Чтение онлайн

Эстелла беззвучно прошептала:

– Позже расскажу.

Но она знала, что Клэр все поняла. Потому что по их внешнему виду – а особенно по довольной ухмылке Илая – все было ясно как день.

Перед входом в пещеру он взял Эстеллу за руку и притянул к себе.

– Хочешь перед наступлением сказать слово Альянсу?

– Я-я? – округлила она глаза. – Почему я?

– Они хотят, чтобы их вела именно ты. Они видят в тебе символ свободы.

– Боги, я ненавижу публичные речи, – пробормотала Эстелла.

Илай поглаживал тыльную сторону ее ладони, недоуменно наклонив голову набок.

– А вдруг я забуду, что говорить? Вдруг я начну заикаться или…

Он крепче сжал ее ладонь и поцеловал Эстеллу в лоб.

– Ты же обращалась к жителям Эрелима, – сказал Илай, притягивая ее в свои объятия.

«Боги, после поцелуев он становится таким милым».

– Да, но это другое! – выпалила Эстелла, смотря на него снизу вверх. – Они будут слушать каждое мое слово! А вдруг им не понравится то, что я скажу? Вдруг они…

– Если им не понравится, я заставлю их натачивать ангельские клинки до конца своих дней. Помни, что пару минут назад тебе отлизывал заместитель лидера Альянса.

Эстелла вспыхнула и ударила его по плечу.

– Ты ужасен!

Впервые за долгое время она верила, что они на верном пути. Верила, что завтрашний день будет немного светлее, чем сегодняшний.

– Мы долго шли к этому дню, – начал Дагнар громким голосом, который доносился до каждого повстанца, стоящего на горном плато перед пещерой.

Здесь толпились несколько сотен Пылающих: они тихо переговаривались между собой, но, услышав слова Эшдена, мгновенно замолчали.

– Никто не ожидал, что он наступит так рано. Но одно мы знаем точно: лучшего момента уже не будет. И если сегодня мы не осуществим то, к чему шли несколько сотен лет, то не сделаем этого никогда.

Илай подошел к Дагнару и обвел взглядом молчаливую толпу – здесь были и обычные смертные, и ангелы с падшими, и даже ведьмы. Эстелла заметила, как почтительно все склонили головы перед лидером и заместителем Альянса. В их глазах – даже в глазах новоприбывших ведьм – читались уважение и вера.

– Я учил вас не поддаваться эмоциям.

В голосе Илая чувствовалась сталь, как бывало всегда, когда он обращался к членам Альянса. В его глазах отражалась холодная уверенность. Повстанцы, которые слышали эту же фразу на Балроге, слегка улыбнулись.

– Я учил вас этому, но сейчас хочу сказать другое: с предстоящей операции многие не вернутся. Многие даже не успеют сделать шаг, чтобы оказаться в замке, как их пронзит ангельский клинок. Поэтому я даю вам минуту, чтобы решить, действительно ли вы этого хотите. Если у вас есть дети, мечты и цели, которых вы хотите достичь больше, чем привнести в мир справедливость, – уходите. Прямо сейчас, потому что потом сделать вы это не сможете.

Никто не шелохнулся, но многие задумчиво нахмурились. В основном это были взрослые люди – смертные мужчины и женщины, которые спрятали детей в безопасных городах, а сами примкнули к Альянсу, – и молодые, жертвующие своим будущим. Ангелы и падшие давно сделали свой выбор, в особенности те, кто в 888 году следовал за Икаром и Солнцем.

Каждому было что терять. Но никто не сдвинулся с места.

– Хорошо, – после короткой паузы кивнул Илай. – Мы шли к этому моменту годы, даже, как сказал Дагнар, столетия. Это нормально – идти на отчаянные меры, когда они могут изменить ход событий. Но захват замка не шаг в пропасть. Мы готовы к этому. Мы готовились к этому длительное время.

Он взглянул на Эшдена и воскликнул:

– Так давайте же освободим сначала королевство, а затем и весь Эрелим!

Повстанцы начали вскидывать в воздух сжатые в руках клинки и выкрикивать слова поддержки. Их клич доносился до самого Меридиана, сотрясая гору, на которой они находились. Пока члены Альянса торжествовали и морально готовились к наступлению, Илай повернулся к стоящей неподалеку Эстелле и кивком подозвал ее.

Она несколько раз сжала и разжала кулаки, сглотнув скопившуюся слюну, и вышла на возвышение. Последний раз такой страх перед публичным выступлением она испытывала еще в школе искусств, когда защищала первый архитектурный проект.

Но сейчас Эстелла на самом деле ощущала важность момента.

– Помни, что я тебе сказал, – прошептал Илай, отходя в сторону и освобождая ей место.

Она кивнула, медленно поворачиваясь лицом к Альянсу. Несколько сотен глаз в упор смотрели на нее, ожидая, когда же потомок Богини скажет свое слово. Все Пылающие были облачены в черные доспехи с красными прожилками на плечах и груди. За спиной одних от пронизывающего ветра трепетали белые крылья, за спиной других – иссиня-черные, сливающиеся с экипировкой.

Эстелла несколько секунд обводила их взглядом, погружая горное плато в томительную тишину.

– Всем привет! – выкрикнула она, натянуто улыбнувшись и помахав рукой. Голос слегка дрогнул. Эстелла сделала несколько глубоких вдохов и чуть тверже продолжила: – На самом деле я терпеть не могу публичные речи, хотя по обращениям Сената это незаметно…

До нее донеслись несколько беззлобных смешков. Эстелла чуть приподняла подбородок и постаралась заглянуть в глаза каждому, кто в эту секунду искал в ней поддержку. Она долго думала, какие слова подобрать, чтобы речь вышла правильной, как всегда получалось у командиров. Она даже написала заметки на листе бумаги, который держала сейчас в руках, несколько раз прорепетировала, но…

…скомкала его и положила в карман.

– Знаете, я никогда не хотела быть другой! – крикнула Эстелла так громко, чтобы слышали даже последние ряды. – Из-за силы, которой меня наградила Богиня, я лишилась многого: родителей, нормального детства, в какой-то момент я чуть не потеряла друзей и… зарождающиеся отношения.

Эстелла всеми сила пыталась сдержаться, чтобы не посмотреть на реакцию Илая.

– Несмотря на это, мир сделал выбор за меня!

Неожиданно она заметила знакомые лица. Киран помахал ей со своего места из рядов атакующего отряда, а Софи – с первой линии поискового. Она увидела и Леону с Даниэлем, расположившихся недалеко от ведьм, и улыбающихся Широ с Локки.

Эстелла почувствовала, как несущееся галопом сердце понемногу успокаивается.

– Кто-то видит во мне тринадцатого потомка Богини, кто-то – наделенную безграничной силой девушку, а остальные считают меня самозванкой. Но я обычный человек. Мне двадцать один год, раньше я рисовала, потому что этого хотели родители. Которые, кстати говоря, отказались от меня. Я обычная смертная, такая же, как и вы.

Она посмотрела на группу людей из оборонительного отряда, на лицах которых читалась неуверенность.