Чтение онлайн

Но ничего не случилось. Процедура действительно длилась не более получаса.

Как только собрание закончилось, я заметил, что Зеллаби быстро выскользнул из зала. Ожидая, пока мы выйдем,. он стоял на ступеньках снаружи. Со мной Зеллаби поздоровался так, словно мы расстались лишь несколько дней назад.

– Как вы здесь оказались? Я думал, вы в Индии, - сказал он.

– В Канаде, - поправил я и объяснил, что меня привез сюда Бернард.
– Здесь я случайно.

Зеллаби повернулся и взглянул на Бернарда.

– Удовлетворены?
– спросил он.

Бернард слегка пожал плечами.

– А что еще?
– загадочно спросил он.

В это время какие-то юноша и девушка прошли мимо нас и зашагали по дороге сквозь расступающуюся толпу. Мельком взглянув на их лица, я с изумлением уставился им в спины.

– Не может быть! Им же должно быть по девять лет!

– По календарю - да, - согласился Зеллаби.

Я продолжал смотреть им вслед.

– Но это... это невозможно!

– Как вы помните, невероятное оказывается в Мидвиче реальностью гораздо чаще, чем в других местах, - заметил Зеллаби.
– Невероятное мы теперь воспринимаем сразу. К немыслимому привыкнуть труднее, но мы научились и этому. Разве полковник вас не предупреждал?

– Между делом, - сказал я.
– Но эти двое! Они выглядят лет на шестнадцать-семнадцать.

_ Физически им столько и есть.

Я продолжал смотреть на Детей, все еще не в состоянии в это поверить.

– Если вы не торопитесь, давайте зайдем к нам и выпьем чаю, сказал Зеллаби.

Бернард, бросив взгляд на меня, предложил воспользоваться его маштной.

– Хорошо, - согласился Зеллаби, - но будьте осторожны после того, что вы недавно слышали.

– Я не лихач, - сказал Бернард.

– Молодой Паули тоже им не был; он тоже был х о р о - ш и м водителем, - ответил Зеллаби.

Проехав немного по дороге, мы увидели в лучах заходящего солнца поместье Кайл.

– Когда я увидел этот дом впервые, - сказал я, - он выглядел точно так же. Помню, я подумал еще, что если подойду ближе, то услышу, как он мурлычет. И каждый раз это чувство возникает снова.

Зеллаби кивнул.

– Когда я его увидел впервые, мне показалось, что вот оно, место, где я в покое закончу свои дни. Но теперь этот покой под вопросом.

Я оставил его реплику без ответа. Мы проехали вдоль дома, поставили машину за углом у конюшни, и Зеллаби провел нас на веранду. От напитков мы отказались, предпочитая подождать чай. Зеллаби пододвинул нам изящные тростниковые кресла.

– Антея ненадолго вышла, но к чаю обещала вернуться, - сказал он.

Я удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Зеллаби сказал Бернарду:

– Итак, вы все увидели своими глазами. Думаете, на этом закончится?

– Надеюсь. Что еще остается? Самое разумное - согласиться с выводами следствия. Так они и поступили, - сказал Бернард.

– Гм, - сказал Зеллаби и повернулся ко мне.
– Что вы, как посторонний наблюдатель, думаете об этой маленькой шараде?

– Я не... а, вы имеете в виду дознание? Атмосфера была несколько напряженной, но выводы следствия показались мне вполне обоснованными. Парень ехал невнимательно, сбил пешехода, естественно, перепугался и решил скрыться. На слишком большой скорости попытался объехать церковь и в результате врезался в стену. Вы считаете, что это нельзя назвать случайной смертью? Можно сказать иначе - произошел несчастный случай. Но ведь это одно и то же.

– Это действительно несчастный случай, - сказал Зеллаби, - но все далеко не так просто. Давайте, я расскажу, что произошло - ведь до сих пор я успел отправить полковнику только краткое сообщение...

Гордон Зеллаби совершал ежедневную прогулку. "В моем возрасте, объяснял он, - следует избегать мыслей о мягком кресле после обеда." Прогулки уже давно вошли у него в привычку. Обычно он гулял с удовольствием; в другое время, когда мысли его были заняты очередным Трудом, он не мог с уверенностью сказать, выходил он на улицу или нет, но полагал, что привычка делает свое дело. На этот раз, однако, он был в прекрасном расположении духа, благожелательно привеитствуя встречавшихся по пути соседей и даже узнавая их лица.

Девять лет, прошедших после Потерянного дня, на нем почти не отразились. Его серебряная шевелюра была так же пышна и так же сверкала в лучах августовского солнца. Морщины стали чуточку глубже, а если его долговязая фигура и выглядела более худой, то ценой потери не более чем четырех-пяти фунтов.

Выйдя из поселка, он не спеша свернул на Хикхэмскую дорогу, прошел мимо повороота к Ферме, поднялся на холм с левой стороны и направился через поля к монастырю святого Акция. Там, присев на высушенную солнцем каменную плиту, он остановился, закурил сигарету, потом перешел по мостику ручеек, который когда-то снабжал монастырь рыбой, вышел по тропинке на дорогу из Опли и повернул обратно к Мидвичу.

Когда он, завершая свой круг, снова подошел к Хикхэмской дороге, из-за поворота показались четверо Детей и направились в сторону поселка, шагая в ряд впереди него.

Зеллаби разглядывал их с неуменьшающимся интересом. Это были трое мальчиков и девочка. Мальчики были настолько похожи друг на друга, что он все равно не смог бы их различить, даже если бы очень захотел, но он уже давно перестал пытаться, поняв, что это бесполезно. Девочка тоже могла быть любой из двадцати восьми девочек. Впрочем, почти никто в поселке не различал Детей, кроме нескольких женщин, но и те иногда ошибались. В отличие от остальных, для Зеллаби это никогда не имело особого значения. Самих Детей собственное сходство вообще нисколько не беспокоило, и у Зеллаби сложились хорошие отношения с обеими группами.

Он привычно удивился, каким образом Дети смогли так развиться за столь короткое время. Одно только это обстоятельство уже позволяло отнести их к какому-то другому биологическому виду. Дело было не просто в раннем созревании - они вообще развивались вдвое быстрее, чем обычные дети. Фигуры их выглядели несколько более тонкими, чем у нормальных детей, но, видимо, таков был их тип; сказать, что они слишком худы или высоки для своего возраста было нельзя.

Зеллаби приложил немало усилий, чтобы узнать их лучше и глубже, но далеко продвинуться в этом ему не удалось и отнюдь не по своей вине. Еще с тех пор, когда Дети были малышами, он терпеливо и настойчиво пытался установить с ними контакт. Дети относились к нему ровно, как, впрочем, и ко всем остальным, а он понимал их не хуже - а может, и лучше, чем любой из воспитателей Фермы. Внешне они держались с ним вполне дружелюбно; охотно разговаривали, с интересом слушали и запоминали. Но более тесного контакта установить не удавалось, и он понимал, что вряд ли удастся. Казалось, он постоянно натыкался на непреодолимый барьер. В их общении с ним не было места симпатии, впрочем, и вообще каким бы то ни было чувствам. Дети жили в своем собственном мире. Они задавали различные вопросы, учились, запоминали; но его не покидало ощущение, что они просто накапливают знания и приобретают опыт, который, однако, не оказывает никакого влияния на них как на личности. Зеллаби очень хотелось знать, сможет ли ктонибудь установить с ними более тесный контакт. Люди с Фермы неоднократно предпринимали такие попытки, но, насколько было ему известно, самые настойчивые упирались в тот же барьер.

Глядя на Детей, которые, о чем-то беседуя, шагали впереди него, Зеллаби вдруг поймал себя на мысли - а не является ли один из них мальчиком Феррелин? Наверное, все-таки ненормально, что он не в состоянии узнать ребенка, которому, если судить по документам, приходится дедушкой. Это в некотором смысле ставило его на одну доску с мисс Огл, которая решила эту проблему весьма своеобразно, считая своим сыном каждого встречного мальчика - и, что самое странное, ни один из них ее не разочаровывал.