Чтение онлайн

В распоряжении защитников Храма стрел и бельтов насчитывалось всего-ничего. Но даже благодаря им на берегу остался целый вал из мёртвых отвратительных туш.

Когда стрелы закончились, десятник скомандовал отступление. Щиты тут же сомкнулись вокруг лучников с наёмниками, и небольшой отряд начал медленно пятиться к предместьям.

Отнюдь не блещущие умом твари, тем не менее, стали заходить с тыла и брать отряд в кольцо.

Щитоносцы встали кругом. Продвигаться они никуда уже не могли, оказавшись прямо в центре бушующего моря чудовищ. Ужасные лисицы в два человеческих роста и с семью хвостами первыми бросились в атаку и напоролись на копья. Мохнатые пауки со скорпионьими жалами бросались прямо на пики, но прежде чем умереть, успевали ударить за стену щитов своим жалом.

Кому-то из наёмников удавалось срубить стремительно свистящую смерть, но нескольких ядовитые жала ударили прямо в голову. И не помогли клёпаные шлемы-шишаки.

Омерзительные богинки, похожие на женщин, но нагие с огромными головами, отвисшими грудями и большими животами кидались воинам под ноги и норовили поймать кого-нибудь непропорционально длинной многосуставчатой рукой. Их рубили наёмники и топтали стрелки.

Туда, куда не могли прорваться богинки, легко добирались тонкие и юркие волосни. Похожие на червей или гусениц, юркие, волосатые, в три руки толщиной, они проскальзывали в щель между сужающимися концами щитов и обвивались вокруг ног людей. Люди падали. С волоснями приходилось справляться, в основном, стрелкам при помощи засапожных ножей.

Наёмники отбивались от тех, кто лез сверху, миновав копья и щиты. Худые и низкорослые человечки, покрытые не то шерстью, не то колючками – караконджалы. Они ловко прыгали с копья на край щита и оставались там, точно невесомые. И так же просто им отрубались руки и головы. Тут же, прямо по спинам остальных, карабкались чёрные, как ночь, с телами огромной собаки и головой лошади, стрыгари. Их чудовищные пасти с тонкими острыми зубами клацали едва ли не над самым ухом. Стройные рыжевласые кадильницы громили щиты каменными плетьми.

Мохнатые, лысые, большие и маленькие, двуногие и многолапые создания не щадя живота своего лезли на вожделенную живую добычу.

Строй щитов, наконец, дал слабину, и неотвратимой лавиной чудовища рванули в брешь и смяли последнее сопротивление людей.

Остальные с истошным рёвом пробирались вглубь Храмового острова. К центру, прямиком туда, где грозно взымался семью башнями главный храм.

Внезапно раздался бой набата. Он командовал отступление. Всем до единого служителям Храмовых скал надлежало немедленно прорываться к запасным кавернам, которые всё время битвы уже скрывали в себе тех, кто не мог держать оружие. Всем, даже рытникам.

Сбитые с толку храмовники начали отступление. Удивлённо оглядываясь, они видели, как толпы чудовищ, чудов, дивиих людей пядь за пядью отвоёвывают и оскверняют святую землю, а им командуют отступление. Но воле Синода противиться глупо, ибо их действия продиктованы самим Господом.

Видя, как враг отступает, дивии люди дружно заорали и погнали храмовников ещё быстрее. Они развлекались, убивая одного за другим и оскверняя трупы. Ни один пергамент не выдержал бы описания, что творили эти существа с телами убитых священнослужителей.

Чуды продолжали осаждать главный храм по всем правилам военного искусства. Со звериным упорством они перетаскивали землю от детинца к храму, сооружая валы и укрепления. По периметру всех башен были устроены волчьи ямы и осадные ежи из отёсанных заострённых брёвен.

Сюда же со всех сторон тянулось всё разношёрстное воинство чудовищ. Шли все, включая даже раненых. Твари хромали, подволакивали за собой полуотрубленные конечности и истошно ревели. Скоро на главной площади было уже не протолкнуться.

В какой-то момент парадные двери главного храма распахнулись и изрыгнули из своих недр семерых монахов в заношенных балахонах с островерхими капюшонами рытников.

К этому времени на улицах не осталось больше ни одного живого священнослужителя, кроме этих семерых. Не откладывая в долгий ящик рытники бросились в атаку. И то, что они творили, заставило оцепенеть даже не обременённых умом чудовищ.

Рытники шли врукопашную.

То есть буквально они без всякого оружия с голыми руками врезались в ряды вооружённых самыми ужасными конечностями тварей и заработали во все стороны кулаками. Рытники шли вперёд, оставляя за собой просеку из мёртвых. Они разрывали надвое монстров, похожих на бревно с огромной пастью. Они точно чувствовали или знали, когда и как будет нанесён удар. Цепные псы Храмовых скал невероятно ловко уворачивались от летящих в них исполинских жал и клешней. Им даже не обязательно было видеть, что происходит, чтобы реагировать своевременно.

Каждый из этих семерых был способен не глядя, как бы между делом, поймать у самого уха стрелу, пущенную кем-нибудь из дивиих людей. И тут же вонзить эту же стрелу в глаз первому попавшемуся чудовищу.

На них нападали с саблями сзади, а они круто поворачивались в самый последний момент и подставляли под удар того, кто пытался убить их спереди. Изворачиваясь самым немыслимым образом, рытники умудрялись убивать врагов их же руками.

Не забывали эти чудо-воины и про магию. Белые лучи уже не раз показали себя сегодня с лучшей стороны. Поэтому только кто-то из рытников расправился с очередным безымянным монстром, оторвав ему жало, клешню или острый, как бритва, плавник, только огрел этим оружием кого-то рядом, как тут же из его ладони вырывался густой пучок света, который обращал пеплом каждого, кто окажется у него на пути.

Если у кого-то из рытников вдруг выдавалась пара свободных мгновений, он непременно складывал руки у груди в жесте молящегося, а потом резко разводил их в сторону. Меж ладонями возникала яркая белая шаровая молния, которая тотчас срывалась с места и разносила в кровавые ошмётки сразу нескольких существ.

И всё вместе: рукопашная, боевое искусство рытников, их магия – сплеталось в невообразимый танец света и мрака, который грозил смертью всякому, кто оказался бы в его водовороте.

Если бы кто-то из людей вышел сейчас на площадь перед главным храмом, у него бы зарябило в глазах от резкой смены света и тени, мельтешения молний и стремительных пучков света, то и дело взлетавших вверх конечностей и льющейся всюду крови. Он наверняка бы поскользнулся и упал если не от крови, то наступив на ещё тёплые внутренности, бьющиеся в агонии тела или конечности. И уж наверняка его дыхание бы спёрло от нестерпимого тошнотворного запаха, что пропитал собой всё место сражения.

Но рытники были единственными людьми здесь. А их ничего из этого ничуть не трогало.

С нечеловеческой скоростью они вертелись волчками, их тела непостижимо изгибались, а всякие попытки чудовищ и представителей малых народов хоть как-то дотянуться до рытников, пропадали втуне. Псы Храма точно знали наперёд каждое движение, каждое направление и угол атаки. Словно высшие силы отправили в мир семь человек с заранее внушённой им последовательностью действий, а потом бросили бесчисленные легионы оным людям на убой.

Лица рытников пылали яростью, они, как никогда, сейчас жаждали крови. И вместе с тем сражались крайне отрешённо. Воины Храма не всегда даже смотрели на создание, которое спустя мгновение умирало от их руки. Более того, горящий ненавистью взгляд был рассеян, храмовники смотрели, что называется «в никуда». Они не поворачивали головы, если удар приходился сбоку, лишь небрежно переводили его на другое существо, либо блокировали так жёстко, что бестия вполне могла расстаться с жизнью.

Пока рытники расправлялись с чудовищами в первых рядах, чуды и дивии люди тоже не теряли времени. Как только передвижные осадные башни добрались на более-менее приемлемое расстояние, дивии люди начали забрасывать главный храм всем, что могло гореть. В ход пошли стрелы, факелы, камни, обмотанные горящим тряпьём и даже подожжённый символ Храмовых скал – косой крест, заключённый в круг, который одноглазые разбойники сорвали с одной из часовен в предместьях.