Чтение онлайн

князь такой даёт указ:

«Кто не сдаст сполна и в срок

установленный оброк,

кто надумает скрывать,

тех схватить, четвертовать».

И ещё для устрашенья,

велит строить сооружение,

где вершиться будут казни,

смерти лютой жуткий праздник,

где, как символ власти страха

возвышаться будет плаха.

Но, по-видимому, князь,

людской смерти, с жизнью связь,

во всей сути не постиг,

цели этим не достиг.

Запугать, как не пытался,

все ж богатств не досчитался.

И по истеченье срока,

вновь он сборщиков оброка,

посылает по всем сёлам.

А по лицам невесёлым,

даже верных своих слуг,

князь надменный понял вдруг,

что вершит несправедливость;

проявить же к людям милость,

все же он не смог решиться,

и подумал: «Пусть свершится,

что положил здесь им бог».

Он своё терять не мог.

3

Не прошло ещё и дня,

а по сёлам, деревням

прокатилось уж известье,

что доставлен был в поместье

недоимщик дед Лука;

у него нашлась мука,

хоть оброк был сдан не весь.

И промчалась следом весть,

что казнят уж утром вроде,

да при всём честном народе,

показать чтоб людям власть.

И на утро собралась

люда всякого толпа,

у помоста и столба,

где уж был привязан дед.

Он стоял, угрюм и сед,

в никуда казалось глядя,

не вникая, чего ради

собирается здесь люд,

что сейчас свершится суд,

чем страшна его вина,

и что жизнь всего одна,

что ему в ней места нет,

что, проживши столько лет,

заклеймён вдруг званьем вора.

Он не чувствовал позора,

не надеялся на милость -

знать была необходимость,

чтоб сокрыть муку посметь,

просто, чтоб не помереть.

Дед конечно понимал:

если б всё в оброк он сдал,

до весны б уже не дожил,

с голодухи б кости сложил.

А раз скрыть не получилось,

зачем ждать от князя милость.

Так он думал, рассуждал,

а народ стоял и ждал.

Но вот прибыли сюда

исполнители суда,

и взялись вершить свой суд.

Но потом свершилось тут,

то, чего сам князь не ждал:

в толпе кто-то зарыдал,

зачитали приговор,

дед в нем признан был как вор,

и верёвки привязали,

и уже команду дали,

и коней было хлестнули,

те – верёвки натянули,

разорвать чтоб старика,

но тут твёрдая рука

за узду коня схватила,

казнь на этом прекратила.

И узнали все вдруг Грюна.

На лице красивом, юном

и решительность и гнев.

Таким образом, посмев

отменить отца указ,

на себя навлёк он в раз

все пришедшие вслед беды.

Защитив от казни деда,

не учёл он нрав отца,

и с высокого крыльца

тот разгневанный велел,

чтобы Грюн уже не смел

в дом являться до тех пор,

пока жизнь не выбьет сор

из его дурной башки:

видно тут его дружки

– эти все простолюдины,

в совершённом им, повинны.

И решил: «Пусть хвати горя,

чтоб потом в семейном споре

проще было доказать,

что лишь золото и власть,

исполняют все желанья.

А лишь страхом наказанья

власть и держат над народом.

И не видывал он с роду,

чтобы сын отцу перечил;

пусть мытарство в нем излечит

этот, жалости, недуг.

Пусть поймёт, где место слуг

в этой жизни, навсегда;

в чём их роль, и вот тогда

может быть, его простит».

А теперь же князь велит

гнать его из дома прочь,

не желая и помочь

ни деньгами не едой,

чтобы встретился с бедой,

и один лишь на один,

этот добрый господин.

4

Так случиться было ссоре,

и понявши Грюна горе,

провожённого шпаной,

затворились за спиной,

тяжело вздохнув, ворота.

А от ближнего сворота

по дороге шёл садовник.

И несчастный наш виновник

к нему кинулся навстречу,

с торопливой, страстной речью:

«Ну ответь ты мне мудрец,

где людской беде конец?

Столько слёз народа льётся,

что ж к ним бог не повернётся?

Почему одни в беде,

вечно в каторжном труде,

а другие живут праздно,

время тратят безобразно,

и живут в богатстве, сладко

и нисколько им не гадко

быть людскими палачами,

хоть боятся смерти сами.

Может, бедность виновата?

Может если б все богато

жили б, то ушла беда?

И среди б людей тогда,

был бы мир и справедливость.

Где же всё же божья милость?

Может, есть к другим народам,

о каких не слышал с роду.

Может в странах дальних где-то,

на краю мирского света?

Может, есть туда дорога?

Подскажи мне ради Бога.

Я пойду и погляжу,

а вернувшись, расскажу,

как построить счастье людям,

где мы все, как братья будем».

Дед послушал эту речь,

снял кафтан, потёртый, с плеч,

постелил и, крякнув, сел,

вдаль дороги посмотрел,

и в ответ заговорил:

«Да, друг, дел ты натворил.

Ты теперь, дружок, ответчик,

и тебе я не советчик.

Я ведь сам найти пытался

в том ответ, и проскитался

смолоду до этих лет:

обошёл почти весь свет,

повидал, узнал всего,

жизнь прошла, а на него

я не смог найти ответ.

Но открыть могу секрет!»