Кто-то дает сдачи
Шрифт:
Турен держал трубку в руке, чувствуя ладонью тепло головки. Приятное тепло.
Он вдруг отчетливо понял, как неуверен в себе и как устал, и все показалось ему совершенно бессмысленным.
В глубине души его не оставляло ощущение, что эта улица, и дом, и парень в дверях разительно напоминают какой-то детективный роман, прочитанный очень давно. Роман, в котором действовали английские аристократы, а полиция была до смерти рада, если ей вообще позволяли задавать вопросы.
Забавно, что он вспомнил сейчас именно этот детектив …
Он редко читал книги, а детективы и подавно. Тот роман показался ему глупым, оттого что полиция выглядела в нем скопищем дураков и лакеев.
Теперь же он сам чувствовал себя не то идиотом, не то лакеем, которому милостиво позволяют заниматься своим делом. Просто зло берет.
В довершение всего им овладело полное безразличие.
– Знаю,- сказал он.- Знаю, для вас день был весьма тяжелый. Но ведь и для нас тоже. Полиция бросила на расследование этого дела все резервы. Нам необходимо
разобраться, и любые сведения могут оказаться очень важными. Так можно войти?
– Значит, пока все безрезультатно?
– Что, черт побери, прикажете, преподнести вам результат на блюдечке с голубой каемочкой?!
– перебил Турен.- Вы видели того человека только со спины, да еще в темноте. Как же мы можем его разыскать? По мановению волшебной палочки или полицейского удостоверения? Надо докапываться… в том-то и заключается работа полиции. Мы не в состоянии добиться результата, если нам не дают работать так, как надо, и теми методами, какие мы сами считаем нужными. Наша задача - выследить человека, который стрелял в вашего отца. Мы заинтересованы в поимке преступника не меньше, чем вы - в аресте убийцы. Можно войти?
Комиссар разозлился. И, обнаружив это, даже обрадовался. На время злость вывела его из апатии.
Рогер Фром посмотрел на Турена, и его усталые глаза как-то странно блеснули.
Он молча шагнул в сторону.
Турен вошел в дом, снял шляпу и хотел было отдать ее Рогеру, но тот, не обратив внимания на его жест, проследовал по коридору в большую комнату на первом этаже.
Со шляпой в руке Турен направился за ним.
В доме было душно, видимо, давно не проветривали.
В комнате сидела вдова. Когда Турен появился на пороге, она встала и протянула ему руку.
– Бенгт…- всхлипнула она и расплакалась.
– Может быть, вам все-таки зайти попозже?
– начал Рогер.- Вы же видите, комиссар, мама…
– Нет, Рогер. Все хорошо… со мной все в порядке… Анне Фром было пятьдесят пять, но из-за маленького роста она выглядела лет на десять моложе. Светлые, почти желтые волосы. Большие голубые глаза, маленький рот. Худая, прямо как щепка, с едва обозначенной под черным платьем грудью. Платье недлинное, чуть ниже колен. Сухие, даже какие-то хрупкие на вид икры обтянуты тонкими черными чулками. Легкие туфли без каблуков. На шее нитка жемчуга.
Обычно глаза ее светились живостью и весельем.
– Очень жаль, но я вынужден вас потревожить,- сказал Турен.- Работа не ждет, мы делаем все, что в наших силах, чтобы раскрыть…
– Понимаю…- проговорила она своим звонким голосом, выдававшим, что родом она из Блекинге.- Садись… вот сюда.- Она показала на одно из кожаных вольтеровских кресел.
– Благодарю.
Они не были близко знакомы. Несколько раз встречались на рождественских балах да временами сталкивались невзначай на улице или в магазине.
– Вы напали на след?
– спросила она. Он покачал головой.
– Пока тут все - одна большая загадка. Зацепиться практически не за что. Надо скрупулезно выяснить все детали, ведь даже самая крохотная может дать нам ключ.
– Какой-то безумный кошмар. Не представляю, кто мог это сделать… Нет совершенно никаких причин…
Эту фразу он уже слыхал.
«Нет совершенно никаких причин» - так все всегда считают.
– Понимаю, каково вам… Но причина была, хотим мы этого или нет. В противном случае ничего бы не произошло.
Перехватив ее взгляд, он понял, что она не поверила.
– Наверняка психопат,- сказала она.
Турен посмотрел на сына, который стоял возле окна спиной к ним.
– У него не было врагов,- без всякого выражения проговорил тот.
Турен промолчал. Внезапно Рогер обернулся.
– Причин не было!
– выпалил он.- Это же дикость, неужели вы не понимаете?.. Такое мог совершить только безумец…
– Зачем он собирался звонить секретарю?
Не ожидавший такого вопроса Рогер осекся и попробовал вспомнить, о чем же вчера шел разговор.
– Не знаю. Он сказал только, что надо позвонить, пока не поздно.
– Но он явно торопился.
– С чего вы взяли?
– Он поспешил выйти из машины, не доехав с вами до…
– Так ведь он не обязательно торопился к телефону. Может, ему, извините, надо было в туалет
Турен хмыкнул.
– Он временами жаловался на мочевой пузырь,- пояснила Анна Фром.
– Вот как. А с фирмой у него в последнее время было много хлопот?
– Там всегда хватало дел,- сухо отозвался Рогер.
– Он рассказывал вам о них?
– Очень-очень редко.
– В последнее время он был занят больше обычного?
– По-моему, нет.
– Но…
– Нет. Я ничего такого не припомню. Все было как всегда.
– Да-да, слышу. Он ничего особенного не говорил в последнее время?
– Особенного?..- повторила вдова.- Нет. А что, собственно, ты имеешь в виду?
– Он нервничал?
– Нет…
– Выглядел обеспокоенным?
Она медлила с ответом, пытаясь вспомнить последние недели мужа. Потом качнула головой.
– Вчера за городом он был как всегда. Смеялся и, по-моему, просто отдыхал. Ни намека на озабоченность, и вообще…
– Ну а о делах или о проблемах каких-нибудь он не говорил?
– Нет.
– О деловых контактах? О людях? О ком-нибудь? Не упоминал насчет фирмы или насчет чего-нибудь связанного с фирмой?
– Вчера?
– Вообще в последнее время.
– Нет…
Комиссар вздохнул и прикрыл глаза. Действительно, кошмар, дурной сон. Ощущение нереальности происходящего. Словно говоришь в глухую стену.