Чтение онлайн

7. Буквы особого использования. Приобретенные навыки и пристрастия, умеренность и благоразумие (или их отсутствие) — одни из тех качеств, что определяют личность человека. Рано или поздно, в той или иной степени они проявляются в повседневных делах, общении с окружающими, конкретных поступках. Собственную индивидуальность на людях не скроешь. Особенно заметна индивидуальность в тот момент, когда человек доверяет свои мысли листу бумаги (или пергамена). Причем почерк здесь может оказаться не на первом месте. Это могут быть повторения каких-либо оборотов речи или даже отделяемых от слова частиц, вроде (в нашем случае на примере Лаврентьевской летописи) «ци»: «…асамци…» (102об.), «…ци хотите мене…» (126), «…мы еми ци не князи же…» (134) Иногда индивидуальность проявляется в особом написании отдельных букв.

Лингвисты находят в употреблении нашими древними славянами звуковой гаммы, выраженной в более чем 50 буквицах. Не все они одинаково использовались на территории Руси. В Лаврентьевской летописи можно назвать четыре буквы, которые в тексте выделяются особо: W — о, от; V — у; S; 3 (с хвостиком в три колена) — з. Три последние буквы встречаются реже. Они замещают собой уже используемые в тех же словах буквы. Потому не заметить это невозможно. Скажем, написание буквы «3» (с хвостиками) переходит в букву «с» в слове «Алек(с)андр». Вертикальная черта в четыре колена воспринимается слишком броско. Или появление буквы «V» далеко не с первого листа в разных словах, не придает этому слову дополнительного значения и потому не совсем объяснимо. В то же время если допустить изменение привычной буквы «у» на латинское «V» с небрежно вскинутыми хвостиками до верхней строки во всех словах, где эта буква может использоваться, то она затмила бы своим присутствием весь текст на листе. Может быть, поэтому буква «V» встречается в разных словах в среднем по два-три раза на лист, чтобы только подчеркнуть индивидуальную особенность автора (или переписчика). В выборку попали три последние буквы.

8. Искажение имен. В выборку включены два имени — Ольга и Олег. Возможно, от схожести звучания в исторические учебники вошла династия по женскому имени — Ольговичи. Это недоразумение вскрывается при внимательном прочтении Лаврентьевской летописи.

Имена могут меняться кардинально, и тогда это было принято, когда их дают повторно при крещении. Имена изменяются в зависимости от традиций южной или северной части Руси: Иван — Иванко, Василий — Василько и т. д. Имена могут иметь уменьшительно-ласкательный характер: Ваня, Ванюша, Вася, Васенька. Имена могут произноситься с ироничногрубоватым оттенком: Ванька, Васька. В любом случае они всегда узнаваемы, применимы в обыденной жизни, литературе. В официальной документации, исторической хронике имена пишутся полностью. А чтобы не было смешения с подобными именами других людей, добавляются имена отцов, род дедов, то есть отчества и фамилии, которые и слагаются-то по принадлежности к кому-либо или чему-либо. Любое искажение имени может вызвать дискуссии в трактовании тех или иных событий. К сожалению, в летописи искажения имен встречаются довольно часто. О причинах того будем говорить в той части, где делаются обобщения и выводы. Сейчас же скажем, что грешили этим не только древние летописцы, но и современные переводчики. Например, в тексте летописи читается имя Свенделъ, а в переводе дается Свенелъд. Для тех, кто не имеет возможности или желания заглянуть в оригинал, появляется повод искать аналогии, проводить исторические параллели и проч. В данном случае в выборке ограничимся двумя именами — Олег и Ольга.

Лист 167об. Последнее предложение на этом листе: «Конечное же, отвержеся Христа и бысть бесурме… (продолжение на следующем листе) нин, вступив в прелесть пророка Ахмеда».

9. Возможные смысловые нестыковки текста на листах и между листами. Лаврентьевская летопись неоднократно меняла своих хозяев, места хранения. До нас дошла не с полным набором листов. Было бы трудно ожидать обратного после стольких веков забвения, неожиданного интереса, пристального общественного внимания, подобострастных исследований. Вполне можно было бы ожидать еще больших утрат листов, или засаленных от частого прочтения мест на листах, или расплывшихся чернил от некомфортного хранения по сравнению с сегодняшними условиями. Подозревать такое позволяет состояние некоторых листов, например 1,2,4. Но даже на них практически весь текст читаем. Остальные, с небольшими помарками, техническими погрешностями пергамена, не особо затрудняют зрение. Даже, наоборот, кроме одного очевидного места, видно, насколько текст логически связан по годам, событийно. Складывается впечатление, будто летопись создавалась в короткий промежуток времени, как об этом, собственно, и заявляет Лаврентий на последнем листе, одним человеком (или двумя, так как написана двумя почерками или тремя, потому что особо выделяются листы 157, 161, 167) и представляет цельный манускрипт. Однако на самом деле в тексте, особенно между листами, смысловые нестыковки встречаются. Их сложно выделить, впрочем, как сложно и понять: почему после пропущенных строк на одном листе в дальнейшем тексте «незаметно потери бойца», то есть текст предыдущей страницы, где есть много пропущенных строк, совпадает по смыслу с текстом следующего листа. Задача в этой части выборки — выделить подобные места или хотя бы часть из них.

10. Внесение изменений, исправлений, дополнений правщиками и современными переводчиками. В некоторых случаях выпавшие из истории Лаврентьевской летописи события компенсировались из других летописей. Так из Радзивилловской и Троицкой летописей переносятся в Лаврентьевскую летопись события 899–921 гг. Иногда в переводе допускаются какие-то дополнения, уточнения. Такая практика вполне приемлема для восстановления полной картины исторического прошлого в учебной, исследовательской литературе, но совершенно недопустима такая литературная обработка без соответствующих сносок и пояснений в публикациях перевода с оригинального текста. К примеру, в Лаврентьевской летописи на листе 25 читаем: «И тако убьенъ бысть Ярополкъ… бежа съ двора в Печенеги, и одва приваби и, заходивъ к нему роте». Последние слова сложно понять, еще сложнее перевести, поэтому используется литературный домысел, причем с безапелляционным утверждением: «Варяжко же, увидев, что Ярополк убит, бежал со двора того теремного к печенегам и часто воевал с ними впоследствии против Владимира». Подобных мест в переводе не так много, но они встречаются, иногда оказывая существенное влияние на оценку того или иного события. В выборке представлены лишь несколько таких показательных, на наш взгляд, эпизодов. Сплошной выборке они не подвергались.

11. Пропуски дат. Многие летописи схожи друг с другом по стилю изложения, совпадают по содержанию в отдельных местах и проч. Отличается Лаврентьевская летопись от других запрограммированной последовательностью. В ней если нет статьи под каким-то годом, то сам год обязательно указывается. Летописец в этом отношении придерживается твердого правила: если год указан, но под ним ничего не написано, то ничего и не напишешь, потому что год уже указан.

В противном случае у переписчика может возникнуть возможность под неуказанным годом что-то вставить свое. Потому даты в летописи выделяются с дотошностью почти все и по порядку красными чернилами. А те, неуказанные, вызывают много споров и суждений. В выборке эти года приводятся.

12. Слова-индикаторы. Последний блок выборки оказался самым емким по объему информации. Можно было бы что-то обобщить, как это делалось в подобных случаях в предыдущих блоках выборки, и тем самым упростить зрительное восприятие представленного материала. Но в данном случае задачи поставлены в зависимость от определенных факторов. Ведь что такое слова-индикаторы? В любом сообщении, рассказе, не важно, какого объема, будь то устном или письменном, мы чаще всего употребляем слова о тех людях или событиях, которые считаем главными и суть которых хотим донести до внимания собеседника. В устной беседе свое отношение к кому-либо проявляется уже в интонациях речи, эмоциях, мимике. Точно так же происходит и в исследовательской деятельности: изучаются не только интересующие факты, но и лица, сообщившие о них. Таким лицом в нашем случае является автор летописи.

С начальной страницы Лаврентьевской летописи ее первый автор дважды выделяет словосочетание «русская земля». По всему тексту летописи слова «русская» и «земля» употребляются вместе, как некая константа русского духа. Автор летописи всегда держит в уме то, ради чего хронологически выверенное историческое сочинение затевалось, — Русская земля сильна единством многоплеменных народов. Исходя из патриотической мотивации «русская земля» становится предметом повествования. Рядом с понятием «русская земля» часто употребительным является выражение «русский князь» («русские князи»). Великокняжеская династия выступает тем субъектом, вокруг которого разворачиваются все основные исторические события. Но что интересно? Слово «русский» пишется в летописи по-разному: с одной «с», через мягкий знак — «сьс», с двумя «сс». Можно было бы предположить, что таким образом прослеживается динамика развития русского языка, если бы переход от одной формы к другой был более-менее разграничен по тексту. Однако это не так. Кроме слова «русский» по тому же принципу в выборку попадает слово «Муром». Здесь, как и в слове «русский», встречается три варианта написания, что лишний раз демонстрирует нам образ летописца.

Эти слова можно было бы включить в другой блок выборки, скажем, в шестой, где дается правка отдельных слов, или в восьмой, добавив к искажению личных имен имена собственные. Однако они выделяются в отдельный блок вместе с другими двумя словами — Рюрик и Гюрги, — потому что смотрятся в комплексе. Емкость выборки больше всего падает на эти два последних слова. Если выборка первых двух строится на основе сравнения, то в выборке имен Рюрика и Гюрги учитываются определенные факторы: частота упоминаемости, частота изменяемости (особенно имени Гюргя — Юргя, Георгий), частота склоняемости (Гюргевич, Гюргеви сын) и градус навязчивости (сын Гюргя внук Владимира Мономаха, Гюргя — город, Гюргя епископ, Гюргя муромский князь, Гюргя отец и его сын Всеволод Константинович). Поэтому что-то обобщить, сократить объем означало бы смазать общее представление как о личности самого летописца, так и о объекте выборки — имени Гюргя.

Четвертый этап. Выборка.

Блок 1. Поврежденный прошитый пергамен.

Табл. 1. Листы приводятся по номерам

Блок 2. Использование красных чернил.

Табл. 1. Выделение красными чернилами событий, явлений построчно, кроме выделенных лет, месяцев и в память кого-либо на отдельных листах. Верхняя строка — количество строк, ниже — обозначение листов

Табл. 2. Выделение рисованных вязью букв высотой в 4 строки

Табл. 3. Выделение отдельных букв: «В», «И», «П», «М», «С» и др., в начальных словах, на полях кроме выражения: «В то лето (зиму, весну, осень, год и проч.)» и по схеме: «В лето + год + первая буква следующего слова»

Табл. 4. Выделение чисел (3-й сын, 14 ладий, 4-е лето, 7 дней, 12 отроков и т. д.)