Чтение онлайн

Днем он беспрепятственно мог уходить в лес и бродить в одиночестве, размышляя обо всем. Не было рядом старого шамана, с которым мог бы посоветоваться, обратиться к богам... Он был один в новом незнакомом мире и даже стал ловить себя на мысли, что боится... Боится не смерти, а пустоты, возникшей неожиданно в нем. Она пугала больше всего.

Он подошел к огромной разлапистой березе с обломанной верхушкой и, прислонясь к стволу, зашептал:

– - Как мне жить одному на свете, потерявшему все. Нет у меня ни брата, ни жены, ни детей. Нужна ли мне жизнь? Зачем она мне? У тебя, береза, вон, сколько родни и подруг -- протяни ветку и достанешь. А мне тяни не тяни руку, а чужие люди кругом. Почему оставили боги меня? Чем я прогневил вас?

Налетел слабый ветерок. Зашелестели листочки на березе, зашушукались меж собой. Слышится Едигиру, будто смеются они над ним, а совета дать не желают.

– - Смеешься?
– - вскрикнул он.-- Смешной я, да? Чужой я тебе? А вот русский батюшка говорит, что любить ближнего надо как себя самого. И я хочу, пусть любят меня и сам любить хочу. Хочу!

Стих ветерок, улетел дальше. Успокоились листочки на березовых ветвях, опустились на лицо плачущего мужчины, гладят, ласкают, отирают слезы.

– - Спасибо тебе, береза. Утешила. Выходит, больше и некому. Обратно мне хода нет на свои земли. Тут жить надо. Приму их веру. Может, так и надо.

Вечером он вошел в храм задолго да начала службы и обратился к священнику:

– - Хочу одной веры с вами быть. Креститься хочу.

– - Выходит, наставил тебя Господь, коль так решил. Не спешишь ли, сын мой? Нет ли в сердце твоем корысти какой или злобы?

– - Не знаю, что это. Хочу, чтобы помог бог христианский вернуть мне земли предков моих. Хочу одолеть врагов своих.

– - Коль те враги веры христовой, то Господь даст тебе силы в борьбе с агарянами неверными. Но о каких землях ты говоришь?

И Едигир решил открыться батюшке, рассказать, как был изгнан из земли своей, как хотел умереть, но очутился здесь.

– - То все промысел Божий,-- положил ему руку на плечо священник, вглядываясь пристально в глаза, -- выходит, не простой ты человек, а князь сибирский. Кому еще открылся в том?

– - Никому не говорил. Зачем?

– - И правильно сделал. Одному Господу известно кому уготовано царствие его земное и небесное. Но вижу, не готов ты пока для борьбы с врагами своими. Нет в тебе веры. А без веры сгинешь в первом же бою.

– - А когда она придет? Вера?

– - То опять же Господу известно. Молись и проси, чтобы дал сил тебе. Вера с молитвой приходит. Надо бы тебе по святым местам походить, со старцами побеседовать, себя испытать. Тогда и откроется тебе замысел Господень, направит он тебя на путь истинный. Слышал я, будто собирают обоз в Москву по зиме везти. Попрошу воеводу, чтобы направил тебя с тем обозом. А там сам смотри. Пока же молись Богу, как умеешь, по-своему, а завтра и окрещу тебя. Скажи Тимофею, чтобы пришел, крестным твоим будет.

– - Хорошо,-- наклонил голову Едигир,-- скажу.

– - А какое же имя тебе выбрать?
– - Батюшка открыл книгу в толстом кожаном переплете и перевернул несколько страниц, зашевелил губами, водя пальцем по темным буквам.-- Значит, не простой ты человек, говоришь? Княжеского роду... Царского, по-нашему, можно сказать. А завтра, как есть, день святого Василия значится. Василий с языка греческого и переводится как "царственный". Вот ведь оно как получается... Гляди-ка.
– - Повторял он в задумчивости.

Назавтра Едигир пришел в церковь вместе с Тимофеем. Тот о чем-то шепотом переговорил со священником и, повернувшись, спросил у Едигира:

– - Батюшка говорит, чтобы я отцом твоим крестным был, как ты? Возьмешь в отцы?

– - Да.
– - Коротко согласился он.

– - Тогда приступим к святому таинству,-- произнес батюшка и дал Едигиру в руки желтую восковую свечу.

Когда они выходили из храма навстречу яркому солнечному свету, то Тимофей, шедший чуть впереди, с усмешкой глянул на своего крестника и спросил:

– - Ну, раб Божий Василий, чувствуешь себя христианином?

– - Нет пока, -- откровенно признался он,-- но очень хочу. Правда.

Узнав о крещении воина, спасшего жизнь бортникам на лесной заимке, воевода вызвал его к себе и спросил согласен ли он пойти на службу к господам Строгановым. Он согласился.

– - Тогда целуй крест и заступай, с Богом. Ты теперь нашей веры. К своим обратно не сбежишь.

О положении сильнейшего

Если противник не идет на мир, то следует обратиться к нему следующим образом: "Такие-то государи, подпав под власть шести страстей, погибли. Не должен ты следовать по пути этих безумцев, смотри на свою выгоду и на закон. Те, кто кажутся тебе друзьями, - в действительности, твои враги, которые побуждают тебя к необдуманным шагам, к беззаконным действиям и к пренебрежению своими собственными выгодами. Биться с войнами храбрыми, не жалеющими жизни необдуманно, вызывать потери в людях с обеих сторон беззаконно, оставлять без внимания явную выгоду и покидать хорошего друга есть пренебрежение своей собственной выгодой. Бойся, что вчерашние друзья твои сами нападут на тебя. Ты будешь всеми покинут, будешь лишен опоры и им легко будет покончить с тобой".

Если и после этого противник не согласится на союз, то следует вызвать возмущение в его землях, заслав туда своих людей.

Из древнего восточного манускрипта

ЯБАЛАК СЕРАЯ СОВА

Проводив бухарских послов, Кучум призвал к себе Карачу-бека и Мухамед-Кула. Он внимательно поглядел на визиря, смотревшего, как всегда в сторону, прячущего свои мысли, зато племянник, наоборот, ловил каждое его слово, стремясь понять, чего хотят от него, и спешил высказать свое мнение. Был он худощав и строен, как молодая лоза, но в походке мягкой и стелющейся угадывались черты, которые позже обозначатся и выявятся. Кучуму вспомнился барс, живший в отцовском зверинце. У него была такая же мягкая поступь и чуть вытянутая вперед шея. Он подолгу кружил в своей клетке, словно не замечая людей, стоящих рядом, а потом одним прыжком кидался на прутья, стараясь зацепить лапой человека, отскакивал в сторону, рычал и, утратив интерес к недосягаемой жертве, начинал снова и снова кружить по клетке. Но при этом хитро косился желтыми глазами на толпившихся людей, прикидывая расстояние для нового прыжка. И нет более коварного зверя, сильного и ловкого всегда готового к броску.

"Такого лучше не дразнить, опасно. Что-то он унаследовал от отца, а что-то от деда. Пока я силен -- не тронет. Но придет полоса неудач, берегись, сломает хребет".

И Карача-бек, и Мухамед-Кул поняли, что неспроста призвал их хан, будет серьезный разговор и опустились на войлок перед ним, склонив головы.

– - Слава Аллаху, послов проводили и будем ждать, что ответит хан Абдулла, -- начал Кучум издалека, -- но надеяться на помощь от него особо не стоит. Он сам думает как бы с нас побольше урвать.

– - Пусть попробует,-- горячо откликнулся Мухамед-Кул, -- наши нукеры пока еще крепко держат оружие.

– - Не об этом речь, -- прервал его Кучум, -- у него своих забот хватает и воевать с нами он и не думает, иначе не направил бы послов. Но нам нужны и друзья. Одним в этом мире жить трудно.

Карача-бек согласно кивнул головой, но промолчал.

– - Мы -- в центре сибирской земли и нам надо собирать вокруг себя всех живущих по сибирским рекам князей. Они должны понять, что вместе мы сильней. Но им надо забыть о прежних раздорах и покориться нашей воле.