Кубик из красной пластмассы
Шрифт:
* * *
Спи, родной, сомкни ресницы, Кончен грозный счёт. Перевёрнуты страницы, Дальше жизнь течёт. Дремлют сумрачные ели Вдоль пустых дорог. Все мы что-то не успели В отведённый срок. Не отбросит больше радуг Солнце на клинке. Гор закатные громады Гаснут вдалеке. Мы проснёмся утром ясным И продолжим путь. Будет Зло уже не властно Людям души гнуть. Что-то мы с тобой свершили, Что-то — не смогли… Спи, родной, раскинув крылья, На груди земли. * * *
Наши судьбы текут, как ручьи, Как прибрежный песок. Что — песчинка? Что — капля?.. И всё-таки в жизни не раз Каждый делает выбор. И выбор порою жесток. Даже если судьба королевств Не зависит от нас. Если Зло и Добро В откровенной схватились борьбе И последним пророчествам Сбыться мгновенье пришло, Загляни в свою душу: Что вправду милее тебе, Что влечёт тебя с большею силой — Добро или Зло? А потом присмотрись, Кто силён и наденет венец, А кого проклянут И навеки забудут как звать. И опять загляни себе в душу: Хорош ли конец? И спроси себя снова: Неужто охота встревать?.. Что за радость — Безвестно погибнуть в неравном бою? Может, спрятать глаза, Ведь уже никого не спасти?.. Мало толку в геройстве, Которого не воспоют… Время лечит — Однажды и сам себя сможешь простить. А ещё — ты поверь, так бывает! — Нет хуже врагов, Забывающих в битве жестокой Про всякую честь, Чем стоящие — тот и другой! — За Добро и Любовь… Где меж ними различье? С кем правда? Кого предпочесть?.. …А потом победитель Устало опустит свой меч — Враг стоит на коленях, И мир не постигла беда… И раздастся приказ: «Всем ослушникам — головы с плеч!» С кем пребудет твой выбор, мой доблестный друг? С кем тогда?.. * * *
С младенческого крика До самого «прости» Таинственную книгу Слагаем по пути. Теснятся чьи-то лица За каждою строкой… Мы чёркаем страницы Бестрепетной рукой. Мы веселы и правы, Мы скачем напрямик… Размашистые главы Заносятся в дневник. А если и помаркой Испорчена строка — Ни холодно ни жарко Нам с этого пока. Успеем возвратиться, Попридержать коней… Подумаешь, страница! Их много в книге дней. Что гоже, что негоже И кто кому должник? Когда-нибудь попозже Исправим черновик… …Но поздно, милый, поздно. Не отыскать мостов. И делается грозным Шуршание листов. Обиженные люди, Забытые долги… Поправлено не будет В минувшем ни строки. Кому мы, обещая, Солгали без стыда, Уходят не прощаясь, Уходят навсегда. Кого мы оттолкнули, Кого мы подвели… Корявых загогулин Напрасно не скобли. И наша повесть мчится К финалу… А потом Последняя страница Покроет пухлый том. И так же, запоздало Стирая слёзы с глаз, Как мы иных, бывало, — Другие вспомнят нас. Из романа «Истовик-камень»
* * *
Мой прадед был из тех, кто не сберёг свободы. Подраненный в бою, пощады запросил И в доме у врага оставшиеся годы Прозвание «раба» без ропота носил. Должно быть, он сперва хранил в душе надежду Вернуться в прежний мир: «Судьба, не разлучи!..» …Но вот хозяин дал и пищу, и одежду, И кров над головой в неласковой ночи. И больше не пришлось в заботе о насущном Решать и знать, что жизнь ошибки не простит. Хозяин всё решит, хозяин знает лучше, За ним рабу живётся и сыто, и в чести. Свободному закон не очень мягко стелет, Свободный, он за Правду стоит порой один… Ну а раба — не тронь! За ним его владелец. А провинится раб — ответит господин. И женщину он даст — супругу не супругу, Но всё ж таки утеху толковому рабу… …И время потекло по замкнутому кругу, В котором повелось усматривать Судьбу. И прадед мой не слал ей горьких поношений, Не возносил молитву о разрешенье уз. Ведь право рассуждать, ответственность решений — Кому-то благодать, кому-то тяжкий груз. И прежняя свобода — закрытая страница — Всё более казалась полузабытым сном. Иною стала жизнь — и мысли об ином… …А правнукам его свобода и не снится. * * *
Порою люди, не желая зла, Вершат настолько чёрные дела, Что до таких блистательных идей Не вдруг дойдёт и записной злодей. Один решил «раскрыть тебе глаза» И о любимой сплетню рассказал. Другой тебя «приятельски» поддел — А ты от той подначки поседел. Подумал третий, что державы друг Обязан доносить на всех вокруг. И вот — донёс… За безобидный вздор Тебе прочитан смертный приговор. И жизнь твоя приблизилась к черте… А ведь никто худого не хотел. Порою люди, не желая зла, Вершат настолько чёрные дела… * * *
«Если б исполнение желаний Мне, о Небо, даровало Ты, Я б весь мир избавил от страданий, Весь народ — от горькой нищеты. Пусть дождутся люди урожая, Что никто от века не косил. Ну а если б чудо продолжалось, Я б ещё корову попросил…» Так молился пахарь у дороги, Что вела к деревне через лес, И, однажды вняв, благие Боги Ниспослали вестника с Небес. «Что ж — проси! Ты этого достоин. Ныне день, любезный чудесам. Но учти: соседу дастся вдвое От всего, что вымолишь ты сам!» И крестьянин, поглядев сурово, О заветном высказался вслух: «Пусть издохнет у меня корова, Чтобы он недосчитался двух!..» * * *
Мы своих хороним близких… Годы, дни и месяца Расставляют обелиски На пустеющих сердцах. Помяну… Рукою голой Со свечи сниму нагар: Кто-то был обидно молод… Кто-то был завидно стар… А другой живёт и ныне. Только тропки разошлись… Только друга нет в помине… Это тоже обелиск. * * *
«Ложная надежда — это плохо! — Учит нас прославленный мудрец — Если сил осталось на два вздоха И куда сильней чужой боец, Если видишь сам, что дело худо И уже удачу не догнать — Надо ли надеяться на чудо? Лучше поражение признать…» Но тогда как быть, коль самый-самый Врач, к кому явился ты на суд, Разведёт беспомощно руками: «Тут и Боги жизни не спасут!» Это значит — воспринять как благо Темноту — и ждать своей судьбы, Позабыв про гордость и отвагу, Не пытаясь взвиться на дыбы?.. Ну уж нет! По древнему закону, Что ещё никем не отменён, — Кто себя признает побеждённым, Только тот и правда побеждён. * * *
Четыре копыта, облезлая шкура… По грязной дороге плетётся понуро Забывшая думать о чём-то хорошем, Давно ко всему безразличная лошадь. Она родилась жеребёнком беспечным, Но скоро хомут опустился на плечи, И кнут над спиной заметался со свистом… Забылась лужайка в ромашках душистых, Забылось дыхание матери рыжей… Лишь месят копыта дорожную жижу, И только сгибается всё тяжелее Когда-то красивая, гордая шея. Четыре копыта, торчащие рёбра… Скупится на ласку хозяин недобрый. А жизнь повернуться могла по-другому — Ведь где-то сверкают огни ипподрома, Там тоже есть место обидам и бедам, Но мчатся по гулкой дорожке к победам Могучие кони, крылатые кони… И кутают их золотые попоны. Им, лучшим, награды и слава — но кто-то Всегда занимается чёрной работой. Чтоб им предаваться волшебному бегу, Тебя спозаранку впрягают в телегу, И если до срока работа состарит — Другого коня подберут на базаре. Четыре копыта, клокастая грива… А время обманчиво-неторопливо, И сбросишь, достигнув однажды предела, Как старую шерсть, отболевшее тело. Ругаясь, хомут рассупонит возница… Но ты не услышишь. Ты будешь резвиться В лугах, вознесённых над морем и сушей, Где чают рождения вечные души. Опять жеребёнком промчишься по полю, Неся не людьми возвращённую волю — Большие глаза и пушистая чёлка, Четыре копытца и хвостик-метёлка. * * *
С тобой хоть однажды было такое? Чтоб небо кружилось над головою, Чтоб чёрные точки перед глазами Метались огненными роями? Чтоб воздух горло палил на вдохе, Не достигая бьющихся лёгких, И на лопатках прела рубаха, Мокрая от безотчётного страха? И ты сознаёшь: свалилось на темя Такое, что вылечит только время, Но ты не торопишь его. Напротив — Жалеешь, что прошлое не воротишь, Где ЭТОГО не случилось ещё, Где было привычно и хорошо… …Бывало? И длилось больше, чем миг? Тогда ты Отчаяние постиг. * * *
Когда я умру, я не сгину, как искра во тьме. Когда я умру, я очнусь на высоком холме. Там, где не бывает ни горестно, ни одиноко, Очнусь оттого, что большая собака лизнёт меня в щёку. И я потянусь, просыпаясь, и на ноги встану, И вдаль посмотрю сквозь жемчужные нити тумана. Умытым глазам не помеха рассветная дымка — Свой путь разгляжу до конца, до заветной заимки. Тропой через лес, где тяжёлые ветви — как полог, Где голову гладят зелёные лапищи ёлок, А если решу отдохнуть на пеньке у дорожки, Тотчас на колени запрыгнут пушистые кошки, И там, где траву водяную течение клонит, Без страха ко мне подойдут любопытные кони… Чего им бояться — созданиям доброго мира, Где только сухие поленья и рубит секира? И вот наконец сквозь прогалину леса — увижу Дымы очагов и дерновые низкие крыши: Там встретить готовы меня без большой укоризны Все те, кто был мною любим в завершившейся жизни, Готовы принять и судить не особенно строго Все те, кто меня обогнал на небесных дорогах. Обиды и гнева не будет во взглядах знакомых… И я улыбнусь. И почувствую сердцем: я дома. * * *
Не всему ещё жизнь научила, Больно стукая носом о дверь: Если что-то тебе посулили — Ты посулам не очень-то верь. Пусть ты сам никогда не забудешь, Если слово кому-то даёшь, Но тебя — вот уж истинно — люди Подведут просто так, ни за грош. Это очень жестокая мудрость, Но в жизни таких — хоть коси: Никого, как бы ни было худо, Никогда ни о чём не проси. Те же люди, кого не однажды Из дерьма доводилось тянуть, Или прямо и просто откажут, Или всяко потом попрекнут. Что бы ни было завтра с тобою, Ты завета держись одного: Никогда не сдавайся без боя И не бойся — нигде, никого. Передряги бывают — не сахар, Станет видно, насколько ты крут: Никому не показывай страха, А не то — налетят и сожрут. Жизнь — не очень красивая штука… Все мы чаем добра и любви, А она нам — за кукишем кукиш… Так восславь её, брат. И — живи… Поделиться с друзьями: