Чтение онлайн

– Я лишь тот, кто я есть. Но я начало и конец, я есть царь, я есть раб. Я подсудный невольник, чья незавидная доля – судить всех и каждого, – Азарь дословно процитировал самого себя.

– Вот-вот, – мрачно покивал Илия.

Азарь ничего не ответил.

Снова помолчали.

– Ты сделал всё прекрасно, – продолжил Илия, разглядывая пламя свечи. – Красиво. Несколько дней ты глумился над Священным Синодом и разгуливал по Храму как у себя дома, а потом едва не пустил все Храмовые скалы на дно целиком. Я сделаю всё, чтобы эта история никогда не вышла за пределы наших стен, хотя и не слишком обольщаюсь на этот счёт. Но то, что здесь, среди нашего духовенства, ты уже стал легендой, это уже факт. Я бы сказал «притчей во языцех». Знаешь, как они тебя прозвали?

– Просвети меня, преподобный.

Азарь по-прежнему стоял перед столом прямо, держа ладонью ладонь перед собой.

– Вельзевул. Это одно из прозвищ дедера…

– Я знаю, что это, преподобный.

Илия покрутил головой и схватился за неё.

– Некоторые на полном серьёзе принимают тебя за воплощение дедера на земле и распространяют мысль, что наступил конец времён. И знаешь, мне трудно их винить. В какой-то момент я сам едва не поддался подобной ереси, ибо слишком многое указывает на твоё сходство с ним. Ты красив, говорят, монахини долго украдкой шептались о тебе, – Илия стал загибать пальцы, – ты до чёртиков наглый и самонадеянный тип. Я бы даже сказал, самовлюблённый. И твоя власть просто поразительна. Все эти тёмные легионы, которым довелось сегодня испробовать крепость Храмовых скал… Да после твоего появления здесь в темницу отправились разом рытник не из последних ступеней и сам член Великого Синода! Есть от чего голове пойти кругом.

– Тогда почему ты всё-таки не поверил этому? – тихо, но твёрдо произнёс ересиарх.

– Ну, во-первых, мне не очень хочется верить, что отец лжи и порока смог бы вот так запросто взойти на святую землю и не сгореть живьём. Всё же Храмовые скалы были самым святым местом Горнего. До сего дня, – чуть подумав, добавил Илия. – Ну, и во-вторых, даже если ты и впрямь дедер, я верю, что конец времён ещё долго не настанет. Пророчество, опять же – доколе вечно и неприступно стоять Великому Храму…

– Дотоле нерушим буде свет истинной веры, – закончил за него Азарь. – И ты, Илия, веришь в эти сказки?

– Сказка – ложь, да в ней намёк… добрым молодцам урок, – впервые сегодня голос Синода посмотрел прямо в глаза ересиарху. – Но, как ты любишь говорить, вернёмся к нашим баранам. Я уже сказал, что ты провернул красивую комбинацию, вполне последовательную и логичную… За исключением одной детали, которую я никак не могу взять в толк… Почему ты остался, хотя мог преспокойно сбежать, воспользовавшись сутолокой? И никто бы тебя не поймал.

Азарь открыл было рот, но преподобный отец Илия его перебил.

– И не надо мне рассказывать, что заблудился в наших коридорах! – Илия навалился на стол. На лицо храмовника набежала уродливая тень. – Мы знаем, что ты искал двух мальчишек – тихих омутов, которых потом отпустил. Но почему ты не ушёл вместе с ними? У тебя было предостаточно времени с тех пор, как ты покинул свою келью и до той поры, когда мы одержали окончательную победу над твоим зверинцем.

Азарь развёл руками.

– Ты не поверишь, преподобный. Я остался, чтобы всё объяснить.

Глаза голоса Синода полезли на лоб. Казалось бы, он уже ждал от этого человека всего, что ещё могло удивить? Ан нет, ещё было чему подивиться.

– Значит, объясняй.

– Всё очень просто, – Азарь начал расхаживать перед столом преподобного взад и вперёд, – не буду скрывать, такой прорыв задумывался нами… Не планировался, Илия, а лишь задумывался, держался, так сказать, на крайний случай. На тот случай, если вам удастся схватить меня. И я действительно ждал, когда же за мной придут. Но ты своим предложением сбил меня с толку, преподобный.

Здесь ересиарх выразительно посмотрел в глаза Илие и всплеснул руками. Голос Синода оставался каменно спокоен.

– У меня было достаточно времени подумать, и я решил принять твоё предложение. Во всяком случае, худой мир лучше доброй вражды. И помощь Храмовых скал мне сослужила бы отличную службу. Но тут Стародум-таки добрался сюда и начал свою атаку. Я надеюсь, ты понимаешь, Илия, что это было очень некстати?

– Допустим, – хмуро бросил святой отец. – Дальше.

– А дальше, – Азарь снова развёл руками, – что мне оставалось делать? У меня не было никакой возможности остановить рива и отправить его восвояси. Как только я узнал о нападении на остров, тотчас сообщил своему тюремщику, что можно избежать кровопролития. Кстати, какого дедера ты нарядил их, как рытников? Ты что думал, я не отличу настоящего воина от ряженого?

Илия хлопнул ладонью по столу. Подсвечники низко подпрыгнули, пламя свечей задрожало. Сделав несколько глубоких вдохов, голос Синода произнёс:

– Здесь пока ещё задаю вопросы я, сударь мой ересиарх. И ты вовсе не в том положении, чтобы вести себя как обычно.

Тихо открылась дверь, и в пыточную тенью скользнул рытник. Он навис над преподобным и что-то коротко бросил ему на ухо. Илия как-то едко усмехнулся и встал. Поправил рясу, пригладил пояс.

– Закончим наш разговор по дороге. Пошли.

Они вышли из пыточной вдвоём – рытник остался внутри и чем-то гремел.

– А не боишься, что я снова попытаюсь сбежать? – поинтересовался Азарь.

Илия пожал плечами.

– Я не так глуп, чтобы недооценивать тебя настолько, сударь мой ересиарх. Ты своими глазами видел наших цепных псов, как вы любите их называть, в деле. Едва ли ты решился бы на побег, зная, что все они теперь свободны и винят тебя в гибели своих друзей и близких.

– Но что, если я возьму тебя в заложники? – настаивал Азарь.

– Было бы просто прекрасно! – живо отозвался преподобный. – Я бы отнюдь не стал бороться за свою жизнь. Я пал бы как мученик, а после меня, может, даже канонизировали бы. Ну а ты всё равно не ушёл бы от своей участи.

– А если у меня снова припрятан козырь в рукаве?

– Твой козырь мы уже перепрятали. Но не думай, ты ещё увидишь Гааталию. Так что там с твоими объяснениями?

Азарь сжал ладони в кулак – Гааталия ещё жив.

– Ну и вот, – невозмутимо продолжал ересиарх, – я сказал вам, что могу остановить бессмысленное кровопролитие, а вы в очередной раз поступили по-своему. Вы упустили драгоценные минуты, если не часы. Время в камере, знаешь, течёт очень странным образом. Никогда нельзя знать наверняка, сколько же его прошло.

– Если ты стремился остановить кровопролитие, зачем сбежал, когда тебя, наконец, повели ко мне?

– Ну, во-первых, один из моих тюремщиков посулился мне спустить шкуру живьём. Не самое бодрящее начало, – резонно заметил Азарь. – А во-вторых, пока мы с тобой обменивались бы любезностями, чёрт-те что могло бы произойти.

– В таком случае, почему же ты не бросился сразу к Безумному риву, а начал бестолковую свару с моими засадами и погоню за тихими омутами?

Они шли всё теми же душными коридорами. Всюду, куда ни кинь взгляд, проходили глубокие трещины, валялись обломки стен и потолков. Однако все переходы уже были хорошо освещены. Все каганцы исправно горели, а между ними в довесок пылали факелы.