Чтение онлайн

— Посмотрим, что ты скажешь завтра, — сплюнув на решётку, сказал стражник.

Горе-вояка развернулся, стремясь уйти поскорее от так взбесившей его красавицы. Именно этот момент использовал Крувин. Легонько толкнув скрипучую решётку, он оказался у стражника за спиной. Тот уже разворачивался на звук, открывая рот в крике, но две крепкие руки схватили его за голову, провернув её на 180 градусов. Лицо так и застыло с полуоткрытым ртом и выпученными толи от страха, толи от удивления глазами. Подхватив оседающее тело, маг аккуратно опустил его на пол, расстегнув одежду на теле. Одной рукой достал какой-то предмет из кармана, при ближайшем рассмотрении являющейся недавно вырезанной фигуркой, другую положил на брюшную область мёртвого солдата. Их, конечно, обыскивали, но у кого может вызвать подозрение небольшая деревянная фигурка. Хотя, некоторых бы заинтересовала, но явно не местных стражей. Кожа вместе с мышцами на животе мертвеца разошлась под рукою мага, обнажив нутро. Крувин вложил внутрь фигурку, а затем зарастил следы своего вмешательства. Подхватив тело, маг потащил его подальше от их камеры, скрывшись из обзора эльфийки. Вернувшись через пару минут, он спокойно уселся рядом на скамью, прикрыв глаза. Потормошив его за плечо, Айрил попыталась получить ответы, что это только что было.

— Всё утром. Ложись и ни о чём не беспокойся, — приоткрыв один глаз, тихо произнёс маг.

И прежде, чем она успела хоть что-либо сказать, коснулся её головы, отправляя в глубокий сон. Аккуратно уложив ученицу на скамье, насколько позволяла ситуация, Крувин сел рядом на каменный пол, привалившись к стене.

***

Адам Ньёр нервничал. Какое-то саднящее чувство тревоги поселилось в нём с момента, как он вместе с отрядом вернулся в замок. Придя в Хорн ещё десять лет назад ещё к позапрошлому Князю, он надеялся обрести славу и богатство, сразу подписав договор о найме на 25 лет. Но старик скончался через уже семь лет, передав власть своему старшему сыны. Тот был плохой управленец, запустивший Княжество, но хотя бы рассудительный и миролюбивый, отдавая себе отсчёт, что владетель из него так себе. Смотря, как его земли хереют, а казна показывает дно, не нашёл ничего лучше, чем запереться у себя в кабинете и глушить дешёвое винище, переложив все полномочия на младшего брата Жозефа. Так его и нашли, сидящего бездыханным телом у себя в кабинете в луже собственной блевотины. Среди слуг быстро прошёл слух, что это дело рук Жозефа, уставшего терпеть над собою брата. Официально став новым Князем, тот в кротчайшие сроки явил свою натуру жадного, властолюбивого тирана. Увеличил размер подати, дружину, издал множество новых законов, ставя крестьян на колени. Для несогласных был один приговор — рабство и продажа. И хотя пришёл к власти Жозеф всего девять месяцев назад, но уже успел прославиться. Грабили все и всех. Находясь в этой атмосфере, самостоятельно отдавая приказы, от которых было противно и мерзко, сам постепенно становишься таким же ублюдком, как и сброд, нанятый Князем в дружину. Очень быстро Адама перестали трогать мольбы окрестных крестьян, приезжих купцов, заблудших путников, не вызывала брезгливости кровь невинных.

Сегодняшний день не обещал отличаться от любого другого. Очередное село с наказом разграбить, сжечь, жителей всех в темницу до поры до времени. Неожиданные путники сразу ему не понравились. И если эльфийка, жмущаяся в страхе не вызывала особых чувств, то её путник другое дело. От одного взгляда бросало в оторопь и подгибались колени, словно призывая согнуться в поклоне. И по здравому рассуждению, Адам бы лучше их отпустил на все четыре стороны, если бы не одно НО. Это НО сейчас лежит в кабинете Князя, сверкая золотыми кругляшами. Как только он услышал, что подчинённые нашли золото, уже тогда понял — придётся их брать. Держать в подчинении уйму ублюдков можно только если ты сам такой же, как и они. Отпусти он их и его зарезали бы собственные солдаты, радостно притащив его голову вместе с золотом начальнику гарнизона.

Чем ниже садилось солнце, тем тревожнее становилось на душе у капитана. Все его инстинкты кричали — надвигается что-то, чего не суждено пережить ни гарнизону, ни Князю. Стараясь убедить себя, что разыгравшаяся паранойя беспочвенна, Адам решил пойти и проверить пленников. Солнце уже закатилось за горизонт, поэтому он взял с собой факел и спустился в казематы под крепостью. Шагнув во тьму подземелья, по спине пробежал холодок от разом объявшей тишины. Припоминая, что в ночь должен был заступить Войцех, он позвал его. Зычный голос капитана эхом прошёлся по коридору, однако никто ему не ответил.

— Куда запропастился этот идиот. Набрали всякое отребье, не имеющих понятия о караульной службе, — проворчал он себе под нос, чтобы хоть как-то разорвать повисшую тишину.

Что странно, крестьяне все спали. Никто не проснулся. Дойдя до последней камеры, где поселили странных путников, Адам от неожиданности чуть не выронил факел. Человек стоял у решётки, словно ждал его. На полу валялись невесть как разорванные кандалы. Сглотнув вставший в горле ком, капитан вместо того, чтобы бежать за подмогой, обратился к узнику:

— Всё из-за них? — указал в сторону камер он.

— Нет. Всё дело в женщине, что вы убили, — сухо произнёс мужчина.

— В этой старухе? В чёртовой одной лишь бабке? — неверующе переспросил капитан, смотря в два ледяных омута, заменивших узнику глаза.

— Ты знаешь, как она убила своего обидчика? «Посмертный дар», говорит это тебе хоть что-то? — бесцветным голосом, словно и нет перед ним никого, ответил узник. — Это умение использует твою жизненную силу, даруя сижу, способную повергнуть противника вплоть до Старшего Магистра. Тебе, наверное, интересно, почему его невероятно редко используют. Почему бы, когда битва проиграна, не забрать противника с собой? Цена слишком высока. Та бедная женщина пожертвовала своей бессмертной искрой. Никаких «Чертогов», никакого перерождения, ничего! Я восхищён. Ни у тебя, ни у того мусора, что населил этот замок не хватило бы духу на подобное. Никогда! И пусть эту одинокую, старую женщину никто не вспомнит, пусть. Буду помнить я. Её жертва не должна быть напрасна.

Адам с ужасающей ясностью осознал — они все уже трупы, просто ещё не знают об этом. Развернувшись, он бросился прочь из подземелья. Только бы успеть. Он возьмёт лошадь и ускачет так далеко, как только сможет. Страх охватил сознание, липкими пальцами сдавил бешено колотящееся сердце, заставляя бежать изо всех сил.

Убегающий капитан уже не видел, как от тёмного угла отделилась уродливая фигура существа. Монстр подошёл к стоящему за решёткой магу. Остановился напротив, взирая провалами глазниц на своего создателя. Крувин вытянул сквозь решётку руку, в которую существо впилось своей пастью, легко прокусив плоть, жадно глотая кровь, толчками выходящую из рваной раны. Насытившись, монстр, отпустив руку, хищным силуэтом понёсся в сторону выхода. У него была цель. И он её выполнит, сокрушив всех, на кого указал создатель.

Маг же устало опустился на пол, тяжело дыша. Да, сил ещё маловато, вновь исчерпал все резервы, но по-другому он не мог. Милая старушка, чьего имени он даже не узнал, совершила деяние, достойное слова «Великое». И даже, если бы это стоило ему жизни, он не может допустить, чтобы её жертва оказалась напрасной. Сейчас он прошёл по грани, призвав Охотника Жатвы, не восстановив ещё свои силы. Но он сделал бы это ещё раз. Раз за разом выходя за пределы возможного, он и стал тем, кто он есть.

Адам не успел далеко убежать. Уже передвигаясь по внутреннему двору крепости, он размышлял, кому в голову пришла идея расположить конюшни так далеко от крепостных ворот. Неожиданно он потерял равновесие, упав на утоптанный песок лицом вниз. Попытался встать, и не смог почувствовать своих ног. Перевернувшись на спину, он в панике смотрел на свои конечности, валяющиеся отдельно от тела, а над ними возвышалась тварь, порождённая самим Повелителем Кошмаров. Крик, полный ужаса и боли, попытался вырваться из глотки, но горло парализовало и вышел лишь какой-то жалкий хрип. Лежа истекающим куском мяса, Адам мог только бессильно слушать крики, доносящиеся из разных частей замка. Оглушающие крики боли и страдания раздираемых на части людей, настолько громкие, что не смогли заглушить и каменные стены. Где-то через час крики стихли и на замок опустилась могильная тишина. Капитан молился всем известным богам, лишь бы умереть, истёкши кровью раньше, чем вернётся эта тварь. Но боги были глухи к молитвам. Последнее, что увидел в своей жизни Адам Ньёр — пасть неведомого монстра, вгрызающаяся в его лицо.

Жители замка привыкли за последние месяцы к власти, золоту, выпивке, разврату и безнаказанности. Но сегодня здесь властвовала лишь смерть, карающей дланью прошедшаяся по округе. Оторвавшись от своей трапезы, чудовище неторопливо двинулось назад в замок. Там оставался ещё один разумный, которого стоило поглотить. Жалкий смертный заперся на самом верху за крепкими, стальными дверьми, думая, что это может его спасти. Охотник Жатвы не ведает жалости, страха, есть лишь приказ создателя, пульсирующий в сознании.

Над верхушками забрезжил рассвет, знаменуя новый день. Но в нём уже не было Князя Жозефа со всей его гвардией ублюдков. Ветер беспрепятственно гулял по безжизненным коридорам, ещё недавно живом, пышущем жизнью замке.

Когда Айрил проснулась, то первым что увидела — склонившегося над ней учителя. В глаза сразу бросилась побледневшая кожа, круги под глазами, осунувшееся лицо, да и сам общий вид маг имел нездоровый.

— Ну ты и спать, всё самое интересное пропустила, — с усмешкой сказал он.

— Это вы меня усыпили! — обиженно воскликнула эльфийка, разглядывая свои руки, лишившихся кандалов.

Обвинения ученицы Крувин просто и незатейливо пропустил мимо ушей. Размяв затёкшее за ночь тело, Айрил блаженно потянулась до хруста в спине. Кто бы мог подумать, что она будет спать на деревянной скамье. Но опыт полезный, бесспорно. Покинув свою камеру, она вслед за учителем подошла к самому дальнему углу, в котором валялись какие-то тряпки. Присмотревшись, эльфийка узнала части одежды, в которой был их стражник, пока учитель не заставил его «расширить кругозор», свернув шею. Среди кусков ткани она приметила какой-то отблеск. Порывшись, на свет была извлечена связка ключей. Подняв её, она вопросительно взглянула на учителя.