Чтение онлайн

Фрегат и лайнер шли хорошо известным маршрутом, через Бискайский залив и пролив Ла‑Манш, вдоль европейских берегов, в Северное море, а дальше Зунд и море Балтийское. Все было нормально, и никаких приключений с нами в пути не случалось. И только одно событие немного выбило меня и всех офицеров отряда из нормального походного ритма. На четвертые сутки похода, проходя в нескольких милях от Дувра, наши радисты, в этом месте постоянно сканирующие основные радиочастоты, поймали четкий сигнал с берега, что характерно, не зашифрованный и передаваемый на хорошем английском языке, без примесей арабских, африканских и индийских диалектов.

Радисты сразу же посадили за рацию нашего штатного переводчика с «инглиша», бывшего моряка Средиземноморского Альянса Тедди Аргайла. И спустя двадцать минут, когда сигнал резко ослаб, а затем и вовсе пропал, он предоставил мне полный перевод того, что услышал. Я прочитал его записи один раз, затем второй, и спросил Аргайла:

— Ты все правильно перевел?

— Да, командир. Тот, кто выступал, говорил очень четко и внятно. К тому же радисты Кума вели запись, и в паре мест я с ней сверялся, так что если мне не верите, то найдите другого переводчика и он все подтвердит.

— Я тебе верю, Тедди, но слишком эта речь неожиданна. Можешь быть свободен.

Переводчик хотел что‑то сказать, но сдержался, и вышел из моей каюты, а я еще раз прочитал кусок большого выступления некоего Квентина Дойла, который называл себя главнокомандующим Армии города Рединга.

«Белые люди великой страны Британия! К вам обращаюсь я в этот переломный для нашей многострадальной родины час испытаний! Будьте подобны стали, слушая мой голос, и готовьтесь к великой битве, ибо наступил час, когда мы, истинные англосаксы, должны доказать свое право на жизнь и отвоевать себе место под солнцем!

Вспомните, потомки героических бриттов, англов, саксов, скоттов, кельтов, пиктов и римлян, как нас предали продажные политиканы и алчные фабриканты, которые допустили расовое смешение народов, нашествие в Британию инородных культур и рост числа инородцев. До прихода чумы, эти презренные выродки, искали материальных благ, вели войны за рубежом, бомбили Афганистан, Сербию, Ливию и Ирак, допускали и пропагандировали аборты, разрушали собственную культуру, возвышая чужую, и поощряли половые извращения, которые вели к извращениям духовным. Так вымирала и вырождалась наша нация, которую сначала подсадили на иглу потребления, а затем привели ее к краху, который был неизбежен, а чума лишь ускорила разрушение прогнившего мира. Так проклянем же имена тех тварей, кто предал свою расу и нацию!

Вы можете спросить, почему ты, наш лидер, говоришь нам прописные истины, ведь мы все это знаем? И я вам отвечу. Наверное, потому, что вскоре, вместе с нашими воинами, я выйду на бой против мавров герцога Бирмингемского Магомеда и индийцев из Кембриджской общины, и это моя речь к народу, может оказаться последней. Знайте, я от своих слов не отступлюсь, и мой белый мундир главнокомандующего, каждый из вас увидит в боевых порядках армии Рединга, и может так случиться, что я погибну. Но войско белых людей все равно победит, даже не взирая на то, что против одного нашего воина выйдет пять или шесть вражеских.

Мы не сдадимся, и будем бороться за свою свободу и Великую Британию до последнего вздоха. Мы на своей земле и она нам поможет. А знание того, что тысячи наших соотечественников, которые ждут освобождения, сейчас томятся в рабских оковах на рудниках Бирмингема и мануфактурах Ноттингема, должно укрепить нас. Станем биться не жалея себя и победим! Помните об этом! Отринем все, так называемые, „общечеловеческие“ ценности, вспомним, кто мы такие есть и, очистившись молитвами к Богу, пойдем в бой! Я верю, что придет наш час, и мы освободим свой любимый остров от ига черных и серых паразитов! Победа будет за нами и миг нашей немеркнущей славы близок! Вперед братья!»

Такие вот дела творятся на острове Британия. Люди выжили, разделились по национальному и расовому признаку, и продолжают сокращать свою численность в войнах за веру и расу. Знакомая история, которая рано или поздно происходит в любой многонациональной стране, где проживают хотя бы два равноценно сильных народа или культурные общины. Великобритания, подобно многим другим европейским странам, допустила в свои пределы иммигрантов и дала им равные с коренными жителями права, а после чумы поплатилась за это. Впрочем, точно так же, как и Москва, где после Черного Трехлетия, до прихода к власти диктатора Степанова происходили многочисленные кровавые разборки на национальной почве. И Скандинавия, где во время гражданской войны культ «Асатру» истребил всех азиатов и негров. И по имеющимся у меня сведениям, северные язычники их так лихо уничтожали, что третий по величине город в Швеции, Мальме, в котором проживало большое количество иммигрантов из Африки и Азии, до скального основания выжгли. В других местах, наверняка, про толерантность тоже никто особо не вспоминал, но этого я, наверняка, знать не могу, про что в курсе, про то и говорю.

Ладно, что происходит в Англии дело десятое. Кое‑что из не предназначенной для нас речи Квентина Дойла мы узнали, и нам этого хватает. Вмешиваться в конфликт, на чьей‑либо стороне, нашему отряду смысла не было, и мы двинулись дальше. Вполне может так случиться, что когда‑то, полученная при проходе пролива Ла‑Манш информация нам пригодится, а пока я возвращаюсь к основной цели нашего путешествия.

Во время своего первого похода на Балтику, который произошел больше года назад, в районе Мальме, мы вступили в бой с местными викингами, и за счет своего огневого и технического превосходства нанесли им сокрушительное поражение. Тогда, из числа нападавших было захвачено несколько пленных, и один из них, по имени Эрик Тролль, очень хорошо болтал по‑русски и, за водку и сохранение ему жизни, охотно делился с нами своими знаниями об окружающем его мире. От него мы узнали, что номинально, на территории Швеции правит король Никлас, но на деле, территория его владений ограничена развалинами Стокгольма и окрестностями. На всех иных шведских землях правят вольные ярлы. Один из них, серьезный феодал Ульф из Кристианстада был вождем Эрика и тот, нахваливал своего правителя, как только мог. И в связи с этим, первым человеком, интерес к которому мы хотели проявить в Скандинавии, конечно же, был именно ярл Ульф.

Другие варианты тоже рассматривались, благо, информации о положении дел на территории Швеции, благодаря сотрудничеству с гатчинцами и нашим балтийским дипломатам, накопилось немало, так что выбор был. Однако мы шли не в разведку, а за людьми, которые должны были стать строителями и рабочими форта Передовой, и значит, в первую очередь нас интересовали большие рынки, на которых продают рабов. Таких населенных пунктов было всего три. Первый, само собой, город Стокгольм, к которому на фрегате соваться не стоит, так как подходы к шведской столице узкие и нас в них можно легко зажать и уничтожить. Второй — Карлстад, находящийся в глубине материка. И третий — портовый городок Охус, невдалеке от Кристианстада, нынешняя ставка ярла Ульфа.

Само собой, мной и офицерами отряда, как наиболее для нас удобный и близкий, был выбран последний вариант. Кроме того, про нас там знали. Зундский пролив рядом, и отпущенный на волю Эрик Тролль уже давно должен был известить о нас своего ярла. И через него передать мое письмо королю Никласу, в котором я объяснял правителю Швеции, кто мы такие есть, и намекал на то, что агрессия по отношению к нам будет иметь для него и всех скандинавских феодалов не очень хорошие последствия. Судя по тому, что движение караванов в Гатчину происходило без неприятностей, и попыток как‑то задержать наши суда не было, мое послание до адресата дошло, король все понял правильно и ярлы получили рекомендацию не тревожить конвои Кубанской Конфедерации. Раз так, то пришла пора наладить со скандинавами более тесные отношения, для начала торговые, а там, как фишка ляжет.

К городку Охус, который до наступления Черного Трехлетия, славился тем, что именно здесь производилась знаменитая водка «Абсолют», фрегат и лайнер подошли ранним утром. Движение к берегу шло «малым ходом». На мачтах у нас висели стандартные знаки Международного Свода Сигналов, обозначающие наши мирные намерения, и ажиотажа или паники, мы не вызвали. Думаю, скандинавы нашего прихода ожидали.

В порт сразу входить не стали, и сначала суда остановились от него в паре миль. Мы со Скоковым осмотрели старые причалы, и кавторанг подал звуковой сигнал судовым горном, который должен был привлечь внимание местных жителей, и он его привлек. Вскоре к борту фрегата прижалась шестивесельная шлюпка, в которой обнаружился наш старый знакомец здоровяк Эрик Тролль, который еще с несколькими воинами ловко взобрался по штормтрапу на борт «Ветрогона».