Чтение онлайн

21 апреля. С утра с Марией гуляли у школы. Ночью шёл дождь, и с утра на асфальт вылезли розовые дождевые черви. Мария аккуратно обходит каждого червяка, говорит:

– Боюсь. Убери, убери их, зачем они?

Я сказал, что черви - отличное удобрение земле и корм птичкам. Они уже вы­вели птенцов, им нужно хорошее питание, и червячки специально вылезают для того, чтобы птичкам было чем их кормить.

– Жалко червячков, - вздохнула она.

Вечером поехали в цирк на проспект Вернадского. Огромный шатёр, много взрослых и детей. Праздник! Мария у папы на коленях. Г аснет свет. Звучит музы­ка. Начинается представление.

С цирком у меня давние трогательные отношения, о коих я написал в «Откры­том ринге». Но с годами моё уважение к мастерам этого удивительного искусства только возрастает. Потому что цирк - честная работа во всём, даже в иллюзионе и фокусничестве. Труднее всего приходится клоунам, они всегда должны быть в ладу с юмором, а юмор, как известно, обязан оставаться вечно живым и новым.

Я утверждаю, что в цирк нужно ходить с детьми и смотреть представление их глазами. Так было и на этот раз, и всё шло хорошо, пока под куполом не появились воздушные гимнасты. И тут у нашей Марии сдали нервы. Сначала она закрыла от страха глаза, заплакала, закричала: «Боюсь!» Потом отвернулась и стала искать глазами выход, продолжая кричать. А гимнасты летали под куполом, как птицы, гремела музыка, бушевали аплодисменты.

Мама и бабушка с Марией встали со своих мест и стали подниматься по сту­пенькам к выходу. Наверху остановились и наблюдали за тем, что происходило в манеже. А там - настоящие медведи - маленькие, средние и большие. Самый большой - бурый медведь, наверное, весом килограммов 400, но ловкий и прыт­кий, как заяц. Вскоре наши вернулись, и теперь уже Мария не боялась. Она радо­валась каждому номеру и аплодировала вместе со всеми. Больше всех ей понра­вился клоун, или «околон», как произносит она. Может быть, своей нелепой, не похожей ни на какую другую, одеждой. Даже слоны - а их было два - не вызвали в ней столько восторга. Впрочем, слоны появились в самом конце программы, и наша малышка встречала их, крепко подустав.

Когда сели в машину и поехали, Мария, глядя на здание цирка, помахала ему рукой и воскликнула:

– Пока, пока, цилк, я ещё к тебе плиду!

Дома же, как обычно после новых впечатлений и переживаний, стала каприз­ничать, долго не могла уснуть, но зато ночь проспала не пошевельнувшись.

Утром спросил, что ей больше всего запомнилось из представления.

– Околон!
– развела она руками.

– Хочешь стать клоуном, когда вырастешь?

– Нет, воздушной гинасткой.

22 апреля. Мне 67 лет.

Проснулся в семь утра, оделся и вышел на пробежку.

У родника со мной поздоровалась незнакомая женщина - как будто догада­лась, что у меня день рождения. Нужно бы остановиться, о чём-нибудь спросить, а я помчался дальше как заведённый.

Мальчиком, или точнее, почти юношей, я трепетно относился к девушкам, к женщинам. Мне видны были в них возвышающие людей качества: в словах - правда, в поступках доброта и благородство. И даже когда соседки по дому ссо­рились из-за какого-то пустяка, мне казалось, они шутят, разыгрывают друг дру­га и вот-вот рассмеются и обнимутся. Моё романтическое чувство переполняло меня, и я удивлялся, как такие возвышенные существа могут находить себе спут­ников жизни среди нас, мужчин, грубых, некрасивых и часто невежественных. Теперь понимаю, что такие мои «субъективные» мысли возникали недаром, они приближали меня к женщине, будя во мне иную, ещё не испытанную мною жизнь. Я мечтал о встрече с женщиной и был счастлив своим ожиданием, предчувствием встречи. А рядом была мама, но она не была женщиной, она была мамой. Измени­лось ли во мне что-то с годами? Наверное, да, я стал жалеть женщин, потому что им не хватает счастья на всех. И думал, что если мне доверится какая-нибудь из них, я буду заботиться о ней, чтобы она была счастливой.

Поэзия - глубокое понимание природы - как рая.

Только вернулся домой, принесли «Правительственную» телеграмму, подпи­санную Председателем Совета Федерации Сергеем Мироновым:

«Уважаемый Иван Иванович!

Поздравляю Вас с Днём рождения! (.) Тема судьбы страны и современни­ков, размышления о противоречивости жизни, боль за Отечество звучат в Ваших произведениях особенно искренне и пронзительно. Председатель Совета Фе­дерации Федерального Собрания Российской Федерации, председатель партии «Справедливая Россия» С.М. Миронов».

Должность, однако, звучит не менее оригинально, чем «Ленинградский ордена Ленина метрополитен имени Ленина».

Большое спасибо, дорогой Сергей Михайлович, что вспомнили. Мы ведь с вами неоднократно встречались в Питере, у Каралиса, в Центре современной литературы и книги, и я всегда отмечал ваше пристальное внимание к писатель­скому делу, к делу культуры.

Под вечер всей семьёй отправились в центр Москвы, в итальянскую тратто­рию. Впятером уселись за стол. Марии даже предоставили особое детское кресло, которое сначала ей не понравилось, но вскоре она поняла, что в нём удобнее - не нужно вытягивать шею, чтобы увидеть, что подают на стол. Заказали пиццу, са­латы, рулеты, что-то ещё и, конечно, любимые камаяны (макароны спагетти) для Марии. Ужин нам пришёлся по вкусу. Мария в восторге. Когда наелась и напилась различных соков, потребовала выпустить её из-за стола. В сопровождении папы гуляла по залу, влюбляла в себя посетителей и официантов.

Оказывается, в ресторан, точно так же как в цирк, лучше ходить с детьми.

Вернувшись домой, посмотрел боксёрское шоу (я бы назвал дешоу): на ринг выходили мужественные, но слабо подготовленные технически звёзды кино и те­левидения, метелили друг друга чуть не до смерти, и это вызывало восторг зрите­лей. Если бы при такой подготовке в плавании или в горных лыжах их вбросили в бассейн или выпустили на слаломную трассу, они бы все утонули и переломали ноги и рёбра.

23 апреля. Умер Борис Ельцин. Его кончину более века назад прозорливо описал Лев Николаевич Толстой в «Холстомере».

24 апреля. Выйдя из метро «Тульская», ахнул - такой очереди, у которой ни начала ни конца, я ещё не видел - тысячи, десятки тысяч людей стояли в Свято-Данилов монастырь к святым мощам - деснице Святого Спиридона. Он жил 18 веков назад, был пастухом и чудотворцем. Одно из сказаний о нём повествует, что однажды к нему пришла женщина с мёртвым ребёнком на руках и с мольбою, чтобы он помог ей вернуть сына. Спиридон призвал Высшие Силы и оживил мальчика. Увидев сына живым, женщина сама мёртвой упала на землю. Но Спи­ридон и её вернул к жизни.

С трудом пробираясь между толпой справа и машинами на проезжей части слева, прошёл во двор монастыря, а там - сквозь строй бравых казаков - к дому, в котором расположен Отдел внешних церковных связей Русской Православной Церкви, который возглавляет митрополит Кирилл. На крыльце уже собрались пи­сатели: Ю. Беляев, Д. Жуков, В. Муссалитин, А. Печерский. Должен был прийти Ю. Поляков, но смерть Ельцина поменяла его планы.

Молодой монах проводил нас сперва в гардероб, а затем на второй этаж, в не­большой зал с иконой Господа Бога и большим складнем, на котором - слева и справа - по три изображения Патриарха Алексия. Овальный стол, стулья. Мы присели в ожидании митрополита. Телевизионщики установили камеру.

Явился митрополит Кирилл в обычном церковном одеянии. Поздоровался, присел к узкой части стола, так что оказался как раз посередине между нами. Его я вижу, знаю уже много лет, точнее, со Второго Всемирного Русского Народного Собора, который проходил здесь, в Москве, в начале декабря 1995 года. А за ме­сяц до этого умер митрополит Петербургский и Ладожский Иоанн.

Все мы - верующие и неверующие - скорбели об уходе из жизни одного из благороднейших, умнейших людей современности, прекрасного человека и ав­торитетного священника. Мне не довелось напрямую общаться и разговаривать с ним, но его речи, статьи, его глубокое понимание той беды, которая пришла с перестройкой в Россию, вызывали к нему уважение и даже почтение.