Чтение онлайн

27] Там же. С. 425–426.

28] История географических знаний и открытий на севере Европы: Сборник статей. Л., 1973. С. 110.

29] Фольклор Карело-Финской ССР: Сборник статей. Петрозаводск, 1941. Вып. 1. С. 10–14.

30]Карамзин НМ. История государства Российского. Книга первая. Ростов н/Д: Феникс, 1995. С. 171–183.

31] Цит. по: Повесть временных лет. Часть первая. С. 208; сайт РНБ /Project/pageShow. php).

32] Цит. по: Повесть временных лет. Часть первая. С. 211–212; сайт РНБ Project/page_ Show. php).

33]Алексеев Л.Б. «Оковский лес» Повести Временных лет // Культура средневековой Руси. Л., 1974. С. 5–11.

34] Под финноугристами в данном случае понимаются сторонники идеи этнического родства всех народов, кроме тюркских и славянских, на всем пространстве от Балтийского моря до Южного Урала и Алтая. А также те, кто доказывает «безусловно» финское происхождение племен Волго-Окского междуречья — мери, муромы, мещеры, веси — на основе летописного сообщения «об иных языцах», насильно ассимилированных славянами.

35] Сайт РГБ 01003338 068#?page=l). С. 92–93.

36]Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. Ч. 5 // Сайт «Восточная литература» info/Texts/rus8/Gerberstein/frametext 5. htm).

37] Цит. по: Повесть временных лет. Часть первая. С. 523; сайт РНБ Project/pageShow. php).

38] См.: Седов B.B. Длинные курганы кривичей. M.: Наука, 1974.

39]Константин Багрянородный. Об управлении империей. (Текст, перевод, комментарии). М.: Наука, 1989. С. 45–51; сайт «Восточная литература» l/Konst_ Bagr_2/pred.phtml?id=6363).

40] Там же. С. 305.

В 1874 г. в Стокгольме состоялся Международный археологический съезд. Предложения, сформулированные тогда скандинавскими учеными, не потеряли актуальности и сегодня. Они служат неким ориентиром для норманистов, доказывающих культурное превосходство германских племен, и в том числе скандинавских, над славянами. На том съезде к обсуждению предлагались вопросы, касающиеся одной Швеции: о древнейших следах существования человека в Швеции, о так называемом веке полированного камня в Швеции, бронзовом и железном веках, анатомических и этнографических признаках доисторического человека в Швеции. Однако некоторые докладчики подошли к вопросу о времени заселения Скандинавии несколько с иных позиций.

То, что массовые поселения людей здесь появились значительно позднее, чем на всех остальных территориях современной Европы, возражений не вызывало. Как и то, что первоначально люди освоили только южное побережье современной Швеции, точнее — район Сконе. В доказательство приводились следующие цифры: «…музеи и частные коллекции Швеции имеют более 36 000 древних каменных орудий. Около 30 000 ведут свое начало из одной Скании, и только 2000 найдены в Свеаланде и в Нордланде вместе взятых»41. О находках предметов, относящихся к бронзовому веку, говорилось следующее: «…число найденных до 2500 бронзовых вещей, распределяется по разным местностям не одинаково, а именно: в Скании, где и кремневые орудия самые многочисленные, найдено бронзовых вещей более 1600, а во всей остальной стране, вплоть до озера Мелара, их найдено до 150»42. Возражения возникли по поводу отношений скандинавских и финских племен к славянским.

Ключевыми на съезде стали выступления датского археолога Йенса Якоба Ворсо и финского археолога Йоханнеса Рейнхольда Аспелина. Текст выступления Ворсо был опубликован полностью на русском языке в «Вестнике Общества древнерусского искусства». «Эти Славянские племена, — заявил тогда Ворсо, — и в особенности северные, вопреки дальнейшим распространениям Славян по большим пространствам средней Европы, также сделались, хотя несравненно позднее, участниками общеевропейского культурного течения, сначала частью под влиянием Скандинавских и других соседних народов. Отсюда ясно, что, так как следует оставить издавна существующее в науке мнение, будто бы Финны и Лапландцы суть последние остатки туземцев Скандинавии и даже целой Европы, постепенно оттиснутых с южных стран на самый крайний Север, — точно так же следует устранить прежние предположения, будто Россия была ближайшей колыбелью Скандинавских народов, из которых одно или несколько племен, с вполне развитыми особенностями, чрез беспрерывные вторжения, поселились в Швеции, Норвегии и Дании…» (курсив мой. — Н.К.). Лучше уж допустить, предлагал участникам съезда археолог Ворсо, что «настоящая скандинавская народность с ее оттенками развилась в современных трех северных государствах, сперва при Балтийском море, на самом севере, как последствие издревле происшедших там смешений народов, так равно и вследствие климатических и других местных условий». По сути, это было программное заявление. Скандинавская мифология действительно выводила своих предков с Востока, из Скифии (под Скифией понималась центральная часть России). Задача, которую ставил Ворсо перед археологами Скандинавии, требовала доказывать обратное, то есть свое западное происхождение. Смущает в данном случае одно: доказывать надо было исходя не из принципа объективности и исторической обусловленности, а на основе стимулирования роста национального самосознания, национального духа, национальной гордости.

Выступление И.Р. Аспелина в «Вестнике…» не приводится. Что он тогда говорил на съезде, можно толко догадываться. К моменту публикации «Вестника…» в 1876 г., то есть спустя два года, в столице Финляндии Гельсингфорсе на финском языке издается докторская диссертация И.Р. Аспелина под названием «Основы Финно-Угорской культуры». Она сразу же вызвала большой интерес не только в научных кругах Запада, но и в России. Появилось много желающих ознакомиться с оригиналом текста. Однако возникли трудности с переводом. Редактор «Вестника…» Г.Ф. Филимонов, в частности, указывает, что перевод с финского языка сделал по просьбе редакции студент Гельсингфорсского университета некто Люндаль. Перевод был вольный. Достаточно сказать, что книга И.Р. Аспелина была им названа не совсем точно: «Основы Финно-Угорской Археологии». В других случаях ошибки заметить сложнее, но это уже не так важно: сути они не меняли. Интересно, что

Филимонов выразил надежду на издание книги Аспелина на русском языке в «непродолжительном времени». И действительно, такой перевод был сделан. Однако не во всех списках публикаций Аспелина такая книга на русском языке значится. На запрос из Российской государственной библиотеки (РГБ) пришел ответ, что у них такой книги нет. Она есть только в библиотеке Таллинского университета в Эстонии. Поэтому обзорная статья Филимонова является важным источником, в котором раскрываются взгляды родоначальника теории Урало-Алтайского на происхождение финно-угров и их единого прафинского языка.

Цель своего научного исследования Аспелин провозглашает сразу — проследить границы древнейшего расселения финского племени, а также на основании археологических находок показать культурные ступени, пережитые ветвями этого большого племени. То есть финское племя представляется читателям не как «одно из…», а как «финское вообще». По мнению Аспелина, древность финнов уходит далеко в позднюю эпоху каменного века — неолит. По заявлению Ворсо и Аспелина, говорится в статье, «Россия не представляла даже физической возможности колонизации в это время»43. Населенной была лишь территория Северной России, Финляндии, Северной Швеции и Норвегии. По местам находок, по формам и материалам Аспелин делит финнов на три ветви: 1) Балтийско-Литовскую, 2) Западно-Финскую и 3) Восточно-Финскую. По предлагаемой им схеме финны жили еще за 1000 лет до Рождества Христова у берегов Балтийского моря и только корелы Олонецкой губернии могли явиться от ветви Алтае-Уральского бронзового века. По кельтам, бронзовым мечам и кинжалам делается вывод о полном сходстве финнов со скандинавским, преимущественно шведским, населением, находящимся под влиянием северо-восточной Германской группы в эпоху бронзового века. Восточно-Финская, она же Алтае-Уральская, ветвь бронзового века проявилась в верховьях Енисея в Минусинском округе Томской губернии. Доказательством тому, по словам Аспелина, служили устройства древних могильных насыпей и сопутствующих им каменных изваяний. В народе насыпи называли чудскими, а изваяния — каменными бабами. Цепочка подобных культовых сооружений тянулась от Енисея по степным просторам к северному склону Кавказского хребта. Отчего и можно было предположить на Кавказе наличие следов бронзового века финского племени.

В поздний же железный век, в конце 1-го тысячелетия, который Аспелин называет Римско-Угорским, в восточной ветви финнов от Урала до Балтийского моря формируются племена следующих групп: Пермской, Черемисской, Муромо-Мордовской, Мерянской, Весьской, Ингерманландской и Эсто-Ливской. Юговосточной границей распространения финского племени являются верховья Оки Московской губернии, где обнаруживается много смешанных со славянами вещей, и местности Тамбовской губернии. Тамбовская и Рязанская губернии входили в Муромо-Мордовскую группу финских племен, где была обнаружена могила рыцаря с монетами X в. «Рыцарь, по замечанию Аспелина, — пишет Г.Ф. Филимонов, — заимствовал вещи свои из разных мест: цепь и выпуклые фибулы скандинавские; подвески мордовские; удила, может, восточнофинские; цепь, застежки в виде подковы и подвески-бубенчики могут считаться туземными»44.

При описании чудских насыпей Южной Сибири Аспелин ссылается, замечает Г.Ф. Филимонов, на старых академиков — Далласа, Гмелина, Мессершмидта и др., а также на труды Кастрена и Радлова. Во всем остальном — на артефакты археологии. Единственный недостаток в труде Аспелина, по мнению Г.Ф. Филимонова, — то, что на предметах, на которые ссылается Аспелин, не всегда есть номера. Поэтому крайне затруднительно проверить все сказанное об этих предметах: из какой они коллекции, где обнаружены, когда, кем, их описание было проведено на месте или нет и др. Без этого все предположения И.Р. Аспелина о древности некогда огромного финского племени выглядят не более чем гипотетично. Не случайно потом его позиция в этом вопросе вызовет много критики. Но она же найдет и много сторонников в России и, особенно, в Скандинавии, не говоря уже о Финляндии.