Крысиное Королевство
Шрифт:
– Возможно. – Винсенс невозмутимо разливал тёмную жидкость по низким непрозрачным стаканам. – Поэтому я не рекомендовал бы вам заходить на кухню. Но основная причина, по которой я предпочитаю это место – вероятность встретить здесь кого-либо из коллег равна нулю.
– Спасибо, я буду чай. – Кассандра не понимала, что больше её пугает: неизвестный напиток или состояние посуды, в которую он налит. Благо шеф не настаивал. Подвинул к себе второй стакан и махнул рукой официанту.
В этот момент от противоположной стены донеслось замысловатое фортепианное соло. Кассандра повернула голову: за чёрным, сильно пошарпанным инструментом сидел смуглый полненький человечек, в котором Кассандра определила уроженца южной Кофпатукии.
– Ещё здесь играют джаз, что тоже немаловажно.
– Значит, вы правы, и Ариаса с товарищами мы точно не встретим. Он, знаете, предпочитает, чтоб побольше гитар, и чтоб всё бренчало, гремело… Я иногда думаю, его музыкальный вкус формировался вопреки эстетическим представлениям, бытующим в высшем обществе. Я бы даже сказала – назло. Его мать… Ой, простите, я увлеклась. – Кассандра махнула рукой, прерывая сама себя. Зря, зря она упомянула кузена! Шеф наверняка взбесится! Кассандра с опаской покосилась на алхимика, но тот был увлечён содержимым залапанного стакана… А музыка… Музыка и правда очень даже ничего…
– Ну что? – спросил Кастар, когда в руках Моррен оказалась глиняная кружка. – Вы уже думали о том, чему хотите посвятить своё исследование?
Кассандра покрепче обхватила свой чай и с сомнением глянула на профессора. Конечно. Она думала. Много раз. Вернее, много лет. Ещё точнее: много лет по многу раз. Но… Согласится ли он?
– Сознание, – выпалила она, неотрывно глядя в его чернильные глаза. – Хочу заниматься вопросом сознания. Мне всегда было интересно, что такое «я»? Какие отделы мозга отвечают за то, что мы называем внутренним наблюдателем?
– И что же вас натолкнуло на эту тему?
– Не что, а кто, – тихо сказала Санди, и её щёки налились румянцем, который по счастливой случайности был почти неразличимым в тусклом свете очага. – Один молодой учёный. Семь лет назад, на той самой конференции в Лимерии, помните? Вы упомянули на собеседовании… Я тогда была маленькой восторженной третьекурсницей и упросила мастера Роула взять меня с собой как ассистентку. А вы выступали на секции, посвящённой алхимии души, и говорили о сознании как о парадоксальном явлении… Ваша речь меня поразила! Я даже и не думала, что кто-то изучает такие сложные и неуловимые феномены. Я хотела найти вас в перерыве, чтобы задать пару вопросов, но вы как сквозь землю провалились. А вопросы остались. С тех пор я брежу этой темой! К сожалению, у меня так и не получилось серьёзно заняться ей в Высшей Школе. Никто не соглашался брать научное руководство. А любовные эликсиры, над которыми вы подтруниваете, – самое приближённое, что мне позволили изучать…
– Даже не подозревал, что мои скромные тезисы могут произвести такое впечатление. Помнится, я тогда сказал, что сознание – сложный процесс, для изучения которого у современных учёных не хватает инструментов…
– Вот именно! – воскликнула Санди. – Все похвалялись своими открытиями и достижениями десятилетней давности! Но даже тогда я понимала, что это сильно смахивает на фарс! А вы – единственный, у кого хватило таланта и прозорливости не кичиться лаврами и заслугами, а наметить новое направление в развитии научного знания. Но, по-моему, вас не услышали…
Профессор улыбнулся краешком рта и отхлебнул из своего стакана.
– Поэтому я и решил не задерживаться на этой ярмарке тщеславия.
– Мне кажется, – осторожно продолжила Кассандра, – что вернуться к этой теме было бы очень важно. С одной стороны, изучение сознания могло бы существенно продвинуть вперёд целительство и сильно улучшить качество жизни людей с душевными расстройствами, с другой – чем больше мы знаем об этом феномене, тем больше можем противопоставить… – Она резко умолкла и обернулась через плечо.
– Согласен.
– Согласны?! – Кассандра неловко дёрнула рукой, задела кружку и чуть не пролила на стол весь чай. – Тогда… тогда у меня есть пара идей по поводу методов исследования!
– Выкладывайте. – Алхимик достал из внутреннего кармана пальто свой ежедневник и придвинулся ближе.
Весь следующий час, а может, гораздо больше, профессор и лаборантка провели, низко склонив головы над столом. Они с жаром обсуждали объект и предмет исследования, одну за другой выдвигали головокружительные гипотезы, и страстно спорили по поводу методологии. В итоге оба остались весьма довольны друг другом.
Покидая заведение, Винсенс подошёл к бармену и что-то ему передал. Возможно, деньги, а возможно… Кассандра ещё раз оглядела сумрачное помещение, прислушалась к музыке и треску поленьев в очаге и неожиданно осознала, что это был, пожалуй, самый лучший вечер за последние несколько месяцев. Самый странный, но всё-таки самый лучший. Такое сочетание показалось Кассандре удивительным и забавным одновременно. Уже стоя на пороге дома, она подумала поделиться наблюдениями с шефом, но, несколько раз глубоко вздохнув, так и не решилась…
Распрощавшись с Кассандрой, Винсенс легко шагал по мощёным мостовым, то появляясь в пятне жёлтого фонарного света, то исчезая в туманном переулке. Он полностью погрузился в мысли, основным фигурантом которых, неожиданно для него самого, оказалась темноволосая лаборантка. «Умна, красива и явно старается мне понравиться… Остаётся только узнать – зачем».
Ноги несли его мимо аккуратных и одинаковых на вид коттеджей, мимо мерцающих оранжевыми огнями лавок, мимо круглой площади с одиноким фонтаном, мимо поросших плющом общежитий туда, где фонарей становилось меньше, а выбоин в булыжной мостовой – больше. Туда, где в многоквартирных кирпичных домах жили уборщики, водопроводчики, повара и складские рабочие. Все те, кто был лишён привилегии высшего образования и не смог изучить оккультные науки. Увлёкшись размышлениями, Винсенс не сразу заметил, что возле подъезда кто-то стоит.
Не кто-то. Она. Стройный абрис. Прямое чёрное пальто, которое могло бы показаться скромным, если бы алхимик не знал, сколько оно стоит. Туфли-лодочки с крупными инкрустированными пряжками. Каскад волос, чей благородный цвет тут же вызвал из памяти вечер, проведённый за распитием коллекционного вина из запасов её муженька-рогоносца.
– Где ты ходишь?! – Она заметно ёжилась на ветру. – Почему заставляешь меня стоять под дверью?!
– Здравствуй. Элисса.
Пару мгновений Винсенс всматривался в лицо: слегка потёкшая тушь, припухшая нижняя губа. Всё ясно. Он шагнул к подъезду, но женщина перегородила путь.
– Винсенс, пожалуйста… – Янтарные глаза мигом наполнились слезами, губы подрагивали. – Я совершила ошибку. И… так замёрзла…
«Нет-нет-нет-нет-нет! – вопил голос разума. – Не ведись! Не вздумай!»
Алхимик огляделся – никого.
– Заходи. Быстрее.
Он пропустил гостью перед собой, мимо спящей консьержки, и зашагал вверх по лестнице, под самую крышу. Остановился у нужной двери, снова заозирался. Стал отпирать, только когда удостоверился – они одни на лестничной клетке. Приоткрыл дверь, подтолкнул Элиссу, зашёл сам, снова высунулся на площадку и, ещё раз оглянувшись, захлопнул дверь.