Кто командовал советскими партизанами. Организованный хаос
Шрифт:
Самым амбициозным мероприятием, проведенным ЦШПД во второй половине 1943 г., стала операция «Рельсовая война»; не вдаваясь в дискуссию об ее эффективности, отметим фактический отказ от участия в этой операции руководства УШПД.
Конфликтом между ЦШПД и УШПД дело не ограничилось; в августе 1943 г. попытку поставить под свой контроль всю контрразведывательную деятельность в партизанских формированиях предпринял начальник Главного управления контрразведки «Смерш» B.C. Абакумов. 20 августа 1943 г. он отправил Пономаренко письмо, в котором потребовал все поступающие материалы из партизанских отрядов о задержании коллаборационистов и сотрудников немецких разведорганов передавать в органы контрразведки. [393]
393
РГАСПИ. Ф. 69. On. 1. Д. 336. Л. 10–12.
Несмотря на то что в подтверждение своих требований Абакумов ссылался на распоряжение Сталина, Пономаренко дал всесильному наркому «Смерша» жесткую отповедь, причем на заседании Политбюро, в присутствии Сталина:
«Управление до последнего времени и не занималось организацией работы по борьбе с агентурой противника, проникающей в партизанские отряды.
Однако мы считаем необходимым и впредь захваченных агентов противника и материалы, какие только представляют интерес для Вашего управления, передавать Вам.
Нас поэтому крайне изумляют претензии, изложенные в Вашем письме, с которыми в принципиальном отношении нельзя согласиться.
То, что на органы контрразведки, как Вы говорите, возложена борьба с агентурой противника, проникающей в партизанские отряды, то мы это только приветствуем, хотя слышим об этом впервые…
Мы получаем от соответствующих органов немалую информацию, интересующую нас, к примеру сказать, 4-еуправление НКГБ СССР ежедневно информирует нас и посылает сведения, материалы, которые представляют большой интерес для партизанского движения. А от Вас, повторяю, мы не получили ни одного материала.
Нам кажется, что известная часть работников управления, если судить по их поведению, хотела бы быть в некоторого рода начальственном отношении к руководящим органам партизанского движения и рассматривать их вроде как подчиненные «СМЕРШ» органы.
Но это глубокое заблуждение, которое ничего кроме разочарования не может принести таким работникам». [394]
394
РГАСПИ. Ф. 69. On. 1. Д. 336. Л. 13–16.
Ссылка на хорошие отношения ЦШПД с 4-м Управлением была не случайна; как раз в это время Абакумов пытался поставить под свой контроль ряд мероприятий, проводимых Судоплатовым — в частности, радиоигру с немецкой разведкой под кодовым названием «Монастырь». Как видим, ни внутриведомственные, ни межведомственные конфликты в прошлое не уходили.
После освобождения Белоруссии необходимость в ЦШПД, по мнению высшего руководства страны, полностью отпала, и 14 января 1944 г. постановлением ГКО он был окончательно расформирован. До конца войны оставалось пятнадцать месяцев, и партизанская борьба была в самом разгаре.
ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение I
РАБОТА ПО ЛИНИИ «Д»: ПРЕДВОЕННАЯ ПОДГОТОВКА ПАРТИЗАНСКОЙ ВОЙНЫ В СССР
О том, что перед войной в приграничных областях СССР происходила подготовка партизанской войны, специалисты знали давно — первым об этом поведал полковник И. Г. Старинов еще в 1964 г. Однако вплоть до начала 90-х гг. особого общественного внимания этот исторический сюжет не привлекал. Положение изменилось после выхода скандальной книги Виктора Суворова (В. Б. Резуна) «Ледокол», в которой о подготовке партизанской войны рассказывалось кратко, но захватывающе.
«Западные районы Советского Союза самой природой созданы для того, чтобы вести тут партизанскую борьбу на коммуникациях агрессора, который пойдет на восток. Создал ли Сталин легкие подвижные отряды, оставил ли их в лесах на случай германского нападения? Да, Сталин создал такие отряды. Они были созданы еще в 20-х годах. В одной только Белоруссии в мирное время существовало шесть партизанских отрядов численностью по 300–500 человек каждый. Небольшая численность не должна смущать. Отряды комплектовались только командирами, организаторами и специалистами. Каждый партизанский отряд мирного времени — своего рода ядро, вокруг которого в самом начале войны создается мощное формирование численностью в несколько тысяч человек.
Для партизанских формирований в мирное время в непроходимых лесах и на островках среди бескрайних болот были созданы тайные базы. В мирное время были построены подземные убежища, госпитали, склады, подземные мастерские для производства боеприпасов и вооружения. В одной только Белоруссии для возможной партизанской войны в подземные тайники было заложено вооружения, боеприпасов и снаряжения для 50 000 партизан.
Для подготовки партизанских лидеров, организаторов и инструкторов были созданы тайные школы. Секретные научно-исследовательские центры разрабатывали специальные средства партизанской войны, особое снаряжение, вооружение, средства связи. Партизаны регулярно проходили сборы, причем в качестве противника обычно выступали дивизии Осназ НКВД.
Помимо партизанских формирований готовились небольшие подпольные группы, которые в случае агрессии не уходили в леса, но оставались в городах и селах, с задачей «входить в доверие к противнику» и «оказывать ему содействие», а войдя в доверие…
Такая же работа проводилась не только в Белоруссии, но на Украине, в Крыму, в Ленинградской области и в других районах. Помимо деятельности тайной полиции точно такую же работу параллельно, но совершенно независимо от НКВД вела советская военная разведка: оборудовались тайные базы, убежища, секретные квартиры и явки, готовились линии конспиративной связи и делалось многое, многое другое. Советская военная разведка имела свои собственные тайные школы, своих организаторов и инструкторов.
Помимо НКВД и военной разведки коммунистическая партия готовила некоторых своих лидеров в западных районах страны к переходу на нелегальное положение в случае захвата территорий противником. Коммунисты имели давние криминальные традиции, умели хранить свои тайны. Традиции подпольной деятельности в 20-х и 30-х годах были сохранены, и партийные организации в случае необходимости могли вновь превратиться в глубоко законспирированные центры тайной борьбы.
Не забудем, что партизанские отряды создавались в т. и. «зоне смерти» — в советской полосе обеспечения, где при отходе советских войск все мосты должны быть взорваны, тоннели завалены, железнодорожные узлы приведены в полную негодность, стрелочные переходы и даже рельсы и телефонный кабель — эвакуированы. Партизанам оставалось только не допустить восстановления уже разрушенных объектов. Партизаны были почти неуязвимы, ибо партизанские лидеры знали проходы в гигантских минных полях, а противник этого не знал; партизанам не составляло труда в случае необходимости уйти от любого преследования в минированные леса и болота, куда противнику не было ходу».
Рассказ о подготовке партизанской войне понадобился Резуну в качестве доказательства агрессивных планов советского руководства. Ключевые тезисы были следующими:
1. Созданная в предвоенное время система партизанской войны с высокой степенью эффективности обеспечивала безопасность СССР.
2. После начала Второй мировой войны эта система была уничтожена: «партизанские отряды распущены, оружие, боеприпасы, взрывчатка — изъяты, тайные убежища и хранилища — засыпаны землей, партизанские базы — опустошены».
3. Кадры, оставшиеся после расформирования партизанских отрядов, направлялись «в подразделения воздушно-десантных войск, которые именно в этот момент вдруг начали бурный рост; в карательные формирования Осназ НКВД; в небольшие тайные группы, которые с некой целью собирали на границах Германии и ее союзников, или же перебрасывали через границу еще до начала боевых действий».
Вывод из этих тезисов Резун делает понятный: советское руководство уничтожило созданную в предвоенное время систему партизанской войны потому, что эта система могла использоваться исключительно для обороны. А Сталину, пишет Резун, нужны были не партизаны, а диверсанты, действующие на чужой территории.
Концепция, что и говорить, красивая, однако с реальностью имеющая мало общего. Давайте разберемся, что имело место на самом деле.
Начало «работы по линии «Д»» — именно так в предвоенной период именовались мероприятия по подготовке к ведению партизанской войны — традиционно относят к началу 20-х гг. и связывают с именем М. В. Фрунзе. В напечатанной в июне 1921 г. журнале «Армия и революция» статье «Единая военная доктрина и Красная Армия» Фрунзе писал, что «второе средство борьбы с техническими преимуществами армии противника мы видим в подготовке ведения партизанской войны на территории возможных театров военных действий. Если государство уделит этому достаточно серьезное внимание, если подготовка этой «малой войны» будет производиться систематически и планомерно, то этим путем можно будет создать для армий противника такую обстановку, в которой они окажутся бессильными перед сравнительно плохо вооруженным, но полным инициативы, смелым и решительным противником.
Но обязательным условием плодотворности этой идеи «малой войны», повторяю, является заблаговременная разработка ее плана и создание всех данных, обеспечивающих успех ее широкого развития. Поэтому одной из задач нашего Генерального штаба должна стать разработка идеи «малой войны» в ее применении к нашим будущим войнам с противником, стоящим выше нас». [395]
В будущей войне с ее маневренными операциями, развивал свою мысль Фрунзе в докладе на совещании командного и комиссарского состава войск Украины и Крыма и флота Черного и Азовского морей 1 марта 1922 г., «крупная роль будет принадлежать… партизанским действиям, для чего надо организовать и подготовить их проведение в самом широком масштабе, а отдельные группы войск планомерно и систематически воспитывать в духе подготовки к этим действиям». [396]
395
Фрунзе М. В. Избранные произведения. М., 1977. С. 43.
396
Там же. С. 62.
Однако о реальной подготовке в тот момент не могло быть и речи. Первая половина 20-х гг. была временем, когда советская власть вплотную столкнулась с т. н. «политическим бандитизмом», а по сути — антисоветскими партизанскими выступлениями, постепенно выражающимися, приобретающими уголовную направленность, но от того не менее опасными. На X съезде РКП(б) Ленин говорил: «Мы оказываемся втянутыми в новую форму войны, новый вид её, которые можно объединить словом: бандитизм» — и вплоть, в лучшем случае, до 1925 г. советской власти приходилось вести с этим бандитизмом жестокую борьбу. Мыслимо ли в это время готовить партизанские кадры, которые при неудачном стечении обстоятельств могли этот бандитизм усугубить? Конечно же, нет. Потому-то и были отвергнуты в свое время предложения Л. Д. Троцкого о милиционной армии: власть должна была иметь более надежную, регулярную опору.
Впрочем, и отказываться от партизанства как эффективного метода военных действий советское руководство не собиралось. В 1924 г. на Разведывательное управление Штаба РККА кроме непосредственно разведывательных задач была возложена «организация в зависимости от международного положения активной разведки в тылу противника». [397] Активной разведкой в терминологии того времени обозначалась разведывательно-диверсионная деятельность. После окончания Гражданской войны на территории западных областей Польши действовали советские партизанские формирования (1921–1926 гг.); в Румынии, Болгарии, Черногории (1923–1924 гг.) и в Германии при активной поддержке и помощи советских специалистов создавались партизанско-повстанческие отряды. Это отдельный и интересный вопрос, который, однако, не имеет прямого отношения к нашей теме. Закончилось все в 1925 г., когда существование таких отрядов стало политически нецелесообразным. Тогда в феврале 1925 г. В. В. Куйбышев представил в Политбюро проект постановления по вопросу об активной разведке, в котором, в частности, предлагал следующее: «на нашей зоне организуются строго законспирированные небольшие группы с необходимым вооружением. В случае занятия нашей территории противником их задача — дезорганизация вражеского тыла и партизанская война. Проведение всего вышеизложенного возложить на РВСР с докладом в Партбюро». [398] Это предложение само по себе свидетельствует о том, что, по крайней мере, к началу 1925 г. никаких партизанских формирований на границах СССР не существовало. Однако и после доклада Куйбышева ситуация не изменилась.
397
Кочик В. Я. Некоторые аспекты деятельности советской военной разведки в 20–30-е годы // Военно-исторический архив. М., 2000. Вып. 13. С. 61.
398
Колпакиди А. И., Прохоров Д. П. Империя ГРУ: Очерки истории российской военной разведки. М., 2000. Т. 2. С. 120–121.