Чтение онлайн

О том, что в практическом смысле ничего не произошло, мы можем судить по тому, как были использованы кадры «эвакуированных» из Польши «разведупровских боевых групп». Их командиры С. А. Ваупшасов, К. П. Орловский, И. Романчук и С. Макаревич были направлены в столицу для обучения в комвузе национальных меньшинств народов Запада. Как вспоминал впоследствии С. А. Ваупшасов, «стипендия нам полагалась 18 рублей на брата. Дело в том, что прожить на эти деньги, если нет ни родственников, ни заработка, было трудно. […] ЦК партии направил меня в Резинотрест на должность начальника хозяйственного отдела с окладом 125 рублей в месяц. Но мои товарищи настаивали на том, чтобы я не бросал мысли об учебе и поступил на вечерний рабфак имени Покровского. Я так и сделал». [399] Право же, начальник хозотдела Резинотреста — дивная должность для партизана с опытом Ваупшасова.

Резко ухудшившаяся к 1927 г. международная обстановка (апофеозом которой стал разрыв дипотношений с Великобританией) заставила советское руководство по-новому взглянуть на проблему обороны. Выяснилось, что Красная Армия не просто не готова к современной войне. Начальник Штаба РККА Тухачевский: «наших скудных мобилизационных запасов едва хватит на первый период войны. В дальнейшем наше положение будет ухудшаться (особенно в условиях блокады)». [400] Промышленность была не в состоянии обеспечить заявки Наркомата по военным и морским делам даже в том явно недостаточном размере, в котором те были подготовлены. Не вызывало оптимизма и настроение населения, держащегося по отношению к советской власти достаточно оппозиционно. Выводы были сделаны, и Политбюро ЦК ВКП(б) в постановлении от 27 июня 1927 г. поручило А. И. Рыкову «поставить вопрос о немедленной разработке в наркоматах (каждому по своей линии) мероприятий, способствующих поднятию обороноспособности страны». [401]

Мероприятий было много, и, по-видимому, одним из них была подготовка к ведению партизанских действий в случае вторжения противника. Вторжения Польши или Румынии при поддержке ведущих капиталистических держав действительно опасались, и опасались очень серьезно. На XV съезде ВКП(б) в декабре 1927 г. нарком обороны Ворошилов говорил, что «сейчас уже стало ходящей истиной положение о том, что на человечество с неотвратимой неизбежностью надвигается новая мировая бойня. Поэтому при построении пятилетнего плана мы обязаны исходить из необходимости готовиться к обороне».

В 1927 г. был создан Осоавиахим, который, кроме своих основных задач, активно использовался для подготовки к партизанской борьбе (как он использовался, мы увидим позже); проводились и некоторые другие подготовительные мероприятия. На том же XV съезде ВКП(б) об этом говорил Л. Каганович: «Я недавно объехал 10 пограничных округов и должен без преувеличения сказать, что массы настроены твердо, они готовы сделать все для укрепления и обороны нашей страны. Поскольку мы не знаем и не можем знать, когда именно, в какой срок, в какой день будет война, мы должны подготовку масс населения вести не в ударном порядке, а развернуть огромную систематическую работу… Мы должны воспитывать многомиллионные массы так, чтобы каждый день эти массы были готовы к обороне Советского Союза».

Но все эти мероприятия были именно подготовительными или подсобными — реальная работа по линии «Д» началась примерно в конце 1928 г. — начале 1929 г.

Кадры советских диверсантов набирались по нескольким направлениям. Во-первых, мобилизовывались бывшие бойцы и командиры «разведупровских боевых групп», действовавших в середине 20-х гг. на территории Польши. Теперь опыт этих партизан понадобился вновь. С. А. Ваупшасов вспоминал: «[в 1927 г. ] я опять был призван в ряды Красной Армии, продолжал образование в военном училище и в конце 1929 года вернулся в Белоруссию». [402]

Наконец, из комсостава частей Красной Армии к подготовке партизан привлекались специалисты по различным отраслям деятельности. Одним из этих специалистов стал офицер-подрывник Илья Григорьевич Старинов, впоследствии — крупнейший теоретик партизанской войны. Старинов оставил по этому вопросу весьма подробные воспоминания, которые нет необходимости повторять.

Подготовка кадров велась дорожно-транспортными и территориальными органами ОГПУ, армейскими Особыми отделами и Разведуправлением Наркомата обороны. Органы ОГПУ вели преимущественно подготовку диверсионных групп и диверсантов-одиночек для подпольно-партизанских действий; органы Разведупра, напротив, сосредотачивались на подготовке партизанских формирований и организаторских групп, «которые могли бы действовать на незнакомой им территории» (советским руководством предполагались не только оборонительные, но и наступательные партизанские действия).

В популярной советской литературе о специальных школах ОГПУ и Разведупра если и упоминали, то словно о клубах по интересам. «В одном из городков Западного военного округа возникли некие курсы под кодовым названием «база». По поручению командования Артур Спрогис лично отбирает для «базы» добровольцев из молодежи. Под руководством Спрогиса они без отрыва от производства учатся методам ведения партизанской войны, изучают специальную литературу о работе иностранных спецслужб, способах внедрения вражеской агентуры в различные учреждения, учебные центры, военные объекты и вражеские части. В качестве преподавателей привлекают бывших партизан и ветеранов гражданской войны». [404]

На самом деле все было организовано гораздо более серьезно.

Обучение партизан и диверсантов было организовано следующим образом. На Украине разведотдел штаба УВО вел подготовку партизанских кадров в Киевской спецшколе, располагавшейся в Святошино, и в ее филиале в Одессе; кроме того, производились сборы по сплачиванию отрядов и групп непосредственно на местах. Спецшкола в Святошино подчинялась непосредственно командующему УВО. Для посторонних школа была учебным пунктом Осоавиахима. Одновременно в ней обучалось от 30 до 35 человек. ГПУ УССР имело специальную школу в Харькове на Холодной горе и ее филиал в Купянске; ДТО Юго-Западных железных дорог ОГПУ имел два небольших учебных пункта в Киеве, где велась подготовка малых диверсионных групп и диверсантов-одиночек. Численность одновременно обучаемых в учебном пункте М. К. Кочегарова обычно составляла от 8 до 12 человек, в пункте И. Я. Лисицына — 5–6 человек. В Белорусском военном округе для организации подготовки к партизанской войне при особом отделе ГПУ БССР существовала специальная школа, возглавляемая А. К. Спрогисом; по линии военной разведки подготовка проводилась разведотделом штаба округа, который также, по-видимому, имел учебные пункты.

Наконец, школа по подготовке диверсантов существовала при Особой группе Я. Серебрянского (ОГПУ — НКВД), [405] специализировавшаяся на подготовке диверсантов для закордонной работы в случае войны, и при исполнительном комитете Коминтерна (школа К. Сверчевского). Последняя, по словам И. Г. Старинова, «имела исключительную репутацию в подготовке для проведения партизанских операций в других странах».

Следует упомянуть также об использовании Осоавиахима в проводившейся подготовке. Исследователь В. Степанов обращает внимание на резолюцию 1-й Всекарельской партизанской конференции 1930 г. в Петрозаводске, в которой значится: «Усилить работу и расширить организацию на местах кружков Осоавиахима и РОКК, обеспечить их работу необходимым руководством и пособиями, признать необходимым участие в этих кружках всех бывших красных партизан и участников гражданской войны.

Конференция обращается с призывом ко всем указанным товарищам вступить в кружки обороны, вовлекая в них трудящееся население… Конференция просит Территориальное управление принять меры к организации переподготовки бывших красных партизан… Конференция считает необходимым… изучить опыты операций партизанских отрядов в период 1918–1920 гг. и на основе этого дать соответствующие руководящие указания руководителям кружков обороны на местах». [406] Эта резолюция дает достаточно ясное представление о направлениях работы кружков Осоавиахима.