Кубик из красной пластмассы
Шрифт:
* * *
Где-то у вас соловьи посходили с ума. Радуга в небе, и солнце, и сполохи гроз… А у меня всё никак не проходит зима. А у меня всё метели, снега да мороз. Где я прошёл, те дорожки давно замели Мёртвые листья да снег над пожухлой травой… Белые крылья мелькают в далёкой дали. Чёрные крылья — над самой моей головой. Я бы поверил своей незакатной звезде. Я раздобыл бы к вам, люди, обратный билет. Серые сумерки гаснут, едва поредев. Серое небо в себя не пускает рассвет… С каждой зимою всё больше жестоких потерь, Только растёт и растёт неоплаченный счёт. Белые крылья всё дальше относит метель. Чёрные крылья почти задевают плечо. Отсветы гаснут, грядёт окончание дня. Кто-то уснёт и увидит волшебные сны О негасимой надежде… А здесь у меня — Осень да осень. И больше не будет весны. Как помолиться, чтоб сбылся несбыточный сон? Ляжет прямая дорога, светла и чиста… Белые крылья скрывает седой горизонт. Чёрные крылья всё ниже, всё ниже свистят… * * *
Давай я тебя согрею И кровь оботру со лба. Послушай, очнись скорее, Утихла вдали стрельба. Дождём закипают лужи, Разбит на двери замок, И пулю сожрал на ужин Включавший электроток. Всё вышло даже красиво, Ещё помогла гроза, Все наши остались живы, — Послушай, открой глаза! Сейчас подоспеют крылья, Ведь им не помеха дождь. Мы так за тобой спешили, Мы знали, что ты нас ждёшь. Мы скоро взлетаем, слышишь? Винты в вышине гудят. Послушай, очнись, дружище, Не то подведёшь ребят. Держись! Не твоей породе Да в пластиковый мешок! Ты видишь — солнце восходит, Всё кончилось хорошо. Ты завтра напишешь маме, Я сам отнесу конверт… Послушай, останься с нами! И так довольно потерь. Ещё впереди дорога Длиною в целую жизнь… Родной, потерпи немного! Держись, братишка. Держись… * * *
Позабыт на мели, отлучён от родного простора, Он не помнит былого, он имя утратил своё. Где-то катит валы, где-то плещет холодное море, Но ничто не проникнет в дремотное небытиё. Океанской волною бездонной печали не взвиться. Не прокрасться по палубам серой туманной тоске. Не кричат у форштевня знакомые с бурями птицы: Только жирные голуби роются в тёплом песке. И лишь изредка, если всё небо в мерцающем свете, Если чёрными крыльями машет ночная гроза, Налетает суровый, порывистый северный ветер И неистово свищет по мачтам, ища паруса. И кричит кораблю он: «Такое ли с нами бывало! Неужели тебе не припомнить страшнее беды? За кормой, за кормой оставались летучие шквалы, Уступали дорогу угрюмые вечные льды!..» Но не слышит корабль, зарастающий медленной пылью. Не тонуть ему в море — он гнить на мели обречён, И беснуется ветер, и плачет в могучем бессилье, Словно мёртвого друга, хватая его за плечо. «Оживи! Я штормил, я жестоким бывал, своевольным. Но ещё мы с тобой совершили не все чудеса! Оживи! Для чего мне теперь океанские волны, Если некого мчать, если некому дуть в паруса?!.» Но не слышит корабль. И уходит гроза на рассвете. И, слабея, стихающий вихрь всё же шепчет ему: «Оживи!.. Я оттуда, я с моря, я северный ветер… Я сниму тебя с мели… сниму… непременно сниму…» * * *
Чернеет вода, клубится серый туман. Под небом беззвёздным холодный спит океан. Кроваво горит вдали последний закат. Полгода спустя вернётся солнце назад. Скользит его отблеск по краю вечного льда. Клубится серый туман, чернеет вода. С востока грядёт, наползая, кромешный мрак. По океану неспешно плывёт гора. Хрустальные грани хранят неслышимый звон. Зелёные глыбы дробят багровый огонь. Чудес не бывает и не было никогда, Но чудится светоч живой под толщами льда. И даже когда затянет ночь небосклон, В прозрачной пещере будет гореть огонь. И отблеск будет бежать по чёрной воде, И кто-то направит корабль к далёкой звезде. И будет ему светить надежды маяк, Пока над головой не сомкнётся мрак, И не приснится последний, волшебный сон Про айсберг, в котором горел зелёный огонь. Кубик из красной пластмассы
Из сборника «Родная душа»
***
Железный старый пёс, могучая дворняга, Он знает эту жизнь и вдоль и поперёк. Бродяжничал, болел, под чьей-то дверью плакал… Теперь в хозяйском джипе — заслуженный ездок. Качается старик на кожаных подушках, Глядит, как убегает дороги полоса. Он был уже не юн, когда в собачью душу Впервые заглянули те самые глаза. Он ради них забыл дикарские повадки, Ведь всех запретов стоил уютный новый дом, И даже не страшна учебная площадка, Где ватный человек размахивал ножом. Дипломы на стене — как мастера картины, Постигнуто такое, чему не научить: Поджавши хвост бежал паскудный кобелина, Неумным человеком натравленный в ночи. А сколько было тех, кто миром разминуться Предпочитал, для боя отваги не найдя! На прожитую жизнь не стыдно оглянуться Под говорок мотора, под мерный шум дождя. Он шёл без поводка, к нему бежали дети, И то, что он не тронет, все знали наперёд. А он шагал с одним-единственным на свете Любимым человеком, и знал, зачем живёт. Железный старый пёс, прошедший все науки, С хозяином пустился в дорогу от крыльца. Он едет выбирать молоденького внука, Чтоб сделать из мальчишки такого же бойца. Ему он посвятит всех дней своих мгновенья, Затем, чтоб в должный час, означенный в судьбе, В счастливые луга шагнуть без сожаленья, Хозяина доверив подобному себе. Ну а пока он дремлет под ровный гул мотора Да смотрит, как пейзажи меняются вокруг… Молюсь, чтоб от меня ты ушёл ещё не скоро, Свирепый старый воин, мой самый лучший друг… Реквием
* * *
Мой пушистый малыш… Чёрно-белая мягкая шёрстка, Неуклюжие лапы, Смешной любознательный нос… Сразу в десять сторон От меня на прогулке ты порскал — И обратно спешил, И во взгляде светился вопрос. Старый веник тебя Заставлял улепётывать с писком, От хозяйского гнева Спасая обрезок хвоста. А потом ты, прощённый, Засовывал мордочку в миску — И заранее знал, Что кормушка не будет пуста. Но один на другой Наши дни не бывали похожи, И всё тот же хвостишко Торчал, как воинственный флаг: Ты решительным басом Облаивал поздних прохожих, Если был слишком резким К хозяйке направленный шаг. Ты седого бойца Раскачал на потешную драку, Чтоб свирепый старик Поучил тебя тайнам борьбы… А когда заболел — Ни о чём не просил и не плакал, Ощутив приближенье Безжалостной суки-судьбы. Сколько было в тебе Доброты и весёлого света! И казалось — какие Преграды на нашем пути?.. …Ползимы и весна. И начало последнего лета. И дыра на душе. И не может никак зарасти. Собака Баскервилей
Моему Чейзу, которого действительно пощадили
Стихи разных лет
ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ
Вот и вечер… Светило уходит в туман. Гонит облако ветер, Свирепый, седой и колючий. Слишком много любимых Ушло за хрустальную грань. Слишком мало осталось Со мною считать эти тучи. Пар дыханья уносит Остатки живого тепла. Холодеют ладони - Им стало трудней согреваться. Над бумагой рука, Обмакнувши перо, замерла… Время точку поставить Как знак завершенья абзаца. Пусть сгущается сумрак, Сливая все краски в одну. Пусть спокойно течёт Ко всему равнодушное время. Сквозь сырые потёмки Я руки вперёд протяну… И почувствую отклик. Я скоро увижусь со всеми. Одного у судьбы я Сегодня подарка прошу, Прежде чем этот луг До конца будет осенью скошен. Я ведь тоже на свете, Похоже, кого-то держу… Те, кто мною согрет, Ни один пусть не скажет, что брошен. И не будет пустой Уплывающих дней маета, И тропинка ещё Попетляет немного на склоне, Не иссякнет тепло, И не так уж черна темнота, Если чьё-то сердечко Доверчиво бьётся в ладони. * * *
Если б мы никогда не смотрели на небо И на бархате ночи не видели звёзд, Кто бы нам рассказал про охвостье Денеба И основу вращения — Северный Гвоздь? Ветры, внуки Стрибожьи, вам это зачтётся: Над моей головой разрывайте свинец, Открывая то тёплое золото Солнца, То косматого Ригеля сизый венец. Отражается в лужах апрельская Вега И дробится в сосульках январский Арктур… Никогда не наскучит уму человека Постигать иероглифы звёздных фигур. Сколько их, испещривших листы поднебесья! В должный час, как диктует предвечный закон, Возжигает маяк золотой Бетельгейзе И, свой Пояс оправив, встаёт Орион. Век за веком мы ждём от Небес откровенья, Обещанья чудес… Предвещенья беды… Что несут нам планеты в своём построенье? Что глаголет мерцанье Собачьей Звезды? И помстится однажды: отнюдь не случайно Млечный Путь через тёмное небо пролёг, И душа затрепещет в присутствии тайны, А земля потихоньку уйдёт из-под ног. И поверится: кончив служенье земное, Мы всего лишь откроем иные пути, Из Большого Ковша причастимся покоя - И за Лебедем в новую даль полетим. Поделиться с друзьями: