Чтение онлайн

Напрасно Елка грохотал своим кулаком по трибуне, напрасно Булатик хрипел в микрофон про консенсус. Никто никого не слушал.

– Все, - сказал выдохшийся Булатик.
– Все! Закрываем. В другом месте разберемся.
– Он рванул на себя микрофон и из последних сил прохрипел в него: - Х-х-хватит! Все! Конец!!!

* * *

"Неужто конец?" - крутилось в голове Елки.

Президент ехал по улицам города в длинной черной машине. Впереди, мигая красными и синими фонарями, мчалась другая машина. Еще одна, такая же, замыкала кортеж. Елка смотрел в окно. Там за темным стеклом тянулись фасады домов, потом промелькнул сквер и открылась площадь. В дальнем краю её виднелась большая толпа. Над толпой вздымались флаги и транспаранты. Тонкая цепочка милиционеров, выставив перед собой квадратные щиты, сдерживала митингующих. Машина резко свернула вбок и прибавила скорость. Через минуту показались ворота Большого дворца. Автомобиль проехал по широкой аллее и остановился у парадного входа. Охранник, ехавший на переднем сиденье, быстро выскочил наружу и открыл заднюю дверцу. Президент, наклонив голову, выбрался из машины.

Поднявшись к себе в кабинет, Елка вызвал Степаныча.

– Видел, что на улицах делается?
– спросил он, хмуро глядя в окно.

– Видел, - ответил тот.
– По телевизору с утра показывают. Милиция улицы перекрыла. А они - камнями. Я уж министра послал разбираться. Не дело это.

Степаныч тяжко вздохнул.

– Не дело, не дело, - проворчал Елка.
– Да что ж это такое творится!

Он вскочил и отпихнул кресло ногой.

– Может, обойдется еще, - неуверенно сказал Степаныч.
– Ну, пошумят, разойдутся... Правда, заводилы у них там из Верхнего Совета воду мутят. Как бы до драки не дошло. Сомнут ведь милицию.

– Что происходит! Что происходит!
– Елка нервно взмахнул рукой, задев картину с медведями.
– Да есть власть или нет?

– Власть...
– Степаныч потупился.
– Так вроде и они - власть. Вон Совет на завтра министров вызвал. Там это... ну, в общем...

Он замолчал и уставился в пол.

– Бардак!
– Елка занес кулак над столом.
– Не может так продолжаться, понимаешь! На части страну разорвут!

– Это верно, - поддакнул Степаныч.
– Однако...

– Чего - однако?
– Елка сверкнул глазами, поднял второй кулак, но тут же взял себя в руки.
– Все! Кончать пора.

Он сел и выхватил из пачки, лежавшей на столе, лист бумаги.

– Все. Пишу указ, - сказал он сквозь зубы.
– Разгоню на фиг, понимаешь.

– Кого?
– настороженно спросил Степаныч.

– Совет, вот кого! А заодно и Толковище это. Новые выборы будут. И новый Главный Закон принимать надо. Не то взорвется все, к чертовой матери. Опять в истребление скатимся. Хватит! Наистреблялись уже.

– Не согласятся они, - сказал Степаныч.
– Добром не уступят.

– И я не уступлю!
– Елка быстро водил пером по бумаге.
– Новый Главный Закон напишем, на этот, как его, на референдум вынесем. Пусть жители решают. А заодно они и Совет выберут. Без всяких там Толковищ. Это ещё Консенсус, старый поганец, Толковище придумал. Сходняк, понимаешь, устроить решил. Как в партии, мать ее! Прости меня, Господи... Все! Хватит! Подписываю!

Большая Елка сжал в пальцах перо и размашисто вывел подпись.

* * *

– И вот здесь подпишите.
– Бывший Помощник Местного Начальника подвинул Кириллу Рогозину раскрытую папку.

Кирилл, не глядя, подписал документ.

– А что там с этим фондом произошло?
– спросил он.
– С "Аномалией" этой?

– Да лопнул фонд, Кирилл Петрович, - сказал бывший Помощник, а ныне Главный Исполнитель в городе Лукичевске.
– Стандартная ситуация. Вклады пропали. Концов не найти. До чего же все-таки наивны люди!

– И что дальше?

– А что дальше? Я указания дал разобраться. Счета арестованы, как полагается. Только на тех счетах - с гулькин нос. Сам удивился.

Кирилл положил локти на стол, сцепил руки, оперся о них подбородком и сомкнул веки. Ему нестерпимо хотелось сейчас же заснуть и проспать прямо здесь, в кресле, часов пять-шесть. Всю ночь он провел в здании Совета, где под окнами шумная толпа требовала вернуть свои, вложенные в проклятую "Аномалию" деньги. Объяснить разъяренным вкладчикам он ничего не смог, да его никто и не слушал.

– И на кастрюльном волнения, - "обрадовал" его Главный Исполнитель. Денег требуют. Месяц уже без работы сидят. И за прошлый месяц зарплата ещё не пришла... Непонятно, что и сказать народу. Полный развал, Кирилл Петрович.

– Развал...
– эхом отозвался Кирилл.

– Да уж. Развал.
– Из уст бывшего Помощника прозвучал тяжкий вздох. Развал, извиняюсь, Кирилл Петрович... И не только здесь. Как поглядишь кругом - немного достижений у нас получается. Кроме разве что демократии... Такой вот, извиняюсь, итог.

– И давно вы демократом стали?
– не открывая глаз, поинтересовался Кирилл.

– А я, простите, демократом никогда не был. И не претендовал... Это по вашей части... Я - чиновник, - ответил Главный Исполнитель бархатным голосом.

– Радуетесь?
– спросил Кирилл устало.

– Чему ж тут радоваться? За народ вот только обидно. Такие, понимаешь, надежды лелеял. А в результате что?

Поддерживать разговор у Кирилла не было сил. Он поднял голову и заставил себя открыть глаза. Бывший Помощник Местного Начальника смотрел на него с сочувствием.

– Пойдите, Кирилл Петрович, выспитесь, - мягко сказал он.
– Власти тоже отдых требуется... Помните наш первый разговор? Я ж говорил тогда: власть - штука тонкая. Взять её можно, а вот удержать...

Кирилл ничего не ответил, с усилием встал, оттолкнулся рукой от стола и направился к выходу.

* * *

– Власть... власть, - твердил Большая Елка, стоя у окна и глядя на город, покрытый серым туманом.
– Да что ж это за власть такая? Много ль проку с нее?

Столица третий день бурлила. Подписывая свой грозный указ, Елка рассчитывал, что Булатик проявит благоразумие и не станет сопротивляться. Но, похоже, он не на того нарвался. Начальник Верхнего Совета ответил на указ Елки своим указом. Точнее - законом. Согласно принятому на Совете закону президент отстранялся от власти за все свои мерзости, гадости и покусительство на демократию. Новым, временным, президентом Совет назначил Усача. Это было уже слишком.

Елка велел послать милицию, чтобы образумить строптивцев. Но те заперлись во дворце Центральной провинции и отказались его покинуть. Милиция окружила здание, однако на большее не решалась. Ситуация складывалась идиотская. С разных концов города к окруженному Совету стали стягиваться сторонники Булатика и просто обозленные либерзацией жители. Таких оказалось немало.

Партийные начальники, заседавшие в Верхнем Совете, метали в Елку громы и молнии. Они призывали людей выходить на демонстрации и не подчиняться столичным властям. Обстановка стала накаляться. Большая Елка предложил Совету начать переговоры, но переговоры зашли в тупик. Что делать дальше, было неясно.

Потеряв выдержку, Елка велел отключить в Совете воду, электричество и телефонную связь. Но это только ещё больше обозлило засевших там и увеличило число их сторонников. Поняв, что совершил глупость, Елка приказал снова дать воду и свет. Но это уже ничего не меняло.

– Власть... власть...
– бормотал Елка, стоя возле окна.

Два года назад он добился этой власти, приехав в тот самый дворец, где сейчас сидели его недруги. Проведя там долгие часы - может быть, лучшие часы в своей жизни, - он победил Миккиных козлов-заговорщиков. Он получил власть, чтобы сдвинуть наконец с места тот воз проблем, вокруг которых Микки ходил год за годом вместе со своей партией. Большая Елка получил эту власть. И эти проблемы - тоже.