Крысиное Королевство
Шрифт:
– Мяу?
– У нас гости, Карбо. – Винсенс зажёг свет и протянул руку, чтобы погладить кота, но тот, дёрнув хвостом, потрусил к холодильному шкафу, где демонстративно уселся возле пустой миски.
Элисса небрежно бросила Винсенсу кашемировое пальто и, оставшись в изумрудной атласной блузе и строгих брюках, прошествовала на кухню, где с королевской грацией присела на краешек барного стула. Аккуратно сложила руки на коленях и опустила глаза. Не женщина – образец благопристойности.
Кастар скользнул по ней взглядом, пока вешал пальто, потом, отвернувшись, протопал к кухонному шкафу. Наполнив миску Карбо, он достал из другого отдела настойку алианского кактуса и два высоких стакана.
– Ты ведь не откажешься?
Элисса покачала головой и с каким-то безучастным видом стала наблюдать, как стаканы наполняются жидкостью цвета весенней грязи. Звякнула об стол рубиновым браслетом, крепко вцепилась в свою посудину и сделала несколько маленьких, но быстрых глотков. Поморщилась, икнула, прикрывая ладошкой рот и… разрыдалась.
– Не может быть. Неужели так плохо? – Винсенс наблюдал за ней, облокотившись на обшарпанный кухонный гарнитур. Осторожно понюхал кактусовую настойку, сделал небольшой глоток. – Я решительно не понимаю, чему ты так убиваешься. Это – классическая рецептура. Клянусь, в этот раз я ничего не мудрил. Все пропорции и техника приготовления…
– Нет-нет… Это Хьюго… Он… он… – всхлипывала Элисса. – Мы поругались. И он… Он ударил меня, Ви-и-инс…
– Я заметил. – С каменным выражением лица Винсенс подлил ей кактусовой настойки.
– Он… он был такой хороший всё это время. Так уха… ухаживал. Б-будто у нас снова медовый месяц… Возил меня на… на…
– Эл, я не хочу знать, куда он тебя возил. – Винсенсу стоило больших усилий не разбить грёбаный стакан, а медленно поднести его ко рту и влить в себя эту мерзость.
– Винс, я… Я была не права. Я… оши-оши-бала-а-ась!.. – Она хлюпнула носом и попыталась отдышаться. Кастар пошарил на полке за спиной, протянул ей мятую салфетку. Высморкавшись, гостья снова потянулась за выпивкой.
– Понимаешь, я вышла за него, потому что так было правильно. Родители очень рассчитывали на этот брак. Как же… Его состояние, наш титул…
– Я слышал всё это уже много раз. – Алхимик потёр уставшие глаза.
– Почему ты такой злой, Винс? – Элисса обиженно выпятила губы. – Я же тебе от чистого сердца, а ты?! Ты даже не знаешь, к чему я веду! Извини… – Она снова опустила взгляд, и пара крупных слезинок упала на столешницу. – Я была очень глупой. Я прощала его, давала ему бесконечные вторые шансы, и… Просто не хотела замечать, что мой муж – поверхностный, грубый чурбан. А ты… ты…
– Нищий, – перебил Винсенс.
– Нет! Ты – гений! Тебе не потребовалось родительское состояние, чтобы стать кем-то! Ты…
Она говорила, подвывала, всхлипывала, а Винсенс просто смотрел в одну точку и мечтал сгореть, как кусочек натрия в концентрированной серной кислоте, лишь бы не участвовать в этом дрянном спектакле.
– Ради всего, что для тебя свято, Эл! Прекрати! Я не хочу слушать этот бред! Особенно после того, как… – Он не договорил. Разозлившись сам на себя, с силой припечатал стакан к столу, расплескав настойку. – Знаешь, меня достало быть сточной канавой, в которую ты выливаешь все нечистоты своего брака!
Элисса вылупилась на него совиными глазами, хлопнула мокрыми ресницами, мягко соскользнула с высокого стула и, цокая каблучками, подошла вплотную, прижалась.
– Сладкий, не говори так. – Нежный палец коснулся его тонких губ. – Ты же знаешь: только с тобой мне бывает хорошо. Только с тобой я чувствую себя настоящей…
Винсенс расхохотался, запрокинув голову. Элисса смотрела на него снизу вверх. Видимо, как-то по-своему истолковав причины его смеха, произнесла:
– Вот видишь. Ты всё прекрасно знаешь. Я твоя, а не чья-то…
Она поднялась на носочки и накрыла своими губами его губы. В нос ударил тяжёлый запах дорогого парфюма и терпкие нотки кактусовой настойки. Винсенс остался неподвижен. Тогда Элисса отстранилась и удивлённо подняла брови. Винсенс молчал. Игриво поведя плечом и неотрывно глядя ему в глаза, она опустилась на колени и начала расстёгивать ремень его брюк. Винсенс резко подхватил её под мышки и поставил на ноги.
– Да, что с тобой, Винс?! Я же знаю, тебе нравятся такие вещи!
– Нравятся, – подтвердил алхимик. – А ещё мне нравится спать. Хотя бы часов по шесть. В отличие от тебя я вынужден ходить на работу, чтобы себя обеспечивать.
Он залпом допил остатки кактусовой настойки прямо из бутылки и в сопровождении кота направился в спальню.
– Винсенс! – В дверях его настиг визгливый оклик Элиссы. – У тебя кто-то появился?
– А ты, стало быть, ревнуешь, Эл? – Кастар невесело усмехнулся и захлопнул за собой дверь. Через минуту он вновь показался в дверном проёме и кинул растерянной гостье подушку и одеяло. – Диван в твоём полном распоряжении. Где аптечка – ты знаешь.
Наглые утренние лучи бестактно прервали сон. Карбо ещё более фамильярно тыкался усами в лицо, требуя кормёжки. Голова раскалывалась надвое. «И какой идиот придумал называть это время суток добрым?» – Кастар сполз с кровати и пытался продрать глаза.
Быстро оделся и, стараясь не скрипнуть половицами, прошёл в гостиную, где на диване лицом в подушку спала Элисса. Винсенс болезненно поморщился, когда в памяти пронеслись события минувшей ночи. Прогнав воспоминания, он начал осторожно обшаривать книжные полки. Результатом поиска стали огрызок карандаша и кусок бумаги из старой записной книжки. На нём Винсенс нацарапал короткую записку:
«Элисса, я ушёл. Оставляю тебе ключ. Закрой за собой и выброси его в Лонгано. Если увижу тебя здесь ещё раз – отправлю в управление внутреннего порядка.
P. S. Покорми кота».
Оставив послание и ключ на журнальном столике, он на цыпочках прокрался в прихожую, где спешно засунул ноги в ботинки, накинул на плечи пальто и, прихватив с собой портфель, без промедлений ретировался.
В пятнадцать минут десятого Кассандра вышла из кабинета профессора Юнии. Гордо подняв голову, прошествовала мимо секретарши, спустилась в холл и, только убедившись, что вокруг никого нет, поскакала вприпрыжку. Она еле сдерживалась, чтобы не запищать от восторга – профессор утвердила тему её будущей диссертации. Осталось каких-то три-четыре года каторжного труда, и докторская степень по алхимии ей обеспечена!.. Вот только… Что, если профессор Кастар поймёт, какая она бездарность?.. Или хуже: он может узнать, из-за чего ей в прошлый раз пришлось бросить докторантуру… Не по легенде, на самом деле… Бр-р-р! Да как он узнает?! Разве что… Нет, надо сделать так, чтобы у него и не возникло никакого желания ничего узнавать! Никакого желания в ней сомневаться! А для этого нужно срочно провести профилактические меры! Лаборантка быстрым шагом направилась в столовую, откуда по всему этажу разносился запах кофе с лёгкими нотками карамели и жёлтых яблок.
– Мне, пожалуйста, один со сливками и карамельным сиропом. И один чёрный. Крепкий – как удар дубиной по голове, и горький, как ваша жизнь, – обратилась она к сонному бариста. Парень часто заморгал осоловевшими глазами.
– Один для меня, второй для профессора Кастара, – пояснила Моррен.
– Так бы сразу и сказала, – хмыкнул бариста.
Через несколько минут Кассандра гордо вносила свою ароматную ношу в кабинет шефа, но, увидев алхимика, на секунду опешила. Профессор Кастар сидел, спрятав лицо в ладони, а запахи кофе и карамели не могли перебить сильнейший дух перегара.