Чтение онлайн

– С огромным вниманием прослушав исторический доклад, мы все как один глубоко осознали необходимость перековки и...
– Начальник посмотрел в бумажку.
– И голосиловки... Мы целиком разделяем и полностью поддерживаем новый курс на осознание, ускорение, проникание и углубление... Все, к чему призывает нас партия, под руководством которой мы руководим, руководствуясь её мудрым руководством, будет безусловно выполнено в условиях усложнения условий, обусловивших условия их выполнения...

Начальник говорил два часа. Микки понял, что этот раунд проигран. Он с надеждой посмотрел на Старого Друга. Тот вздохнул, поднялся и пошел к трибуне.

Тридцать минут Старый Друг добросовестно рассказывал залу то, о чем когда-то поведал Первому Демократу. Правда, на сей раз он излагал несколько смягченный вариант. Но это не помогло. К концу его речи зверь в зале пришел в крайнее раздражение.

Затем на трибуне неожиданно оказался редактор одной из наиболее голосильных газет. Десяток таких редакторов Микки пригласил на конференцию в качестве гостей.

– Уважаемые!
– сказал голосильный редактор.
– Ну на фига же так нервничать? Ну для чего трясти, я извиняюсь, чем-то там? Ведь все равно придется перековываться... Я понимаю, что дело тяжелое. Но о чем говорить, когда нефти все равно нет. Это-то хоть вы понимаете? Кулаками своими по столу вы уже все, что могли, вышибли. Ну, надо же когда-то начинать и головой работать. Ежели кто может, конечно... Я извиняюсь...

В зале началась истерика. Местные Начальники повскакали с мест. Раздались крики. В редактора полетели тухлые яйца и гнилые помидоры. Откуда у них оказалось с собой столько еды, Микки не понимал.

Он встал со своего места и призвал всех к спокойствию. Буйство в зале продолжалось. Он начал стучать ладонью по столу, но и это не помогло. Истерика нарастала. Тухлые яйца с треском разбивались о трибуну. Зал заполнился вонью.

Оставалось последнее средство.

Микки полез во внутренний карман пиджака и вытащил тонкую деревянную дудку с длинным рядом маленьких дырочек. Он выпрямился, поднес инструмент к губам и, поочередно зажимая пальцами дырки, начал играть.

Протяжная, заунывная мелодия полилась в зал. Вопли прекратились. Он поднял трубку повыше и запрокинул голову. Колыбельная песнь заструилась между хрустальными люстрами, растеклась, спустилась вниз и обволокла красные кресла. Лохматое, всклокоченное тысячеглазое существо заурчало, тяжело заворочалось, потом постепенно угомонилось и стихло.

Первый Демократ, не отрывая трубки от губ, сделал знак всем сидящим на сцене. Все поднялись, осторожно отодвинули стулья и на цыпочках потянулись к кулисам.

Из зала слышался многоголосый храп.

Микки прекратил игру, подошел к микрофону и тихо, едва слышно произнес:

– Конференция закрывается.

III

Прошел год.

За это время Микки усвоил три правила.

Первое правило гласило: "Больше демократии!" (Этому его научил Старый Друг.)

Второе правило гласило: "Хорошего помаленьку". (Этому он научился у Лихача.)

Самым же важным было третье правило: "Чаще играй на дудке". (До этого он додумался сам.)

Первый Демократ научился виртуозно играть. В любой нужный момент он мог выдудеть любую нужную мелодию. Что именно он сыграет, не знал никто. Включая его самого.

Отношения между двумя Главными Соратниками Первого Демократа не изменились. Микки по-прежнему ежедневно выслушивал их противоречивые советы. Работать в такой обстановке было трудно, но со временем он приспособился. Иногда приходилось поочередно следовать то одному совету, то другому. Иногда - обоим советам сразу. Но чаще всего он смешивал две разные точки зрения, хорошо взбалтывал эту смесь и вырабатывал таким образом собственное мнение.

Разумеется, Лихач и Старый Друг постоянно жаловались друг на друга. Приходилось успокаивать обоих и заверять каждого в своей полной поддержке. Когда кто-то из них начинал горячиться, Микки доставал заветную дудку и играл колыбельную песню. Общаться с ним во время игры было невозможно. Собеседник либо засыпал, либо, отсидев какое-то время и поняв, что толку не будет, уходил восвояси.

Он с удовольствием избавился бы от одного из Главных Соратников. Но беда в том, что оба они были ему нужны. Не будь одного из них, Микки пришлось бы выбрать что-то определенное. И тут начинались проблемы. Выбрать демократию было заманчиво, но опасно. Отказаться же от неё значило перестать быть Первым Демократом и превратиться в очередного Предводителя. А этого он не хотел. Оставалось крутиться...

Главных Соратников такая жизнь тоже постепенно выматывала.

Первым не выдержал Лихач. Он решил срочно предложить какую-нибудь оригинальную идею, чтобы доказать свою незаменимость и покончить с влиянием соперника. Конечно, самой блестящей была бы идея послать к черту всю перековку вместе с голосиловкой. Но Лихач понимал, что Микки на это не пойдет. Вот если бы он - Лихач - сам мог выступить реформатором и выбить, таким образом, стул из-под Старого Друга... Но никаких реформаторских идей на ум не приходило. С идеями у него вообще было туго. Да и с умом - тоже не очень.

И все-таки он придумал.

Однажды Лихач пришел в кабинет Первого Демократа и уселся перед ним в кресло.

– Послушай, - сказал он.
– Что-то медленно у нас идет пе-рековка.

Микки, который приготовился выслушивать очередной донос на Старого Друга, удивился.

– Ты чего это?
– спросил он.
– Не заболел, часом?

– Здоров я, здоров, - ответил Лихач, - а вот народ у нас, понимаешь, болеет.

– Кто болеет?

– Народ.

– Как это?
– изумился Первый Демократ.

– А вот так. Тяжко болеет народ. Хворь у него застарелая. Ты б, вместо того чтоб перековкой своей заниматься, о здоровье народном подумал.

– А, это ты насчет того, чтоб перековку бросить?
– устало спросил Микки и полез в карман за дудкой.

– Постой, постой!
– Лихач вскочил с кресла.
– Погоди. Я тебе дело говорю. У меня идея... Реформаторская.

– У тебя?
– спросил Микки.

– Ага.

– Идея?

– Точно!

– Реформаторская?

– Со страшной силой.

Микки снова полез в карман.

– Да погоди ты!
– Лихач схватил его за руку.
– Выслушай!

– Ну, чего ты меня хватаешь?
– недовольно сказал Микки.
– Я ж тебя выслушаю... Только вот сперва на дудочке поиграю.

– Оставь дудку!
– взмолился Лихач.
– Послушай идею.

Первый Демократ тяжко вздохнул.

– Ладно, - сказал он.
– Говори.

Лихач сел в кресло и, постоянно косясь на карман с проклятой дудкой, стал излагать свою идею.

– Народ наш болен страшной болезнью... Болезнь эта застарелая и тяжелая. Ежели не избавим от неё народ, никакой перековки не получится.