Чтение онлайн

— Месяц у нас есть. Может, даже больше.

— Тогда приступим. Завтра — настоящая работа начнётся.

Отлично. А учитывая, что все основные тренировки будут происходить на Изнанке, то никто не пронюхает, как и с кем на самом деле тренируются мои бойцы!

Я только успеваю позавтракать, как появляется запыхавшийся Сашка.

— Господин! Фёдор просит вас срочно в лабораторию!

— Что случилось?

— Не знаю! Но он очень взволнован! Говорит — важно!

Иду к своему артефактору. Фёдор стоит у большого рабочего стола, заваленного инструментами, схемами, какими-то кристаллами и склянками. И Паяльное Жало лежит в центре, на специальной подставке. О, это уже любопытно.

— Господин! — он поворачивается ко мне. Глаза горят, руки слегка дрожат от возбуждения. — Хорошо, что вы пришли! Я изучал Жало всю ночь. Оно… я понял, что кроме изменений конструкции, произошло смещение сигнатур.

— Что? — вздёргиваю брови.

— Артефакт… изменился, — он хватает со стола исписанный лист, покрытый схемами и формулами.

— В каком смысле изменился?

— Смотрите, — Фёдор подводит меня к столу, показывает на схемы. — Вот энергетический рисунок Жала до активации. Я составил его, когда… ну вы поняли. Видите эти пульсации? Нестабильные, хаотичные. Артефакт фонил, постоянно выбрасывал энергию.

— И?

— А теперь смотрите сюда, — он показывает другую схему. — Это текущее состояние. Видите разницу?

Я не специалист в артефакторике, но даже мне видно — рисунки совершенно разные. Первый — хаотичный, рваный. Второй — ровный, симметричный, почти красивый.

— Артефакт стабилизировался, — объясняет Фёдор. — Полностью. Раньше он был как котёл под давлением, готовый взорваться. А теперь — как спокойное озеро, даже несмотря на то, как его изнахратили.

— Откуда такая перемена?

— Вот это самое интересное! — Фёдор возбуждённо взмахивает руками. — Что-то добавилось. Какой-то новый элемент, которого раньше не было. Он как будто дополнил артефакт, сделал его цельным.

— Что за элемент?

— Не знаю, — он качает головой. — Но могу предположить — он пришёл от вас. Ваша кровь что-то запустила. Какой-то механизм, заложенный в артефакт богом.

Подхожу ближе. Смотрю на Жало. Внешне — то же самое, но ощущение… да, другое. Раньше от неё исходило что-то тревожное, опасное, неуправляемое. Сейчас — спокойная, уверенная сила. Как прирученный зверь. Может, ему нужно было время?

— Можно попробовать активировать снова, — говорит Фёдор осторожно. — Теперь это безопасно… я думаю. Почти уверен.

— Почти?

— Ну… процентов на девяносто. Может, восемьдесят пять.

Смотрю на Жало. На свои руки.

Что-то подсказывает мне — это важно. Очень важно. Хамелеон говорил, что боги разделили кольцо Сольпуги. Может, этот артефакт — часть головоломки?

— Давай попробуем.

Фёдор отступает на несколько шагов. Я беру ритуальный кинжал, который лежит на столе среди инструментов. Делаю неглубокий надрез на пальце — кажется, уже привык к этим кровавым ритуалам, скоро руки будут как у подушечки для иголок.

Капля крови падает на металл Жала.

Секунда тишины. Две. Три.

Металл слегка теплеет — приятно, как нагретый солнцем камень. Но не вспыхивает, как в прошлый раз. Никакого взрыва, никакой зелёной вспышки, никакой опасности.

— Ничего не… — начинаю я.

И тут моя рука вспыхивает огнём.

Не Жало. Не артефакт.

Моя собственная рука.

Пламя — яркое, живое, оранжевое с зеленоватыми прожилками — охватывает ладонь, поднимается до запястья. Языки огня пляшут на коже, освещая тёмный подвал.

— Фёдор, твою мать! Ты что наделал? — рычу я, пытаясь стряхнуть или потушить пламя, но тут же понимаю, что мне совершенно не больно.

Не понял, это что, во мне пробудились способности моей матери? А такое вообще возможно?

Смотрю на свою руку. Огонь пляшет на коже — яркий, живой, с зеленоватыми прожилками в оранжевом пламени. Красиво, если подумать. И совершенно не больно.

Фёдор бледнеет, хватает со стола какую-то склянку.

— Сейчас, господин! Сейчас потушим!

И выплёскивает содержимое мне на руку. Огонь вспыхивает втрое сильнее, а в нос бьёт запах какого-то масла.

— Фёдор! — рычу я прикрываясь второй рукой.

— Это… это было не… — он смотрит на склянку в своей руке, читает этикетку, бледнеет ещё больше. — О боги. Это горючее для ламп. Я-я… перепутал…

Пламя охватывает всю руку до локтя. Жар усиливается, но по-прежнему не обжигает. Это странно. Это очень странно. Огонь должен причинять боль, должен сжигать плоть — а вместо этого я чувствую только тепло. Приятное, мягкое, будто грею руки у камина зимним вечером.

И вдруг понимаю — я могу это контролировать. Это пламя отлично откликается на моё ядро магии.

Не знаю, откуда приходит это знание. Просто чувствую — огонь мой. Он подчиняется мне. Как рука, нога или любая часть тела. Даже хвост Скорпиона из кольца ощущается менее моим, чем это пламя.

Сжимаю кулак, пока Фёдор в панике ищёт, чем бы потушить пламя. Приказываю пламени погаснуть.

И оно гаснет. Мгновенно, будто его выключили рубильником. Ни дыма, ни искр, ни запаха горелого. Рука целая, даже волоски не опалены.

Фёдор стоит с открытым ртом, всё ещё сжимая пустую склянку и какую-то унылую тряпку, которой, видимо, собирался отметелить меня, чтобы потушить.

— Г-господин… как вы…

— Сам не знаю, — честно отвечаю я. Разглядываю свою ладонь — никаких следов. Будто ничего и не было. — Давай попробуем ещё раз.

— Ещё раз?! — он отшатывается. — Может, не стоит…

Но я уже концентрируюсь. Вызываю в памяти ощущение огня — тепло, свет, танцующее пламя. Направляю это ощущение в руку.

И она вспыхивает снова.

На этот раз — контролируемо. Небольшой язычок пламени на ладони. Я могу сделать его больше — и он растёт, охватывая всю руку. Могу уменьшить — и он сжимается до размера свечного огонька. Могу погасить — и он исчезает. Могу зажечь снова — и он возвращается.

— Невероятно, — шепчет Фёдор. — Это… это магия огня. Но Скорпион — бог яда. Откуда…

— От матери, — говорю я, глядя на пламя. — Скорее всего. Сольпуга.

— Сольпуга? Но она же…

— Спит или что-то вроде того, — гашу огонь окончательно. — Но, похоже, кое-что от неё мне досталось. Через кровь. Через этот артефакт.