Чтение онлайн

У старой часовни под Угрюм-горой отряд нарвался на засаду дивиих людей. Одноглазые разбойники прекрасно знали, чем им грозило даже беглое касание золотистого жезла, но несмотря на это, лиходеи под бранный гвалт разом навалились на храмовников. Шестеро нелюдей тут же упали на камни, следом ещё десять. Боевое искусство исторгателей чем-то едва уловимо напоминало работу копейщиков в каком-нибудь Лихоборе или Велеславле.

Пока самые лихие и отвязные отвлекали внимание храмовников на себя, остальные принялись обстреливать исторгателей из коротких луков. Десяток воинов Храма поредел очень быстро. Некоторых уложили врукопашную разбойники с прямыми родовскими саблями.

Остальные дивии люди с ликующими криками взвалили на руки смельчаков, победивших в лобовом столкновении исторгателей и понесли куда-то так, словно самое меньшее – они выиграли войну.

Над Храмовыми скалами низко стелился зловонный дым. Там и сям горели пожары, хотя, казалось бы, чему тут гореть, когда кругом одни голые камни? Шестилапые крабы, на спинах которых сидели хищные, жадные до человеческой крови водоросли, огромными клешнями расчищали дорогу. Следом по дубовым брёвнам чуды катили осадные машины, которым храмовники отбили колёса. За ними неспешно волочились те, у коих колёса ещё остались. Верхом на передвижных башнях с самой отборной руганью сидели дивии люди. Они гоготали на всю улицу и разбрасывали во все стороны зажжённые факелы, стрелы и бутылки с маслом, из которых торчали горящие пакли.

Миновав руины детинца, чуды принялись быстро разворачивать машины и пристреливать их по главному храму. Дивии люди рассыпались по улицам и придались грабежу и разорению. Одноглазые разбойники искали всюду молоденьких монахинь, но женщины все давно попрятались или погибли, поэтому вошедшим в раж лиходеям вполне уже годились и монахи, которых удавалось изловить.

Всюду бродили чудовища. Для них наступил великий пир. Будучи в большинстве своём падальщиками, бестии жадно набивали брюхо останками как храмовников, так и собственных сородичей.

Кое-где служители Храма ещё пытались стоять насмерть. То тут, то там, сбившись в кучу, стоя спина к спине, они отчаянно отбивались от наседающих со всех сторон тварей. Вооружены были кто чем: от простых кухонных половников до великолепных лихоборских мечей из чёрного булата. Монахи сражались отчаянно, никто не думал о себе. Каждый стремился к смерти, но при этом унести с собой на тот свет как можно большее количество врагов. Ибо что может быть почётнее, чем умереть, отстаивая сам Великий Храм?

Кое-где на улочках мелькали белые всполохи. Это рытники, разобравшись с летучими змеями, сосредоточились на неуязвимых для всех остальных конструктах. Механические доспехи пёрли на храмовников, невозмутимо орудуя двуручными мечами, обоюдоострыми глефами и узколезвыми алебардами. Механикусы не уставали, они шли и дрались в едином темпе, как заведённые.

Рытникам приходилось то и дело горохом рассыпаться по сторонам, и, выбиваясь из сил, жечь конструкты белыми лучами до той поры, пока калёная сталь их доспехов и механизма не обращалась в жидкость. Только в таком состоянии доспехи уже не могли собраться вновь.

Дело осложнялось ещё и тем, что механикусы не чувствовали боли. Их сил хватало, чтобы идти вперёд, даже если тебе в грудь методично бьёт белый луч, а сам ты плавишься заживо. Если слово «заживо» вообще было применимо к конструктам. Идти вперёд и при этом бить почти без промаха.

Летучие змеи порядком измотали рытников, их сил бы уже не хватило, чтобы расстрелять доспехи лучами издалека. Поэтому храмовникам приходилось держаться к своим целям ближе.

Некоторые цепные псы Храма разобрались, что если ударить в конструкт под определённым углом, то он разлетается на части. И пока эти части снова собираются в единый механизм, с ними гораздо проще расправиться. И их разбивали и плавили. Раскалённый добела металл тёк по брусчатке и медленно остывал, превращаясь в тротуары.

Но, несмотря ни на что, нет-нет да конструкту удавалось полоснуть железом кого-нибудь из рытников. Раненые, уставшие, они из последних сил пытались сражаться, причём иногда успевая прикрывать спины своим братьям других церковных специальностей, что плечом к плечу сейчас стояли за Храм.

Основные силы и людей, и чудовищ стягивались сейчас к главному храму. Основные, но не все. Мелкие стычки и средних размеров сражения разыгрывались на всей многоверстовой протяжённости горного хребта, называемого Храмовые скалы. На каменистых отлогих берегах среди трупов как людей, так и чудовищ, храмовники бились насмерть с водяными и болотниками. Зеленокожие, покрытые белыми волдырями и гусиной кожей, они чем-то едва уловимо напоминали людей. У каждого меж пальцев пролегала тонкая перепонка, а из копчика рос длинный подвижный хвост, заканчивающийся рыбьим плавником.

Рядом на обломках плотов, раздавленных драккарами и галерами, на самих морских посудинах и прямо в океане на узких лодках священнослужители бились с морскими тварями. Храмовники дрались короткими мечами гладиусами, оставшимися современным людям от далёких предков, даже имена которых были сокрыты во мраке веков. Местами помятые, но всё ещё острые бронзовые жала клинков легко погружались в плоть морских тварей, рубили им головы и плавники. Несколько человек управлялось с простыми гарпунами, как на рыбалке. И надо сказать, управлялось отлично. Пучина пенилась от брызг и крови.

Чуть дальше от берега, на самых подступах к предместьям, с походными носилками сновали туда-сюда семинаристы-первокругники. Они отыскивали живых в свалке изуродованных тел и временно переносили их в едва уцелевшие домишки храмовой черни. А там, неведомо как выжившие, молодые монахини наскоро оказывали первую помощь. Всего пять монахинь, но работали они сейчас за десятерых каждая.

Когда дивии люди грабили и убивали здесь всех без разбора, им удалось укрыться под грудами изуродованных тел. И отыскать кого-то живого в той свалке было бы поистине трудной задачей даже для одноглазых и одноногих разбойников. Двух девушек удалось отбить самим монахам.

Когда дивии люди растянули их на земле и сорвали рясу, священники напали сзади. Нескольких уложили сразу. Потом началась драка. Выжило всего трое монахов. Израненные и усталые, они едва держались на ногах. Но именно они стали первыми, кто начал искать живых среди груд мёртвых тел и изуродованных конечностей.

В северном пределе Храма битва только начинала разгораться. Здесь чудовища начали прорыв позже всех, и у святых братьев было некоторое время подготовиться и дать отпор.

Из мешков с песком они соорудили невысокие валы, за которыми засели семинаристы с самострелами и луками. Случайных людей среди них не было – все из баронских, либо охотницких семей из Бараа-Тору или Сатхаир Арда. По флангам встали священники с красными щитами, похожими на семечку подсолнечника. Тут же за щитами приготовились копейщики. Эти были настоящие воины из младшей дружины Мирограда – они прибыли в Храмовые скалы, чтобы приложиться святым мощам праведников и помолиться в уединении. Чуть поодаль в центре ждали своей очереди наёмники – люди без Родины, что ходили из города в город, продавая свой меч и свою удачу.

Первую волну чудовищ встретил густой залп из стрел и бельтов. Сделав всего несколько шагов по суше, монстры тотчас падали и больше не вставали. Но следом тянулись всё новые полчища. Они бестрепетно переступали через своих павших сородичей и шли дальше.

На баррикадах командовал десятник копейщиков. Он зорко следил, чтобы две линии стрелков вовремя сменяли друг друга, и пока одни давали залп, вторые заряжались. Учитывая, что времени для натяжения тетивы самострела требовалось больше, чем просто наложить стрелу на гуслу лука, стреляли в порядке – два залпа из луков, один из самострелов. И снова.