Чтение онлайн

Тётка внимательно посмотрела на меня, поправила платок на голове, и перешла к самому важному для меня:

– Вот охотники и ходят железо с павших воинов из топи таскать. Редко кто вглубь ходит, да вещи грязнух ищет. А уж к самим грязнухам, так то лишь самые рисковые охотники, да егеря могут осмелиться. Сдаётся мне, не топиться ты ходил, Замгри, а за железом болотным. Что нашёл на болоте, то мне неведомо. Думаю, глянулся ты грязнухам. Стёрли они твою жизнь старую, горестную, а уж какой новая будет - то от тебя зависит. Болото тебя теперь не тронет. Для тварей ты грязнухами меченый, но и к самим грязнухам не ходи. Они тебе уже один подарок дали - новую жизнь; за глупость, да за жадность накажут. В новую охоту не торопись, сил наберись, с кузницей разберись. И в первый раз далеко не ходи, железа на болоте много, только искать надо научиться. И не бойся голодным остаться, я со старостой поговорю: каждый кусок хлеба даст.

Мы ещё долго говорили с Алной, и я стал понимать каалди намного лучше. Она рассказывала мне о местных достопримечательностях, людях, легендах и обычаях, а я слушал и думал. История о болотах была красивой сказкой. Твари были реальностью. Ни с какими грязнухами я не встречался, и это грозит мне повышенным интересом со стороны тварей. Даже если грязнухи и существуют, мне они ничего не давали, всё своё ношу с собой. Да и вообще, пока не увижу магию, не готов поверить в её существование. Человечество тысячелетиями верило в колдовство, не имея совершенно никаких свидетельств его существования. Хотя и сегодня на Земле можно встретить искренне верующих в сверхъестественное, я - реалист и прагматик. Попал - это да, цветочек был странный, а больше ничего такого я не видел.

На самом деле это проблема. Мистическое сознание местных может материализовать всё, что угодно. Покушают хлебушка со спорыньёй, перережут друг-друга, а запишут, что из болота напали оборотни. Стрёмно. И не ясно как уберечься. Архаичное сознание - это реально лютая штука. В Индии, например, очень много народу умирает от укусов змей. Проломит муж жене голову в пьяной драке, тело на погребальный костёр, а в протокол причина смерти: "укус змеи". Или другой случай. Нарушит технолог литейного цеха технологию, выльется лужа шлака, сожжёт с десяток человек, и что? Повздыхает хозяин завода, повздыхает начальник полицейского участка: на всё воля Всевышнего. Нет, это не пример коррупции и беспредела, это пример дремучей отсталости. У нас на Земле семь миллиардов человек, новейшие технологии, прорва знаний и гора ресурсов, Индия - не самое бедное государство, но подобное продолжает происходить. А ведь есть уголки и похуже. Мне же, как чужаку, который не слишком хорошо разбирается в местных раскладах, всё это грозит большими неприятностями. Вот зачем Ална мне рассказывала о болоте? Чтобы я побыстрее побежал туда и утопился, или чтобы меня там твари схарчили? Может быть. А может и для того, чтобы неуёмного мальца, который уже один раз едва жизни не лишился, чудом выжил, остановить от попытки номер два хотя бы на время.

Мысли о том, что я крепко не понимаю эту действительность, разозлили меня до крайности. Я возился в кузнице до самого вечера. Ална не обманула, и дома меня ждал небольшой запас продуктов. Я поел, попил, нашёл постель, и завалился спать. Устал я от всей этой непонятности.

День четвёртый.

На четвёртый день произошло то, что должно было произойти обязательно. Я заболел. Средневековье - не время для людей с хлипким иммунитетом. Не стану торопиться, и расскажу обо всём по порядку. Встал я вполне бодрым и в хорошем настроении. Я пробежался вокруг деревни, сделал гимнастику, и приготовил себе простенький завтрак. Вот после еды меня и скрутило. Я не знал, как развивается эта хворь у местных, мне было очень худо и страшно. Меня бросало в жар, и в холод, накатывала волнами слабость.

Я не настолько стар, чтобы уметь рассказывать о своих болячках с таким же вдохновением, как это делают шестидесятилетние молодящиеся дедки и бабки, когда одновременно просто умирают во время скорбного рассказа, и хвастаются героическими даже для двадцатилетнего здоровья подвигами. Скажу только, что никакой грипп с этой болезнью сравниться не мог. Минуту я мог ощущать себя совершенно здоровым, а следующую - умирающим. Сердце билось в неровном темпе, кровь сдавливала голову, меня сильно лихорадило.

А ещё в голове ворочались всякие нехорошие мысли. Известно, что европейцы стали одними из самых страшных разносчиков заболеваний на планете. Из-за большой плотности населения, эпидемии и новые штаммы возникали чаще, чем где-либо. Европа бурлила заразой. Сегодня всё человечество болеет, как по расписанию. Но если какие-нибудь удалённые племена и поселения сталкиваются с нами, то очень часто мы приносим им ту же смерть, что и раньше. Семья Лыковых прожила в уединении менее пятидесяти лет. И когда советское человечество распахнуло объятья, трое из пяти умерло. Я боялся стать той самой песчинкой, которая добьёт нищающую Заболотную.

Всё это мешалось с мыслями о том, что если мне удастся выжить, то надо будет бежать прочь от людей. Мне казалось, что прямо сейчас в деревеньке начали заболевать люди. Кого прижмёт затесавшийся грипп, кто-то заразится грибком, герпесом, да мало ли одомашненной смерти мы носим в себе. Далее моя фантазия понеслась вскачь. Я уже видел, как в деревне начинали умирать жители. Пестри с чёрными невидящими глазами, больше напоминающий зомби, нёс свою дочь на кладбище. Ална задыхалась, харкала кровью, как больная туберкулёзом. И все дети, с которыми я общался, умирали в мучениях.

Я лежал в полубреду, мне становилось всё хуже, я на самом деле готовился к неминуемой смерти: по всему телу высыпали чёрные опухоли, известные, как бубоны. Я решил, что у меня чума, и тут же мысленно выкопал себе могилку. Сил позвать на помощь не было, но, что хуже, я боялся стать причиной эпидемии. Может быть именно во мне скрестились в противоестественном браке какие-нибудь наши и местные болезни, порождая новый ужас похлеще прошлых. Чума и оспа - два бича земного человечества, ныне почти забытые. Оспа сгубила больше людей, чем чума, но не стала бичом цивилизаций. Или Европе просто везло.

Роль убийцы отошла чуме. В 544-м году чума убила сорок процентов населения Константинополя, и приговорила Византию. Если бы не чума, то мир не познал бы всю глубину тёмных веков. Император Юстиниан Первый вернул под власть Восточной Римской Империи Италию и большую часть африканского побережья, подготовил плацдарм в Испании. Это был момент высшего триумфа Византии. Когда знания передаются устным путём, одномоментная гибель их носителей становится приговором цивилизации. Юстинианова чума отбросила Средиземноморье в пропасть зверства на многие столетия. Оспа была страшным соседом человечества, но чума не даром звалась чёрной смертью. Каждый её визит ставил цивилизацию на грань выживания.

Вот такие мысли развлекали меня, пока я готовился отойти в мир иной. В дверь постучали, и мои страхи стали сильнее, чем были до этой минуты. За дверью толпились ребятишки, удивлённые тем, что я сижу дома в такой погожий денёк. Мне удалось убедить их в том, что сегодня у меня дела по хозяйству, но завтра я постараюсь поиграть с ними. Дети купились на эту никудышную брехню, и я смог вздохнуть свободнее. С меня ручьями бежал пот, в груди даже не кололо, а жгло раскалённым прутом, мысли путались. Сил мне хватило только на то, чтобы выдуть из кувшина остатки молока, доползти до лежанки, и укрыться. Я провалился в мир болезненных сновидений.

Очаровательная русалка Василиса Агафоновна бойко стучала по печатной машинке. На мои попытки заговорить, она шикала на меня, и указывала на ряд стульев у стены. Стена была только одна, со всех прочих сторон открывался замечательный вид на болото. С потолка свисали точечные светильники модного дизайна, а под ногами хлюпало, бурлило и квакало болото. Русалка сидела на пеньке за огромным офисным столом с кучей всяческой огртехнической дребедени. Папки плавали вокруг, словно танцуя в каком-то спиральном хороводе.