Чтение онлайн

Я составил реляцию в Синод о разрешении на брак, и жду с нетерпением ответа. Как только получу, возьму отпуск, и я у твоих ног....".

Егор же, выскочив из дому, направил стопы к трактиру. За углом, по обыкновению, стоял экипаж, значит, его владелец, Сёмка-извозчик, спит. Тот договорился с хозяином трактира Костей Греком о взаимном сотрудничестве: Сёмка всех приезжих, которые нанимают его экипаж, везёт к Греку, имеющему под одной крышей с трактиром нечто, называемое гостиницей, а проще - постоялый двор. Взамен Семён бесплатно ест в заведении, и если захочет, то и дремлет после обеда. Семён ни разу не трапезничал без выпивки, а, следовательно, привык после обеда пару часов поспать. Зимой - в чулане, а летом - в сарае. Это из наблюдений Егора, давно прощупывающего почву для отступления.

Подойдя к сараю, Егор услышал Сёмкин богатырский храп и поспешил увести лошадей, запряжённых в фаэтон, подальше от трактира. Хотя дремлющие кони, когда Егор схватился за узду, издали характерный звук, Семён продолжал спать. Видно, одной кружкой дело не обошлось.

Далее задумал Егор взять товар, спрятанный в саду отставного солдата. Тот был хромой и не выходил в свой одичавший сад. Поскольку Канашкин арестован, а спроса с Егора никакого, то и добро теперь принадлежит ему. Он знает, что покупатели ещё с Масленой недели ждут товар в определённом месте, чтобы переправить его за Дон. Вместе с ними задумал махнуть на тот берег и Егор. А там - полная свобода! Воля!

Заехав с тылу в сад, он освободил схорон от сухих веток

достал из него широкую доску и приставил одним краем к фаэтону. По ней он перекатил пять бочонков пороха и перетащил ящики с другими оружейными припасами. Это тебе не гнилое полотно продавать! Большими деньгами пахнет.

Далее Егор должен был переодеться в крестьянское платье, чтобы выглядеть извозчиком, но из-за спешного бегства не успел его приготовить. И это первый сбой в его задумке, из-за которого трудно будет незамеченным выехать из крепости. Кучер в сюртуке и в шляпе!

И вообще, он ничего не успел взять, кроме небольшого баула с деньгами и ценностями, которые он предполагал переложить в неприметную холщёвую суму или кису. Заткнув за пояс пистоль, купленный им у Канашкина, он сел на облучок и направил экипаж в сторону Нахичевана. По этой дороге бродило много разного люду, гораздо более удивительного, чем извозчик в шляпе, и Егор немного успокоился.

Не доезжая до армянского городка несколько вёрст, он свернул вправо и краем глаза заметил казаков, мчавшихся во весь опор, как ему показалось, за ним. Он их узнал по мохнатым папахам. Думать было некогда. Как у него всегда бывает в минуту опасности, появился кураж, который позволил мгновенно найти путь к спасению.

Подогнав кнутом лошадей, он схватил баул, выкатился из кареты и выстрелил из пистоля, затем, вывалявшись в грязи, застонал.... Как раз в это время и подоспели казаки. Они подняли его и спросили, кто он и что случилось.

– Цирюльник князя Барятинского, Ваше благородие, шёл в нахичеванские лавки по его просьбе. А тут напали тати. У меня на этот случай пистоль заряжен, кажется, одного ранил. Двое их было.

– Ты как, целый?

Егор утвердительно махнул головой.

– Давай, следом!
– приказал урядник, и они, посадив Егора на коня, сзади молодого казачка, помчались за экипажем. Однако ещё издали увидели, что тот стоит на месте. Когда казаки подъехали к фаэтону, внутри никого не было, а лошадки мирно переминались с ноги на ногу.

– Сбежали, стервецы! Прочешите, ребяты, всё тут! А вы посмотрите, нет ли чего в экипаже?
– распорядился урядник. Казаки начали осматривать фаэтон, радостно выкрикивая:

– Смотри, тут оружие, порох!

– Точно, тати!

– А, можеть, хлеще того, - лазутчики!

Оставив всё имущество в фаэтоне, урядник велел казакам доставить его в крепость. Затем обратился к цирюльнику:

– Ну, а как тебя зовут, молодец?

– Егор Мокошин.

– Ты ерой, Егор Мокошин. Такое добро от татей спас. Я думаю, медаля тебе полагается.

26. Побег

Ещё было темно, когда в куцнацкую заглянул Инал. Тонкий огонёк светильника заплясал от морозного воздуха, хлынувшего в помещение. Фрол тихо похрапывал и даже не пошевелился. Степан уже был одет. За плечом у него висело ружьё, на поясе кинжал. Ответив на приветствие Инала, он виновато глянул на него:

– А лука-то у меня нет.

Инал потянулся к стене, снял с неё оружие и полупустой колчан.

– Деда моего лук. Стрел только мало. Он вытащил из своего колчана несколько стрел с чёрными вороньими перьями и протянул их Степану:

– На, возьми, если не хватит, попросим у Бека. А ружьё оставь. Охота с луками.

На улице было морозно. Лёгкая февральская позёмка наметала пушистые сугробы у деревьев, кустов и забора. Во дворе стоял кони Инала и Мусы. Они били копытами, словно пританцовывали. К Беку Инал и Степан отправились пешком, держа коней за уздечки. Преодолев с десяток переходов и лазов, они вошли прямо в просторный двор уорка.

В усадьбе толпились человек десять. Степан знал только Шаида, остальные молодые дворяне - приятели Бека. Представив русского как своего гостя, Бек продолжил

разговор с ними.

Черкесия менялась на глазах. Великий князь одобрил новые законы управления, землепользования, налогов, что коснулось и жизни уорков. А с появлением на Восточном Кавказе шейха Мансура многих захватила идеи единения народов Северного Кавказа и их Газавата.

Споры и обсуждение новых порядков возникали сразу, как только собиралась хотя бы пара дворян. Находились горячие головы, готовые немедленно ринуться в бой на неверных. Но в народе единства не было: черкесы-христиане не поддерживали идеи Газавата.

Тем временем, к Степану подошёл Шаид, и, заглянув в его колчан, предложил с дюжину своих стрел, с зелёными перьями. Степана удивило то, что стрелы Инала и Шаида имеют разное оперенье. Он пригляделся к колчанам других охотников. И в двух из них не было одинаковых стрел. У каждого лучника - свои.

"Может, цвет что-то значит", - подумалось Степану.

Погасли звёзды на чистом зимнем небе. Рассвет заискрил пушистый снег, который шёл весь вчерашний день и покрыл толстым слоем слежавшуюся корку своего предшественника. Вот Бек дал сигнал - и все вскочили на коней.

Дорога шла в гору. Бек ехал первым, с трудом прокладывая путь по наметённым сугробам. Кони остальных охотников бодро следовали за ним. Уже рассвело. На белом полотне снега, словно вышитые узоры, выделялись заячьи и лисьи следы. Но не они интересовали молодых охотников. Те жаждали крупной добычи, не меньше лося.

На опушке леса, наконец, наткнулись на желаемого зверя, но это была лосиха, в которую по обычаю черкесских охотников стрелять было нельзя. В полуверсте - ещё одна самка. И тут из кустов вышел огромный бык, что-то пробурчал и неторопливо скрылся. Есть! Отличный самец! Настроение охотников поднялось. Лошади, ведомые опытными наездниками, замедлили шаг. Теперь надо быть осторожными. Степан впервые был на охоте, да ещё какой! Боясь сделать что-нибудь не так, он повторял действия Шаида, оказавшегося рядом с ним.