Можете попробовать обратиться к Патриар­ху Алексию. Написать ему. Какое он примет решение, я не знаю.

Я поблагодарил его за совет и решил, что так и сделаю, как только вернусь в Петербург.

Вечером должны были состояться закрытие Собора и, по приглашению Па­триарха, трапеза в Свято-Даниловом монастыре. Я приехал в гостиницу, что­бы собрать свои вещи и взять их с собой - из монастыря сразу поеду на вокзал. И тут мне передали, что со мной ещё до трапезы хотел бы встретиться Валерий Г аничев. Я покинул гостиницу и поехал на Комсомольский проспект. Думалось всякое, прежде всего, о моём разговоре с владыкой Кириллом, - может быть, я, действительно превысил свои делегатские полномочия и забрался не на свою «территорию»? Успел даже подумать о правоте Горышина, который не согласил­ся поддержать моё обращение к владыке.

Но как только я вошёл в кабинет Ганичева, он встал мне навстречу, пожал руку и с некоторым даже удивлением сказал:

– Иван Иванович, это ведь очень серьёзное предложение, которое вы сделали митрополиту Кириллу.

У меня, что называется, отлегло. Но откуда Ганичев знает о нашем разговоре с митрополитом? Несомненно, от него самого. Г аничев - заместитель Предсе­дателя Всемирного Русского Народного Собора Патриарха Алексия, и владыка Кирилл не мог не сказать ему о нашем с ним разговоре.

– Сегодня вечером перед трапезой, - продолжал Г аничев, - я буду представ­лять Патриарху гостей нашего Собора. Вас попрошу подойти в самом конце, я и вас представлю и скажу, что вы хотите обратиться к нему лично. Вот и вы­скажете ваше предложение. Постарайтесь как можно короче, только самую суть.

Так и сделали. Когда к Патриарху подошёл последний из тех, кого представ­лял Ганичев, вслед за ним направился я и, после того как Ганичев назвал меня, сказал почти дословно то, что до этого говорил владыке Кириллу. И заметил, что Патриарх словно бы чуточку выпрямился и стал как будто выше и неприступнее. Взглянув мне в глаза острым, пронизывающим взглядом, строго произнёс:

– Спасибо за ваше предложение, большое спасибо. Будем думать.

Я отошёл с осознанием исполненного долга. И даже подумал, что Патриарх, при всей своей строгости и величии, может вполне просто принять такое решение. Сказал о разговоре с ним Ганичеву - тот чуть склонил голову к плечу и неуверен­но ответил:

– «Будем думать» - единственный в данном случае ответ. Ничего другого он и не мог сказать. Хотя, как я понимаю, надежды мало.

Его отвлекли (всегда в какой-нибудь особо ответственный момент подбежит дамочка с неотложным делом), и мы прервали разговор.

Поздно вечером, оказавшись в одном купе с Борисом Алмазовым, я рассказал ему о своих переговорах с владыкой и Патриархом. Алмазов усмехнулся:

– Ничего у вас не получится, Патриарх не назначит в Петербург владыку Ки­рилла. А назначит кого-нибудь не столь яркого и умного. Потому что назначить

Кирилла - это заранее получить могущественного соперника. Всем известно, что Патриархами всякий раз становились те, кто возглавлял Петербургскую епархию.

– Выходит, Ганичев этого не понимает, если решил поддержать меня?

– Может, и не понимает. Или полагает, что Патриарх действительно хочет равноценной замены питерскому митрополиту Иоанну.

Прошло всего несколько дней, и я убедился в том, что Алмазов был прав. Ми­трополитом Петербургским и Ладожским стал митрополит Ростовский и Ново­черкасский Владимир (Котляров). Его я впервые увидел и услышал в июне 96-го, на торжестве, посвящённом избранию первым губернатором Санкт-Петербурга В. Яковлева (до него А.Собчак был мэром). Приём проходил на Каменном остро­ве, в резиденции губернатора. Полторы или две сотни приглашённых - вся деловая и творческая элита города. За роскошно сервированными столами располагаются гости. Рядом со мной наш писатель, он же Председатель Санкт-Петербургского городского суда Владимир Иванович Полудняков. Выступает губернатор, пре­дупредив, что подготовил доклад минут на сорок, но попробует уложиться в пять. И уложился, напомнив, что в городе много проблем, их нужно решать и он на­деется на понимание и помощь всех горожан, и прежде всего тех, кто в данный момент находится в зале.