Кто такие викинги
Шрифт:
Как видим, четверо друзей устанавливают поминальную стелу по своему пятому товарищу, имя которого полностью не сохранилось. Фелаги, таким образом, могли быть побратимством нескольких человек и, одновременно выполняя функции небольших торговых компаний, также являлись прочными мужскими союзами, имевшими важное социальное значение для викингов. Такие микрогруппы цементировали дружину, скрепляя ее горизонтальными узами и превращая в настоящее воинское братство.
Однако еще более захватывающим является памятник, обнаруженный более ста лет назад на территории нашей страны. В 1905 г. на острове Березань в нижнем течении Днепра был найден знаменитый Березанский камень. Известняковая полукруглая плита размерами 47 x 48 x 12 см несла на себе вписанную в расположенную по периметру полукруга полосу руническую надпись. Примечательно, что камень был вторично использован — его нашли надписью вниз, в виде подушки под головой погребенного позднее воина в кургане, который многократно использовался для захоронений. Надпись была обнаружена Э. Р. Фон Штерном, переведена и опубликована в 1907 г. известным русским германистом и скандинавистом Ф. А. Брауном. Она выглядит следующим образом:
krani. kerthi. half. |oisi. iftir. kal. fi. laka. sin
Перевод надписи лаконичен:
«Грани сделал этот холм по Карлу, своему товарищу»
Однако этот лаконизм обманчив. Памятник, судя по совокупности эпиграфических особенностей и словоупотребления, сделан жителями Готланда или Вестеръётланда и установлен примерно в середине XI в. Картина, которая встает за ним, на самом деле весьма драматична. Судя по всему, двое друзей возвращались из Византии. Служили ли они в варяжской гвардии императора, или были там по торговым делам, нам неизвестно. Однако один из викингов, Карл, по непонятным причинам погиб. Он мог пасть в сражении, умереть от болезни, наконец, утонуть — это останется неизвестным. Но его друг-фелаг, Грани, будучи человеком, сведущим в рунах, не поленился высечь каменную плиту, вырезать на ней руны и установить на кургане первого же острова на пути домой, почти в трех тысячах километров от их родины. Мы никогда не узнаем, покоился ли Карл под этим камнем, или рунический монумент являлся кенотафом — второе все же более вероятно. Однако для Грани было по какой-то причине очень важно почтить память друга непосредственно на месте гибели или на ближайшей к нему остановке — иначе камень был бы воздвигнут в Скандинавии, а не вблизи берегов Черного моря. Но на этом приключения камня не закончились — спустя сравнительно недолгое время (известняк-ракушечник не успел заметно выветриться) совсем уже неизвестный нам, скорее всего, воин-кочевник, по какой-то причине умер и был погребен в том же кургане, на котором стоял камень — перекочевавший теперь под голову нового курганного обитателя.
Такие находки позволяют нам ненадолго приоткрыть дверцу в мир реальных, а не идеализированных романтиками или вымышленных Голливудом викингов. Людей чувствительных и эмоциональных, упрямых и рассудительных, верных и памятливых.
Самое главное, что эти традиции прочно укоренялись и переходили по наследству. Безусловно, у каждого «нулевого» персонажа генеалогического древа саг были свои предки, тоже не чуравшиеся походов, однако большинство героев, как нетрудно заметить, проявили свои таланты в бурные десятилетия середины и особенно второй половины IX в.
То, что происходит в сагах со следующим поколением, детьми викингов, тоже вполне типично. Например, старший сын уже знакомых нам Ульва и Сальбьярг, Торольв,
«...был человек красивый, умный и отважный. Он походил на своих родичей со стороны матери, был очень веселый и деятельный, за все брался горячо и рьяно. Его все любили...
...Когда Торольву исполнилось двадцать лет, он собрался в викингский поход. Квельдульв дал ему боевой корабль. Тогда же снарядились в путь сыновья Кари из Бердлы — Эйвинд и Альвир. У них была большая дружина и еще один корабль. Летом они отправились в поход и добывали себе богатство, и при дележе каждому досталась большая доля. Так они провели в викингских походах не одно лето, а в зимнее время они жили дома с отцами. Торольв привез домой много ценных вещей и дал их отцу и матери. Тогда легко было добыть себе богатство и славу»
Сыновья старых викингов следуют путем отцов, проводя молодые годы в походах. Никакого негатива в отношении к ним нет и в помине, хотя мы понятия не имеем, куда именно ходили эти молодые викинги — во Францию и Англию (время описываемых событий — как раз примерно 870–880-е гг., пик походной активности), на Русь или промышляли где-то в Северных Странах. Хотя, судя по упоминанию ценных вещей, скорее всего, их привлекал именно остромодный тогда Запад. Но ключевое то, что они «свои», «родные» викинги, и это решает дело. Такие походы однозначно престижны, и человек, ходящий в них, весьма уважаем в обществе. Младший брат, Грим (прозванный за свои залысины Скаллагримом, отец Эгиля), подается рассказчиком с легким, едва уловимым, налетом негатива: он, хотя и очень работящ, искусен в плотницком и кузнечном деле, часто выходит на лов сельди, но... некрасив и к походам равнодушен. И если первое изменить трудно, то по контексту понятно, что второе обществом не очень одобряется.
Очевидно, что мальчики, выраставшие в такой среде, с раннего детства усваивали пристрастие старших братьев и отцов к походной жизни и поиску славы и богатства. Во время игр под столом или лавкой, на которых пировали старшие, обмениваясь впечатлениями и планами, дети автоматически впитывали установки взрослых. Необходимость постоять за себя и свой род, постоянная готовность применить оружие для защиты чести и жизни формировали характеры уже в весьма раннем возрасте. Любимый герой исландцев, Греттир, совершил свое первое убийство (за которое был изгнан на три года из страны) вскоре после того, как ему исполнилось четырнадцать лет. И это не было исключением из правил — Эгиль Скаллагримссон убил своего первого врага в совсем «нежном», семилетнем возрасте. Не вызывает сомнения, что к 14–15 годам абсолютное большинство скандинавских юношей морально и материально были вполне готовы к тому, чтобы отправиться в поход (вспомним Олава Святого, севшего на скамью драккара в 12 лет). Скорее вызывал удивление человек, отправляющийся в первый поход в возрасте двадцати лет или в зрелые годы.
В достаточно легендарной, но не могущей остаться без внимания Саге о Хальве и воинах Хальва упоминается юный сын конунга Хьёрольв, который отправился в свой первый поход, когда ему было 13 зим. Впрочем, начало карьеры оказалось не слишком удачным из-за бездарной стратегии молодого вождя:
«Он брал каждый корабль, который мог, маленький или большой, новый или старый, и каждого человека, которого мог, вольно или принуждением. Вместо оружия у них было многое: пруты и палки, дубинки и жерди. Поэтому с тех пор "силой Хьёрольва" стали называть все нескладное. Встретившись с викингами, он положился на численность своего войска и призвал к битве. Его люди были неумелы и безоружны, и большинство из них погибло, а некоторые бежали, и с тем он осенью вернулся и стал незначительным человеком»
Даже если это легенда, в раннем возрасте викинга ничего необычного нет. Ведь главный герой саги, Хальв, уходит в свой первый поход в 12 лет. Впрочем, в этой же саге еще одного 12-летнего не берут в поход, ссылаясь... именно на возраст. Судя по всему, отнюдь не число лет или зим в конечном итоге определяло решение, а реальная боеготовность и психологическая устойчивость человека.
В разных семьях, конечно, были свои пропорции путешественников и домоседов. Так, Торгейр Шип-Нога из Хёрдаланда имел трех сыновей, но только один из них пристрастился к жизни викинга:
«Берганунд отличался высоким ростом и большой силой. Это был человек заносчивый и честолюбивый. Атли Короткий был невысокого роста, коренастый и очень сильный. Торгейр был очень богат. Он был усердный почитатель богов, а также занимался колдовством. Хадд ходил в викинг-ские походы и редко бывал дома»
Однако нормой было скорее другое. Одна из наиболее драматических по своему содержанию надписей на рунических монументах нанесена на камне из Хёгбю (Эстеръёталанд):
kuthr. karl. kuli. kat. fim. suni // feal. о. furi. frukn. treks. asmutr. aitathis. asur. austr. i krikum. uarth. о hulmi. halftan. tribin. kari. uarth. atuti. // auk. tauthr. bui. thurkil. rist. ru // naR
Перевод этой надписи таков:
«Добрый карл (бонд — А. Х.) Гулли имел пять сынов.
Пал на Фюри
храбрый дренг (парень, воин — А. Х.)
Асмунд.
Скончался Ассур
на Востоке в Греках,
был в Хольме
убит Хальвдан,
Кари — в Дунди,
и умер Буи.
Торкель высек руны».
Перед нами история семьи, в которой, как в капле воды, отражен весь океан походов викингов, вся изменчивая и наполненная превратностями атмосфера этого времени. Могучий бонд, хуторянин Гулли имел пятерых сыновей. Судя по всему, большинство из них было любителями походной жизни, и большинство нашло свою кончину в этих экспедициях. Асмунд погиб в сражении либо в долине реки Фюри в Средней Швеции, либо на острове Фур в датском Лим-фьорде. Ассур скончался в Византии — то ли на службе императору, то ли находясь там с торговыми целями. В Хольмгарде (Новгороде) был убит третий брат, Хальвдан. Четвертый, Кари, погиб в Шотландии (в Дунди). И только один из братьев, Буи, умер дома — но нам ничего не известно о его жизни: вполне возможно, что и он провел ее в походах и боях. Отец пережил всех своих сыновей и заказал мастеру, резчику рун Торкелю, камень в их память. На наш взгляд, трудно найти более яркую иллюстрацию к тому, что происходило в Скандинавии в эти века.