Чтение онлайн

– Понятно, - видно, обозный тоже из неразговорчивых, но всё же предложил, - садись, служивый! Подвезу.

– Эге, ж! Не откажусь!
– и, влезши на воз, солдат поинтересовался, на всяких случай:

– Друг, ты не слыхал о капитане Карташове?

– Как не слыхал? Командир третьей роты, а зачем он тебе?

– Поручение есть. Покажешь, где его найти?

– Конечно, товарищ.

– А с чем ты лежал в лазарете? Ранен?

– Да, нет. Живот болел, отправили подлечиться.

Дальше с полчаса ехали молча. Наконец, показался военный лагерь.

– А вот и приехали, солдатик!
– воскликнул обозный, въезжая расположение армии Румянцева-Задунайского.

Палатку Карташова новоиспечённый солдат искал недолго. В ней для прохлады были подняты боковины, вокруг сбитого из струганых досок стола сидели четыре офицера, которые сосредоточенно играли в карты. Он кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание.

– Я к капитану Карташову с поручением.

Молодой офицер, лет двадцати-двадцати двух привстал:

– Я капитан Карташов.

– Ваше высокоблагородие, Вам письмо, - мушкетёр подобострастно протянул офицеру конверт и остался на месте, ожидая благодарности.

Офицер торопливо сорвал печать и пробежал глазами текст.

– Господа!
– радостно воскликнул он, - представьте, наконец-то, я богат! Богат!

От радости он даже подпрыгнул, как мальчишка.

– Восемьсот душ в ярославской губернии! Два дома! Пруд! Сыроварня!
– выкрикивал он в упоении. - Вот не думал, когда переписывал дядюшкины воспоминания, что он сделает меня наследником!

Солдат стоял, размышляя, сколько даст ему капитан за такое приятное известие.

А приятели поздравляли Карташова, хлопали по плечу, требовали угощения.

– Сегодня же повеселимся, друзья!
– радостно пообещал тот.

Наконец, счастливый наследник обратил свой взор на скромно стоящего в сторонке мушкетёра.

– Вот, спасибо, тебе, братец, за хорошую весть! Дядюшку, конечно, жалко, - опомнился он, - но, увы, его не вернуть, зато я заживу на славу.

Он порылся в кармане, затем, словно передумав, махнул головой и достал из кителя кошелёк.

– На, солдат, выпей за мою удачу, - протянув пятиалтынный, подмигнул мушкетёру.

– Благодарствую, Ваше высокоблагородие, - вестник приставил ногу и выпятил грудь, как это делали солдаты в крепости. Потом, на всякий случай, поклонился. Сошло, слава Богу!

Запыхавшись, в палатку вбежал ординарец полковника.

– Господа, вы не видели нашего лекаря? Обыскался....

– Нет, - пожали плечами офицеры.

– Наверное, на хутор поехал, говорил с вечера, - вспомнил один из офицеров.

– Что делать? Подлекарь в отпуске...
– сокрушался ординарец.

– А что случилось?

– Полковнику плохо! Лицо красное, сердце прямо выпрыгивает.

– Жара.

– Да с ним бывало такое. Но обычно лекарь кровь пустит - и полегчает, а тут, видите ли, нет его.

– Возьмите ротного фельдшера!

– Извините, Ваше высокоблагородие, я могу кровь пустить. Не раз это прежде делал, оказывал такую помощь господам, - поспешил вставить слово солдат.

– Кто таков?
– ординарец только заметил солдата.

– Цирюльник я, - проговорил тот, - а потом, будто опомнившись, приставил ногу и отрапортовал:

– Рядовой мушкетёрского полка Потап Петрухин, возвращаюсь после излечения из лазарета.

– Ну, пошли, Потап, со мной, - согласился офицер.

– Инструмент есть?
– поинтересовался цирюльник, едва поспевающий за офицером.

– Есть, всё есть, - торопился тот.

Сделав кровопускание, Потап наблюдал, как спадала краска с широкого толстощёкого лица полковника.

– Что стоишь? Можешь идти, - проворчал он.

Солдат стукнул пяткой.

– Хотя нет, подожди у входа.

Он ждал недолго. Вышел ординарец и приказал отправляться к квартирмейстеру на вакантное место у фурьера.

– Ты ещё пригодишься полковнику, шустрый, - добавил он неофициально.

"И не заплатил ничего. И тот за такую весть копейками отделался, - подумал солдат, но сразу же успокоился, - хотя, кажется, лёгкую службу дадут".

Глава 10. Прорыв

Война и мир соседствуют рядом. Зреют яблоки, наливаются соком груши, рыба сама идёт в сети, звери подходят к самой ограде - по всему видно, что зима не будет для станичников голодной. Мирная жизнь даётся с трудом, и это только благодаря усилиям казачьего гарнизона, который хорошо устроен и готов к отражению врага.

После отъезда молодых казаков в полк, гарнизон увеличился за счёт новиков, среди которых много было беглых крестьян из России. Они хотели иметь на новой родине пахотные земли, домашний скот, огороды - всё то, к чему стремились. И как не внушал им атаман, что "негоже казаку ковыряться в земле", но всё же уступал: люди бежали сюда не только за волей, лёгкой добычей, но и за землёй. Принимали всех, за редким исключением.

Однажды в станицу прибыли два оборванных мужика. Их проводили к атаману. Они говорили про голод, про обиды и несправедливости, просили земли, хвалили казачье житьё, желали послужить. В общем, как обычно. В это время зашёл в правление по делам Агафон. Мужики сразу скисли и, не объяснив причины, как ошпаренные, выскочили из помещения.

Чернецов вопросительно глянул на дьякона:

– Ты их знаешь?

– Да, встречались, - опустил глаза Агафон, - разбойники, - он не так давно и сам носился с ними по степи, грабя и убивая встречных. Дьякон тяжело вздохнул, - все мы не без греха.

– Разбойники разбойниками, а как тебя-то испугалися, тольки пятки засверкали, - ухмыльнулся атаман.

В этот год из-за военных действий сева не было и все устремились в леса и к берегам Кубани. Недавно пропало двое рыбаков, тел которых так и не нашли. Была стычка с черкесами во время охоты, хорошо, что силы были равны, и обошлось без жертв. Однако, враг не дремлет, поэтому атаман призвал станичников к особой осторожности; даже прекратились обычные набеги на соседей.

На всех вышках дозорные следят за местностью, но неприятельские солдаты научились пробираться на российскую сторону ночами и совершенно бесшумно.