Чтение онлайн

Всякий раз, когда Мухамед-Кул видел пролетающих мимо птиц, вспоминал старого ворона, которому, как говорили старики, поклоняются многие роды сибирцев, убитого им. Но не было уже былой гордости и радости, убив птицу он не мог убить воспоминания о ней.

Брякнул засов, заскрипела открываемая калитка, и Мухамед-Кул увидел тонкий силуэт женщины, шагнувшей из ворот городка. Она некоторое время постояла, вглядываясь в сумерки близкой ночи, и скорее уловила обращенный на нее взгляд, чем увидела сидевшего на бревне юношу. Сделала шаг к нему.

– - Зачем ты звал меня?
– - напевно проговорила она, и Мухамед-Кулу послышался голос матери и еще что-то неуловимо знакомое, родное в звуках ее речи.
– - Почему хан каждый раз посылает жалких гонцов и никогда не приедет сам? Или он все еще боится меня? Ха-ха-ха... Хорош воин! Так передай ему, что хоть мы и одной крови, но думаем по-разному. Он убил...
– - И неожиданно она заплакала, закрыв лицо темным покрывалом, накинутым на плечи.

Мухамед-Кул подбежал к ней торопливо заговорил:

– - Ты ошиблась. Вовсе не хан прислал меня, я тайно от него вызвал тебя. Я желаю знать эту тайну, которую все скрывают...

– - О какой тайне ты говоришь, юноша?
– - оттолкнула она от себя его руки.-- Мне ли, слабой женщине, хранить тайны, которые могут стоить жизни тысяче муж чин? И кто ты такой, придя ко мне без разрешения хана?

– - Я -- твой племянник, сын погибшего Ахмет-Гирея. Вот кто перед тобой.

– - Мальчик мой, -- пошептала Зайла-Сузге, -- какой ты большой... Воин. Это твои сотни сидят у костра? Ты их башлык?

– - Да, хан меня назначил башлыком и отправил в поход.
– - С юношеской гордостью и заносчивостью ответил тот.
– - И я добуду воинскую славу и женщины будут петь о моих подвигах. И ты услышишь о них.

– - В точности мой бедный брат, Ахмет-Гирей, такой же гордый и неукротимый. Но почему именно тебя отправил хан в поход? Или у него нет более опытного башлыка для битв и сражений? Ведь ты его единственный племянник и у тебя всего одна жизнь.

– - У всех людей на этой земле одна жизнь, -- Мухамед-Кул, словно повторил чьи-то слова,-- но я мужчина, а значит, воин. Или не так?

– - Воин, мой мальчик, воин,-- успокаивающе проговорила она, и провела тонкими пальцами по лицу, нащупав едва пробивающиеся усы на нежной юношеской коже, коснулась его губ и, словно испугавшись этого прикосновения, отдернула руку и тихо предложила, -- лучше сядем и поговорим, если у тебя найдется время для одинокой, забытой всеми женщины. Иногда меня выпускают за ограду поглядеть на мир. Очень ненадолго выпускают. Сядем.

Они подошли к темнеющему у ограды бревну и сели неподалеку друг от друга, случайно встретившиеся родные по крови люди. Мухамед-Кул нащупал кожаный мешочек, оставленный ему сотником, и протянул робко Зайле-Сузге.

– - Прими на память о нашей встрече.

– - Что это?
– - спросила она, с готовностью взяв мешочек, и пробежала пальцами, ощупав его.-- Женские украшения,-- проговорила разочарованно, -- к чему мне они? У меня нет мужа, который бы увидел на мне и обрадовался красоте их. Разве что подарю девушкам моим, которые помогают переносить одиночество. И будет, что дать охранникам, чтобы почаще выпускали погулять...

– - За какую вину обрек тебя хан на одиночество?
– - тихо спросил Мухамед-Кул.
– - Чем ты провинилась перед ним?

– - Всего лишь тем, что стала женой человека, которого он убил. Мать сына, законного наследника ханства Сибирского. Не будь я его сестрой, он давно бы нашел способ избавиться от меня.

– - Чья ты жена?
– - с удивлением переспросил Мухамед-Кул.
– - Повтори и расскажи подробнее. Ведь я ничего не знаю и только сегодня узнал, что у моего отца была сестра. Узнал и про Девичий городок. Я готов слушать тебя столько, сколько нужно.

– - Долгий то будет разговор,-- усмехнулась Зайла-Сузге,-- сотни не станут тебя ждать и найдут другого башлыка.

– - Я их башлык и без меня они не тронутся с места. Будут ждать хоть год, хоть два.

– - Не будь так самоуверен, мой мальчик. Ты еще не испил чаши предательства и слава Аллаху. Мой муж, Бек-Булат, тоже верил своим воинам, но оказалось достаточно одного подлого человека, чтобы лишить его жизни, а его сына -- отца. Так слушай, если ты уже воин и мужчина. Слушай, чтобы узнать всю правду от меня, а не из чьих-то лукавых уст.

Долог был рассказ Зайлы-Сузге о том, как она попала в Сибирь, как стала женой хана Бек-Булата и родила ему сына, наследника Сибирского ханства. Только обошла она стороной в своем рассказе то, самое сокровенное, чего никому и знать-то не положено, а родному племяннику тем более, о Едигире, которого не могла выбросить из своего сердца, как ни старалась.

– - Значит, у меня есть еще один брат, -- задумчиво произнес Мухамед-Кул, зябко поеживаясь от ночной прохлады. Начало уже светать, и он отчетливо видел проступающие сквозь туман контуры деревьев, тонкий дымок от угасающих костров лагеря, где дремала утомленная ночным бдением стража.

– - Только не знаю жив ли он, -- всхлипнула Зайла-Сузге,-- верно, сильно я провинилась перед Аллахом, коль послал он на мою несчастную голову столько бед. Даже весточки о нем не имею.

– - Так может быть он здесь, где-то рядом? И тоже не знает как отыскать тебя? Я обязательно разузнаю о нем и сообщу тебе, обещаю.

– - Спасибо за доброе слово, но боюсь нелегко это будет сделать. Слышала я, что увезли его в Бухару и держат там, как заложника. Но верен ли тот слух... Наговорить могут всякого.

– - Я найду предлог, чтобы отпроситься у хана в Бухару. Я разыщу своего брата.

– - И не пытайся. Если хан заподозрит что недоброе, ушлет тебя в глухие места. Сибирь велика...

Неожиданно их разговор был прерван чьим-то глухим покашливанием и Мухамед-Кул тут же вскочил, ухватившись за рукоять кинжала.

– - Да не пугайся, а то и я испугаюсь,-- послышался из тумана старческий голос,-- я мирный человек и зла никакого не сделаю.

– - А... Это рыбак Назис,-- шепнула юноше Зайла-Сузге,-- он часто приходит ко мне, приносит свежую рыбу. От него и узнаю обо всем.

Назис, слегка прихрамывая, подошел ближе и, почтительно поклонившись, положил на траву несколько серебристых рыб, еще сонно взмахивающих хвостом и шевелящих жабрами.

– - Прими, хозяйка Девичьего городка, мои дары. Поди, такой рыбкой тебя тут и не потчуют. А?